Игорь Гардер – Юность (страница 18)

Стражники честно старались нам не проиграть и держались до последнего бойца. Их стимулировало отнюдь не обещанное пиво, рвения и прыти прибавилось, когда я сказал, что у нас около двухсот друзей, и все они голодные орки.

А самое смешное, когда упал последний стражник, они стали спорить, что так нечестно: они ведь в кольчугах, а мы нет. Мы сделали круг почета и перед ними стали из рюкзаков высыпать землю. Тут-то стражники и замолчали. Капитан забрал всех опешивших солдат и увел с собой.

— Tак, народ, проиграли. Теперь скидываемся все. Нам надо поляну накрыть на все эту голодную ораву. — Сняв шлем он передал его по кругу, предварительно высыпав в него все свои деньги.

— Народ, на что деньги собираем? — спросил один из только что подошедших стражников.

— На праздничную поляну, проспорили, теперь хотим хоть здесь не ударить лицом в грязь, — ответил сотник за всех.

— Держите, я присоединяюсь, так сказать, за честь гарнизона и на сладкое детишкам, — и высыпал из своего кошелька все, что там было.

— Держите и от меня, надо всех стражников подключать, это благое дело, — произнес седой воин, поглаживая бороду.

— Действительно, ты прав, тогда я к казначею, может, чего выбью, а вы пробегитесь по ребятам.

Весь этот разговор я слышал потому, что мы как раз шли в столовую мимо них. Действительно, надо помочь стражникам и праздник развернуть по полной, чтобы всем было весело. Оркам я приказал сидеть в казарме, а сам рванул в город. У меня появился одна идейка на грани бредовой. Стража на воротах сначала меня остановила, но я показал бумаги, что являюсь десятником, и меня пропустили. Да уж, что-то я часто стал вести себя не как тридцатишестилетний мужчина, а как какой-то подросток, что сначала сделает, а потом думает, что натворил. Только одна выходка со сладостями чего стоила. Зато весело. А, ладно, семь бед — один ответ.

В городе я первым делом забежал к портному и после небольшой консультации купил у него бочку с зеленой краской, причем такой, чтобы была возможность потом ее смыть. Бочку мы поставили у него на заднем дворе у самого забора, при этом вырвав пару досок так, чтобы подросток без проблем пролез. Все это я объяснил распоряжением градоначальника города, вроде как он устраивает детям день орчонка. За городом будет накрыта поляна, а туда могут попасть только орчата. Вот и пусть дети раскрасятся в зеленый цвет, а стражникам скажут, что они орки, и только тогда их пропустят. Все это будет сегодня вечером на поляне перед воротами.

Затем я забежал к продавцу луков, где уговорил его на поляне поставить мишени для детей, чтобы они стреляли из настоящего эльфийского лука. Призом для тех, кто сможет попасть в цель, будут настоящие эльфийские яблоки. На его вопрос, где он возьмет все это эльфийское, я пояснил, что надо на простых луках вырезать многочисленные завитушки и покрасить яркой краской, а с яблоками еще проще — купить на базаре и завернуть в листья лопуха каждое отдельно.

От денег он отказался — сказал, что уверен: все мастера луков его поддержат и все сами купят, и будет там даже настоящий эльф стоять с парой мастеровых, следить за порядком на стрельбище. Только я просил не привлекать к этому детей и постараться сохранить тайну эльфийских луков и яблок. А по возможности между делом, донести, что следует покраситься в зеленый цвет, чтобы пробраться на праздник. Где это можно сделать, тоже подробно объяснил. На что он мне со смехом сказал, что ему уже сообщили по секрету эту информацию. Радовало, что хорошие новости могут распространяться со скоростью звука.

Далее были плотники, они подписались сделать столы и карусели. Пришлось им описать простые модели каруселей и качелей — они обещали сделать и сразу начали грузить доски и столбы на телеги, при этом громко обсуждая и сожалея, что праздник только для орков, ведь они в своем детстве стражников на раз обманывали, перекрашиваясь в зеленый цвет и выдавая себя за орчат.

С кузнецами я договорился, что они установят невысокие наковальни и поставят рядом кузнечные молоты. Со всем этим они будут проводить соревнования одновременно минимум у десяти детей, и те, кто сможет дольше всех стучать, получат настоящий гномий нож. Кузнецы, поразмыслив, также денег не взяли.

На базаре я скупил за полцены различные пироги и попросил их принести вечером за городские ворота и раздавать бесплатно всем детям зеленого цвета. Новость полетела по городу. Все стали готовить различные сладости для детей. Забегаю я в таверну, а мне говорят, что все знают и сделают в лучшем виде и денег на такое дело даже не возьмут. Вроде как не для кого-то делают, а для своих же детей, а за это грех деньги брать.

