Игорь Гардер – Юность (страница 17)

Здесь не принято, чтобы курсанты свободно передвигались по городу, особенно если это молодые орки. А все из-за нашей вспыльчивости; контролировать свои эмоции мы начинаем с десятилетнего возраста и учимся всю жизнь, но многие так толком и не могут привыкнуть сдерживать себя.

В городе мы первым делом пошли в местное отделение опекуната, как я окрестил для себя эту организацию. По дороге я вертел головой, мне все было интересно, но, к моему разочарованию, город населяли в основном люди. Из представителей других рас видел всего пару орков и вроде как эльфов, и еще одного не пойми кого. Существо было всего с полметра ростом и двигалось на четырех конечностях, а вместо рук у него щупальца, как у осьминога, с присосками, и куча глаз по всей макушке. Охранник, видя, как я разглядываю это чудо природы, объяснил мне, что это простой мухолов — одна из самых безобидных рас. Они питаются только насекомыми и никогда никого не убивают, но и не работают.

Да и действительно, зачем им работать — мух они специальным запахом привлекают, а одежду не носят из-за ненадобности. Они никого не трогают, и их никто не трогает. Правда, здесь срабатывает принцип «не трогай гавно, и оно вонять не будет». То есть если его задеть или ударить, он выпускает очень вонючий газ. Вот поэтому их и не трогают. Да и что можно взять у существа, не имеющего ничего? Так они и живут в своем мирке, уничтожая насекомых.

Мы пошли дальше, обогнув мухолова по широкой дуге, впрочем, как и все жители этого города. В опекунате нас приняли сразу. Пока местные чиновники знакомились с бумагами и делали свои пометки, нас напоили чаем, к сожалению, просто чаем. Для меня, русского человека, было непонятно: как можно просто хлебать горячий напиток без сахара или там хоть малюсенькой печенюшки.

Моим опекуном оказался человек. Мы с ним быстро обо всем договорились. Лошадей он предложил перегнать и там уже перепродать, а брунгов сдать короне прямо здесь. Еще он решил проверить все счета. Не то чтобы он не доверял имперской канцелярии, но там есть одна сложность с идентификацией орков. Имена у нас появляются только после совершеннолетия или после первой смерти врага. И опекун заявил, что надо все проверять и перепроверять, дабы избежать ненужных ошибок, и определиться с конкретной итоговой суммой, от которой они начнут работать со мной. Я их понимал: с одной стороны, у меня есть долги, с другой — имущество, с которым можно работать. Вот и ему стоило определиться с итоговой цифрой. Хотя мой опекун заверил меня, что итоговая цифра однозначно будет плюсовой, а его задача сейчас — провести через казну операцию по доказательству, что абсолютно все мои трофеи принадлежат мне. В законе есть небольшая лазейка: я еще официально не вступил в ряды вооруженных сил империи, а имущество повстанцев или преступников достается тем, кто их пленил или упокоил.

Всем легионерам выдают что-то вроде идентификационных браслетов, это своеобразный заменитель паспортов — их получают только легионеры за счет короны. Остальные, если хотят, могут купить сами. С покупкой браслета у людей пропадает надобность везде доказывать свою личность, но система построена так, что рано или поздно всем приходится их покупать, поскольку так гораздо проще жить тем, кто хоть немного имеет отношение к финансовым операциям с казной. Но самая закавыка в том, что мы пока их не получили, в сопроводительных документах были наши персональные счета. Самый большой, конечно, мой, там не только расходы, но и доход со шкур брунгов, плюс сбережения уже упокоенных повстанцев.

Мы сходили в канцелярию, где я отдал пакет начальника каравана. Вот там началось светопреставление: эти бюрократы считали и спорили до хрипоты за каждый медный грош, а нам пришлось молча стоять и ждать конца этой словесной баталии с артобстрелов из цифровых орудий. Они спорили и производили расчеты, а я, чтобы хоть как-то занять орков, научил их играть в камень, ножницы, бумага. В конечном счете, нас выгнали в коридор, где мы и продолжали играть на щелбаны. Так и развлекались.

За нами наблюдали охранники и один другому сказал: «Вот смотри, ты говоришь, звери, звери. А это просто дети. Вон твой на прошлой неделе выбил глаз собаке — так ничего. А этих почти с рождения учат убивать, и никто не задумывается о том, что детства ведь у них нет по сути. Так откуда у них может взяться чувство прекрасного, а?» Дальнейший их разговор я не слушал.

Да, надо действительно постараться дать этим детям хоть немного детства и себе немного урвать.

Не знаю, через сколько времени нам выдали жетоны и грамоты об уплате моих долгов короне и частичного расчета у моих спутников. Мне осталось прослужить пять обязательных лет, не считая учебки. А это, как ни крути, уже не двадцать или тридцать лет. Я предложил своим спутникам отпраздновать это замечательное событие за мой счет. У меня случайно в карман упала пара золотых кругляшей, так, на коронные расходы.

