Игорь Гардер – Юность (страница 14)
Но мне никто не ответил. Хотя лучик надежды пробился для меня среди туч обреченности, так как я понемногу по чуть-чуть стал увеличивать расстояние. Отыгрывал метры, разделявшие меня и смерть в виде целого стада брунгов. Мы потихоньку отрывались от них. Где-то через три часа бешеного галопа впереди показалась дорога. Я потихоньку стал менять угол бега, чтобы потом уже мчаться по дороге. Я не боялся вывести стадо на наш караван, он по-любому должен оставаться позади. Мы двигаемся с такой скоростью, аж жуть берет. Еще через час отметил, что собаки совсем начали сдавать.
— Ну что, шавки, устали? А надо было бежать за Гургом, когда вам предлагали. Вы же, типа, не поняли, а еще имеете статус полуразумных тварей. Давайте, прибавляйте газу и уходите к каравану. Что, опять не понимаете или гордые такие?
Я еще раз попробовал отправить им мысленную команду. Опять с тем же результатом, только в ответ получил тоску. Не хотите бросать меня в беде, значит, тогда попробуем по-другому. Я постарался передать им мысленный приказ следовать за мной немного сбоку от стада. Такую команду пес принял и что-то прогавкал на своем собачьем, они ускорились и ушли сторону от стада. Я же прижался посильней грудью к телу моего хорга для уменьшения сопротивления воздуха. Черт, у брунгов в попе по реактивному двигателю торчит, что ли? Я не вижу, чтобы они устали. Мы мчимся не один час, а им хоть бы хны, даже не вспотели. Перед самым закатом, когда я уже начал молиться за упокой души, а хорг держался из последних сил, боги улыбнулись мне своей божественной улыбкой, и богиня, отвечающая за удачу, меня поцеловала.
За поворотом показалось очень много костров. Когда я уже собрался резко сворачивать, чтобы попытаться спасти лагерь, мне в глаза бросилось зеленое знамя. Ну держите тогда, фашисты, гранату, погибать — так с музыкой. Я направил хорга прямо в центр лагеря, привстал на стременах и что есть силы закричал.
Урга-а-а-а — боевой клич орочьих всадников. Ну надо же что-нибудь кричать от страха. По-моему, тут было из-за чего кричать — впереди лагерь, а в нем до хрена и еще немного воинов. А за спиной более сотни разъяренных брунгов. Так что имею полное право на легкий испуг.
Так я и мчался через весь лагерь, стараясь не останавливаться. Хоть и с трудом, но прорвался к центру лагеря, сбивая солдат, что в панике начали метаться. За моей спиной шло напролом стадо. Оно уничтожало все живое на своем пути. В отличие от меня, брунги не были стеснены в своих маневрах, хотя и не стремились кого-либо или что-либо обходить. Рассуждая на манер носорога, кому надо тот отойдет, а нет — земля тебе пухом. Плюс поводки, палатки и костры — все это замедляло их и даже останавливало, давая мне шанс.
Когда я уже поверил в свое спасение, опять начало везти как утопленнику. В центре лагеря народ собрался в строй и поблескивал копьями. Я на секунду замешкался и выстрелил из арбалета в самого активного. Вроде даже попал в него, погнал хорга прямо на строй и мысленно представил, что мы перепрыгиваем, а не пробиваем строй копейщиков. Ура! У меня получилось: мы перепрыгнули и вырвались из лагеря. Забравшись на холм немного в стороне, я стал смотреть на битву, давая возможность немного отдохнуть хоргу. Он дышал как загнанная лошадь, да и сам я держался даже не из последних сил, а чисто на природном русском упрямстве.
Внизу разворачивалась настоящая драма. Там кипела бойня, только кое-где были очаги сопротивления, а так всех затаптывали брунги. Воины не убегали, а стояли насмерть и умирали под тушами животных, но иногда забирали их с собой. Внизу постепенно таяли оба войска, а я стоял на вершине холма, не в силах уйти и отвести взгляд от побоища. Примерно через полчаса подбежали псы и сразу упали на животы у моих ног. Я мысленно поблагодарил, что они не бросили меня в беде. А у самого потеплело немного на душе — в такие моменты понимаешь, что ты не одинок в этом магическом мире. В лагере внизу уже заканчивалась бойня, там остался только круг примерно из двадцати бойцов. Они стояли плотно друг к другу и умудрялись сдерживать двухтонных животных. Да и самих брунгов осталось с десяток особей, все они были, скорее всего, мужского пола, телята и самки уже все были убиты, как самые слабые особи.
