Игорь Гардер – Юность (страница 15)

Если сразу не смог оторваться от брунгов, то уже без шансов на спасение. У этих животных плохое зрение и со слухом неважно да и обоняние почти никакое, зато упорство в преследовании цели. Они способны бежать со скоростью равной самой быстрой лошади. О выносливости и не стоит даже говорить — они могут бежать в полную силу более двадцати часов. А хорг бегает на максимальной скорости около шестнадцати часов, вот и получается, что Гаргор обречен. Хотя хорг купца тоже не мелкий и не слабый экземпляр, но зверь немолодой уже. Нет, у пацана точно нет шансов, если не спасет его какое-нибудь чудо, но чудеса редки в нашем мире. Пусть отец-небо примет его душу, а мать-земля — тело.

Под утро меня разбудили охранники каравана — они с кем-то усиленно ругались. Выйдя из повозки, увидел, что две телеги развернуты, а гоблины ругались с охранниками требуя, чтобы их пропустили.

— Что здесь происходит?

— Господин начальник каравана, и вы, господин шаман, эти гоблины пытаются покинуть караван.

— Зачем вы едете не в ту сторону и что вы там забыли?

— Как что? Там, наш господин и хозяин. Он там раненый лежит, надо ему помочь.

— Ты уверен?

— Да. Он там, я чувствую, ему нужна наша помощь.

— Ладно, сделаем так: я возьму лошадь, а ты поедешь со мной и будешь показывать, где он находится.

— Но господин, надо телеги взять с собой, много телег.

— Зачем телеги? Чтобы его забрать и лошади хватит.

— Ну я не знаю зачем, но надо. Я чувствую.

— Тогда так: ты со мной поедешь на лошади, и мы возьмем с собой двоих всадников на варгах и одного запасную на всякий случай.

Когда мы добрались до лагеря повстанцев, я не поверил своим глазам: везде трупы и воронье. И все это натворил один орк?

Вот он молодец — догадался привести взбешенное стадо прямо в лагерь врага. Одного всадника я сразу отправил за караваном, этот отряд полностью уничтожен. Предстояло очень много работы по разделке туш и сбору трофеев. Судя по флагам, здесь были части герцога. Так, а что это за активная группа из десяти человек? Надо посмотреть за ними повнимательней. Но сначала нужно найти горе-героя, подлечить, а потом задницу надрать. Про задницу я не шучу.

***

Очнулся я со страшной болью в голове и зверским чувством голода. Он сводил меня с ума, причем в буквальном смысле. Вот теперь я понял слова о том, что от голода молодой орк может съехать с катушек. Пока на себе не почувствуешь всепоглощающее чувство голода, не поймешь, о чем речь. Такое ощущение, что желудок начал есть меня изнутри, и не просто отрывать куски мяса, нет, он использовал для этого самые зверские пытки.

— Еды-ы-ы-ы, — попросил я. Да кого я обманываю? Прорычал на низкой трубной волне. Тут же Стар принес каких-то лепешек с кусками холодного мяса. Я стал рвать и глотать не жуя, давился, но глотал. Такое ощущение, что целую вечность ничего не ел, и сейчас, пока я жру, ко мне лучше не подходить — проглочу и не замечу.

— Ну, как самочувствие, герой? — поинтересовался шаман, с улыбкой наблюдая, как я ем.

— Хрум-грум, — ответил я с набитым ртом, не переставая жевать.

— Так, с тебя за излечение десять золотых, за избавление от проклятия еще сотню золотом. — Нет, он точно решил испортить мне аппетит, я аж подавился. От удара по спине увернулся и отошел подальше.

— Ты чего, я просто хотел по спине постучать.

— У меня нет таких денег, за каждое постукивание по спине и избавление от икоты платить по сотне золотых, — произнес я, продолжая есть.

— Какая икота? Я тебе жизнь спас, — возмутился шаман.

— Всего-то за сто десять золотых, почти даром. Я искренне считал, что, когда кого-то спасаешь, счет ему не выписываешь, — возмутился я.

— Да, всего за сто десять золотых, магические реагенты на дороге, как правило, не валяются, и за них не медью плачено. А черная смерть — это тебе не чих собачий, да и тебе ли деньги считать. Около двухсот брунгов, плюс доспехи и их скарб, и рабов вон пять десятков наберется.

— Какие рабы? Откуда они взялись? — удивился я не на шутку.

— Обслуга отряда и рабы. Только не спрашивай меня, откуда они взяли рабов и зачем столько брать с собой.

— Никаких рабов мне и даром не надо, пусть бегут, пока их никто не ловит, — выкрикнул я, в шоке оглянувшись кругом. Везде кровь и огромное количество падальщиков, что клевали трупы. Бр-р, одним словом.

— А потом их просто живьем изжарят, — усмехнулся шаман, присаживаясь на землю.

— Тогда надо дать им вольную. — Я толком не понимал, что происходит, да и голова работала как чугунная.