— Эй, служивый, где здесь толпа голодных орков может отпраздновать почти свободу? — окликнул я нашего сопровождающего.

— У нас в городе детям алкоголь не продают, — ответил стражник, что охранял казначейство.

— А алкоголь нам и не нужен, нам подавай пирожные и мороженое в большом количестве, — с улыбкой ответил я.

— Балда, это же дети, а не взрослые орки, — прокомментировал наш сопровождавший реплику своего коллеги и постучал себя кулаком по лбу. — Пошли покажу.

Кондитерская нас порадовала богатым выбором как пирожных, так и других изделий. Я сразу заказал классическое меню из трех корочек хлеба, а к ним десятка три пирожных и три торта и не одну кружку ягодного сока. Наш сопровождающий обрадовал нас тем, что уходит: его смена закончилась. Но предупредил, чтобы мы никуда не уходили из кафе, пока не придет его сменщик. Мы и так никуда не спешили. У каждого из нас рот был забит сладким, мы отрывались по полной и наслаждались пиршеством. Пирожные были особенно сладкими после однообразной диеты, да и мои спутники вряд ли когда-либо ели столько сладкого. Мы дружными усилиями почистили полки кондитерской.

Спустя два часа нас, стонущих, везли на телегах в казармы. Тут же прибежали комендант крепости, начальник караула и начальник полиции и давай переругиваться, кто должен был отвечать за нас и где мы умудрились напиться до такого состояния. Под конец явился градоначальник, начал на всех кричать и грозил трибуналом с усечением мужского достоинства всем и каждому, кто хоть немного виноват в нашем состоянии.

— Где сопровождавший их офицер? — рявкнул мэр города.

— Их сопровождал постовой, господин мэр.

— Где постовой? Подать его немедленно сюда. — Когда тот вышел из-за спины начальства, мэр немного успокоился. — Как ты мне объяснишь, что у тебя дети смогли напиться до такого состояния? Да ты знаешь, что тебе за них трибунал светит?

— Господин мэр, откуда же я знал, что они так объедятся? А кроме лимонада они ничего не пили. А я следил, и они меня угощали, я могу заверить, ничего другого не было, — выпалил он, вытянувшись по стойке смирно.

— Так они просто объелись? — удивился мэр.

— Так точно, господин мэр!

— Так какого черта мне доложили, что они вусмерть перепились?

— Не могу знать, господин мэр!

— Этим лекаря срочно, — принюхиваясь к нам, сказал он, — а вы, господа офицеры, за услуги лекаря заплатите из своего жалованья. Всем все ясно? — и, не дожидаясь ответа, ушел, посмеиваясь.

— Так точно, господин мэр!

И офицеры начали смеяться и подшучивать друг над другом.

— Ну что, пойдем облавой по кондитерской?

— Взвод или два брать?

— А ты, боец, раз недосмотрел, будешь всю ночь за ними присматривать после лекаря. На тебе серебряный, на опохмелку им лимонада купишь и объяснишь, как правильно употреблять конфеты, чтобы не болели животы.

— Что, в таверну пойдем?

— Нет, я в кондитерскую, возьму детям конфет да поиграю немного, а то с этой службой забыл, когда проводил с ними время.

— Ну тогда и мы к семьям пойдем, тут ты прав. Надо больше с детьми времени проводить. А вот с кондитерской… я не уверен, что там хоть что-то осталось.

Наше утро началось с команды «подъем». Мы позавтракали, и я повел орков во двор, где мы отжимались, приседали с грузом и бегали с ним же за плечами. Утренний моцион под названием «тренировка» я затеял не по прихоти своей. С удовольствием повалялся бы, но кровь в жилах кипела, и энергия просто переполняла все тело, вот я и не придумал ничего лучше, чем в тренировке ее выплеснуть. Остальных я заставил составить мне компанию из вредности.

Наши занятия не остались без внимания, над нами стражники стали смеяться и кричать, мол, правильно, похмелье лучше с потом выгонять, и давали различные советы, как лучше бегать и приседать. Мимо проходившее начальство не оставило без внимания выходки своих подчиненных, и всех, кто был во дворе, молодой сотник заставил с нами бегать до тех пор, пока мы не остановимся, и при этом запретил отставать от нас.

А нам посулил, что, если мы победим, то с проигравших банкет в виде вчерашнего, но без переедания. Я тут же сделал встречное предложение: мы в случае победы перекусим с друзьями, а если проиграем, то оплачиваем пиво для всего гарнизона. Я продемонстрировал золотой, подтвердив тем самым свою кредитоспособность.