Вот самый большой из них взревел, и все оставшиеся в живых брунги стали сбегаться к нему. Они выстраивались в своеобразный клин и готовились к единому рывку. Повстанцы срочно перестраивались в две шеренги, и тут я увидел, что часть этих бойцов были с четырьмя руками, и ростом они выше людей и намного шире в плечах. Вот почему они выжили и дали отпор: каждый из них держал по два копья и, один конец уперев в землю, тем самым умудрялся сдерживать напор животных, а люди их уже добивали.
Брунги оказались тоже не пальцем деланные, самый крупный бык издал трубный звук и собрал остатки стада. Когда они образовали подобие клина, повел их в атаку, в последний момент они разделились на три клина. Первый ударил в центр, а два других зашли с боков и разбили строй. Дальше у них уже бой шел не строй на строй, а одиночные схватки. А брунги не так просты оказались, вон как себя ведут. Нет, на них я больше не буду охотиться, ну его на фиг.
Что за мир, куда ни кинь — всюду полуразумные твари. Обыкновенные быки не разделились бы на три клина. Пока я так размышлял, схватка подходила к концу: четверорукие бойцы добивали последних двух быков. Правда, их осталось всего трое, и они были изранены настолько, что еле стояли на ногах.
— Ну что, мое воинство, будем добивать их или просто поедем отседова от греха подальше? А давай попробуем добить, сразу и отомстим за храм, и к тому же вон сколько добычи пропадет. А мне только за шкуры брунгов по золотому обещали. Качество материала и количество дырок в них мы не оговаривали, да тут и другого добра хватает.
Вот и погнала меня жаба в бой, ну не жадность же, в самом деле. К тому моменту, как я добрался до оставшихся четвероруких бойцов, они добили быков. Правда, и в живых у них остался только один боец на ногах, а другой полулежал. Я как честный человек, немного не доезжая до них, разрядил арбалет в грудь тому, кто стоял на ногах. А чего вы хотели, честного боя между огромным четвероруким гигантом против меня? Метр в кепке и пяти лет от роду? Битва Голиафа против Давида. Ага, сейчас, шнурки поглажу и сражусь честно в моем понимании, хотя и Давид не силушкой богатырской с ним мерился, а из пращи свинцовой гирькой угостил.
Четверорукий пошатнулся, а в тот миг, пока я останавливал хорга и прицеливался, псы набросились на них. Этот редиска не захотел просто умирать, резким выпадом пронзил двух моих псов. Остальные схватили его за руки, а пятый стал рвать горло. Ну а я натравил хорга на оставшегося раненого четверорукого. Хоть и раненый, он оказался чертовски силен. Первой парой рук схватил хорга за лапы, а другой парой стал разрывать ему пасть. Видя такую картину, я наклонился и попытался достать его гидой. Четверорукий резко схватил одной из рук за древко и дернул на себя, я, естественно, описал кульбит, вылетая из седла. Вторая пара рук продолжала держать пасть хорга, не давая ему добраться до себя и контролировать лапы.
Я, упав на землю, потерял оружие, но при этом сохранил свободу передвижения. Вскочив, огляделся, схватил копье и с ним пошел на четверорукого. Видя, что я приближаюсь и при этом стараюсь зайти за спину, он сделал пасс рукой, и в меня полетел черный сгусток. Увернуться от него я не успел — мир для меня сразу померк.
Глава 5.
Ну и наглец этот иномирянин. На этих мстительных и очень сильных тварей охотятся только специализирующиеся на них охотники, а этот наглец собрался мне продать их шкуры. Надеюсь, я смог его убедить, что не стоит связывается с этими созданиями, хотя нам срочно нужно мясо, а оно у них особенно питательное. Хотя кого я обманываю, я сам его и подтолкнул к идее поохотиться, надеюсь, мозгов у него хватит загнать только отбившегося от стада зверя.
Двое радостно визжавших всадника подняли в лагере настоящий переполох. После их доклада я минут пять ругал все и вся на чистом орочьем. Один из орков передал мне привет и сказал, чтобы я готовил деньги, этот выкормыш бездны умудрился как-то убить и покалечить около двадцати брунгов до того, что они не могут двигаться толком. Из объяснений этих обезьян ничего не понятно: какие-то дырки в земле, о которые брунги и переломали себе ноги и шеи. Надо будет на месте разобраться.
О боги, за что мне это наказание, что я сделал не так? Придется отдать ему деньги, здесь двадцать пять животных. Нет чтобы сделать как все нормальные охотники: выкопать яму, в нее бы попал один, максимум трое животных, и все. Нам бы мяса хватило, и не было столько мороки. Мне пришлось выложиться по полной, добивая животных магическим прикосновением смерти, а солдатам не один час возились с разделкой. Одно радовало — молодые орки получат отличное мясо.
После разделки как раз караван стал приближаться. Мы услышали остальных орков из дозора. После их рассказов мы уже все матерились. Жалко пацана, он оказался без гнильцы и пожертвовал собой ради других.