— Помнишь, что я говорил про волю для рабов? Я тебе напомню. Не дают им волю без особых заслуг, и чтобы волю дать рабу раньше времени, надо заплатить пятьдесят монет полновесным золотом для сведения магической татуировки, это не считая оформления бумаг.

— Мда, — почесал я тыковку, — продать их тогда, мне как-то претит быть рабовладельцем, — честно признался.

— Не можешь ты их продать, они проходят как ценные вещи. Все, что имеет цену больше одной золотой монеты по имперскому прейскуранту, ты не имеешь права ни продавать, ни дарить до достижения двадцати одного года от появления на свет, — процитировал он выдержку из имперских законов.

— И кто их кормить будет? Я? Откуда мне столько денег брать? — возмутился еще громче.

— Что ты все золотом меряешь?

— Это не я такой, это жизнь у меня такая. Из-за вас, между прочим.

— Мы? И как мы умудрились тебя таким сделать?

— А смотри, первый раз заговорил — и на тебе, должен уйму денег империи. Второй раз открываю глаза — и на тебе, здравствуйте, сто десять золотых как с куста отстегни.

— Да, некрасиво, конечно, получилась. Но и ты пойми меня, где я возьму такую кучу денег?

— При чем ты тут?

— Да за шкуры эти пресловутые. Угораздило же меня ляпнуть про золотой за шкуру.

— С этим проблем нет, я хотел предложить, чтобы ты помог продать эти шкуры и рога, а деньги мне отдал, за вычетом, конечно, всевозможных расходов. А сейчас и не знаю, как быть.

— Сделаю, тебе все равно никакие сделки не положено совершать.

— А сколько сможешь выручить за все это добро, что окружает нас?

— Если сразу все продать, то не так и много получится. Торговцы сразу цены скинут в половину, а то и больше. Есть возможность казне продать — они дают стабильно 60 % процентов от рыночной стоимости. Но есть маленькое такое «но» — они сначала будут твой долг списывать, а потом уже тебе остаток зачислять.

— А давай сделаем так, — предложил я, — самое дорогое будешь по частям продавать и двадцать процентов себе забирать с прибыли, а мой остаток у себя хранить и мне выдавать по мере надобности. Подойдет?

— Нет, я не буду с казной играть, мы сделаем по-другому. Все трофеи сдадим на хранение в ближайшем городе, а когда корона назначит тебе официального опекуна, он и займется твоими трофеями и финансовыми операциями.

— Эх, богатство было так близко. Ладно, что легко пришло, легко и ушло.

— Что за мир такой, в котором ты жил? Никому не веришь. Пойми, здесь тебе не там, — и махнул рукой, — у нас свои законы и свои правила. Так вот, опекуны получают доход лишь с прибыли. Вот смотри, на момент получения опекунства, скажем, твое состояние оценивалось в сто золотых. Когда ты станешь совершеннолетним, получишь в любом случае свои сто золотых, а вот что заработано сверх этой суммы, половин опекун заберет себе, а половину получишь ты. При этом никто не посмеет продать твой дом или землю, а также другое ценное имущество. Да и репутация для всех нас не пустой звук, а честь ни за какие деньги не купишь. Кто будет вести дела с потерявшим честь? Никто!

— Я не понял, куда они наши трофеи повели? — обратил я внимание на подозрительную группу людей, заодно и поменял тему разговора.

— Кто «они»?

— Вон те олухи, — и указал на группу людей, — брунгов я честно на убой привел и не собираюсь с ними делиться. Я их знать не знаю, и они не забывают по карманам шарить у мертвецов, доспехи снимать и в телегу стаскивать. А другие все складывают в одну кучу и трупы в сторону. Постой, а где мой хорг и псы? Неужели погибли? — вспомнил я про своих животных.

— Хорг не пострадал, — ответил шаман, внимательно присматриваясь к подозрительной группе людей, — но пару дней ему силы надо восстанавливать. Он сейчас за холмом одну из туш поедает — здоровье поправляет. А вот из псов выжило только пятеро. Да вот они, идут сюда. Смотри, как животы наели.

Я поласкал животных, почесал за ушком каждого и пообещал дать им имена. Вожака сразу назвал Чернышом. Они поскуливали и интенсивно терлись об меня, в целом вели себя как щенки какие-то. При этом любой из псов с меня ростом, а я, как мне удалось выяснить, метр тридцать, и это в пять-то лет от роду. Хотя вру — уже, наверное, шесть будет.

— Эй, народ, вы кто такие и что здесь делаете? — окликнул странных людей шаман.

— Мы охотники на брунгов, нас схватили и ограбили вот эти солдаты, а сейчас мы забираем свои вещи и уйдем своей дорогой.

— Ясно, не будем вам мешать, — успокоился орк.

— Шаман, тебе сколько лет? И ты говоришь, что тебя нельзя просто так обмануть. Вот смотри, они говорят одно, а делают совсем другое. Может, я и не разбираюсь в охотниках и их снаряжении, но, по-моему, они не носят ни щитов, ни кольчуг цветов повстанцев, да и быки точно мои, а не их. Что-то мне подсказывает, что они их из обоза взяли.