После такой пробежки я возвращался к казарме и у ворот увидел, как ругались плотники со стражниками. Первые требовали, чтобы те показали, где ставить столы и карусели для детей, а вторые не могли им вразумительно ответить, так как сами не знали. Под конец плотники обозвали их идиотами и сказали, что им некогда время терять, сами все разместят. Надо было видеть лица стражников, когда половина жителей повалила из города на поляну — кто-то что-то нес в корзинах, и все требовали сказать, куда ставить пироги, а куда тащить соки и фрукты.

Я стоял и от души веселился, наблюдая за этой картиной. На улицах тем временем стали появляться первые «орки» различных рас, правда, здесь стражники не затупили и стали всех новоявленных орков заворачивать и говорить, что им до вечера запрещено покидать город.

Мое веселье кончилось, когда появился градоначальник собственной персоной вместе с капитаном стражи. Он непонимающе смотрел на разворачивающееся действо, но потом быстро сориентировался и стал руководить, раздавая приказы. Я попытался слинять по-тихому — не получилось. Меня перехватили женщины с базара и стали отдавать деньги. Я отказывался — вроде как деньги не мои, а казначейские, а я всего-навсего посыльный, бегал туда, куда послали. В общем, старательно переводил все стрелки. Оказалось, что деньги уже списаны на расход по устройству праздника, а если они им не нужны, тогда они могут их пожертвовать императору для детей-сирот. И чтобы казначею жизнь сахаром не казалась, отдать их стражникам, но самыми мелкими монетами, а идеально медными грошиками.

Женщины сразу загорелись этой идеей, видать, казначей всех замучил своей дотошностью. По городу понеслась новая весть, что все, кто взял деньги или просто хочет пожертвовать бедным сироткам и заодно сделать казначею очень «приятно», может пожертвовать грошик, количество пожертвований не ограничено.

Деятельные люди всегда рады сделать другому приятно, даже огромный кувшин с узким горлом притащили к стражникам, видать, для удобства доставания денег. То-то казначей будет каждый раз радоваться, когда мелочь станет застревать в узком горлышке.

После того как удалось сбежать от женщин, я ломанулся через базар, там торговцы мясом и пивом жаловались, что при устройстве праздника они остались не у дел. Мне мяса, жареного на огне, что-то так захотелось, а деньги уже кончились. Ну я и подошел к ним с предложением: если они угостят меня жареной отбивной, то я могу им подсказать, как они могут поучаствовать и даже заработать пару грошиков.

Мне тут же навалили целую кучу мяса и окружили, заинтересованно ожидая продолжения. Все просто — ведь дети будут на поляне веселиться, а родители все равно рядом крутятся. Ну и поставьте им лавки по периметру — пусть едят орочьи отбивные, квасом запивая, или что-то погорячее. А для праздника от мясников отгородите пару загонов с боевыми хряками, и пусть дети играют в орочьих всадников. Например, тот, кто продержался минуту на свинье, получит какую-нибудь медальку. Пусть сами придумывают, не маленькие. Мне так много мяса навалили, что я часть решил взять с собой для команды.

***

— Ну что, выяснили, кто все это организовал от моего имени и кто будет платить? — требовал градоначальник от начальника полиции.

— Все в один голос утверждают, что это все вы организовали и даже платили, но они все вернули грошиками, как ваш человек и просил.

— Я просил? Я организовал? Ну хоть поймали или узнали, кто этот мой человек, как он мог распоряжаться казной и сколько украл?

— А он и не распоряжался казной, платил сам, а когда ему предложили деньги вернуть, он отказался и даже попросил пожертвовать императору для детских домов. Вон стоят два кувшина с деньгами. — И начальник полиции указал на довольно-таки большие кувшины.

— И сколько уже собрали? — с усмешкой глядя на них, поинтересовался градоначальник.

— Не знаю, но, судя по тому, как бегает и ругается казначей, немало. Ему их теперь пересчитывать придется.

— А он почему ругается? Насколько я знаю, доходы для него как музыка, а расходы — как зубная боль. А тут сплошная музыка и никакой зубной боли, — усмехнулся градоначальник, довольный своей шуткой.

— Так народ кидает в кувшин с узким горлышком и только грошиками, а ему ведь эти деньги доставать, а потом пересчитывать.

— Да, тяжелая работа ему предстоит, и помощников ведь не выделишь — деньги все-таки. Эй, солдат, держи золотой и сбегай в банк к гномам, пусть разменяют на грошики, а деньги вон в тот кувшин ссыпь, но не говори, от кого деньги, — пригрозил градоначальник пальцем подчиненному.