Игорь Гардер – Юность (страница 20)

— А от родителей нам не попадет?

— Может и попасть, но, во-первых, мы все замаскировались под орков, а во-вторых, не надо попадать в плен.

— А если стража схватит?

— Ну как они схватят, если мы сами на них нападем? Да они от нас побегут как от огня, думай, что говоришь. Но если страшно, можешь дома в подполе отсидеться, а мы Грошика в обиду не дадим. Да если хочешь знать, нам цена медный грош, а его нигде не купишь, а если получишь, то не продашь.

— Ну все, хватаем лестницы и вперед.

— Надо на базар заскочить.

— Зачем? Одной телеги гнилых яблок тебе мало?

— Там сломаем замок на складе и наберем яблок, — предложил один из ребят.

— Ты что, воровать собрался? — раздались возмущенные крики ребят.

— Зачем? Мы экспредуприируем, а деньги сторожу оставим, — Мальчик потряс мешочком с деньгами. — Я два года копил, но на правое дело мне не жалко, — гордо произнес сын купца.

— Не экспредуприируем, а экспроприируем, — поправил главный с гордым видом, с трудом попытавшись выговорить новое слово.

***

В этой комнате я просидел двое суток в полном неведении о дальнейшей своей судьбе. Вдруг перед рассветом окно в моем карцере разбилось, и в него влетело наполовину съеденное яблоко. А затем раздались удивленные крики и звуки потасовки. Немного погодя двери распахнулись, и в них влетела толпа юных орков, которые меня буквально на руках вынесли из казармы. Я успел заметить лишь стражников, закрытых в одной из камер.

Живой поток понес меня в сторону городских ворот, по дороге сбивая всех стражников. А что они могли поделать против такого количества детей? Орчата не сильно уступают им в силе, а их было около двухсот, плюс половина детей города. Да и кто поднимет оружие на ребенка?

За воротами меня уже ждали два фургона с моими гоблинами и охотниками на брунгов. Кто-то из ребят сбегал и предупредил гоблинов, чтобы они начали собираться, а те и захватили с собой и повозки с охотниками. Остальных рабов уже увели, а мои буквально только что подъехали. От каравана они отстали из-за раненых бургов, те не могли быстро двигаться.

Дети пообещали стражников задержать. Я же не удержался и крикнул, что Грошик потому и неуловим, что друзья всегда придут к нему на помощь. Сел в телегу, и мы погнали прочь от города. А про себя вспоминал сцены из одного фильма.

В кабинете градоначальника спустя полчаса после побега Гаргора

— Я тебе что приказал сделать, а? — бушевал хозяин кабинета. — А ты что сделал? Пошутил он, шутник от бога. Ну как, шутка удалась? Ты скажи, где было очень смешно, посмеемся вместе. Назвал его Грошиком и пообещал шкуру спустить с него. Может, это смешно? А может, смешно нашему магу? Его сейчас отпаивают. Его, ветерана трех войн, не сломили, когда он в одиночку полчаса щит держал над своей сотней, а по нему били четыре мага пятого уровня. По твоей же милости его гнилыми яблоками закидали, и кто? Дети! Он перед ними оказался беспомощен, — кричал мэр на начальника полиции.

— Я ничего не говорил про шкуру, — буркнул начальник, красный как рак.

— Может, ты не называл его Грошиком?

— Да черт попутал, — не стал он отказываться от своих слов.

— А что, правда, гнилое яблоко лучшее средство против мага? — раздался робкий вопрос молодого десятника.

— Да, если им прямо в глаз кастующему магу заехать, — рявкнул градоначальник — Они по эффективности могут поспорить с тухлыми яйцами. Последствий для здоровья минимум, зато как бьет по репутации и самооценке. Я думаю, наш маг предпочел бы полчаса стоять под градом магических атак, чем повторить вчерашнее утро. Ну, чем еще меня порадуете? — произнес он, устало садясь в кресло.

— Мы на осадном положении. Дети захватили стены и удерживают позиции.

— Что значит «на осадном положении»? Как понять «удерживают позиции»?

— Я уже не раз говорил, что наш гарнизон чертовски мал — три десятка воинов на такой город мало.

— Ты с темы не спрыгивай, что, тебе два десятка ветеранов и один десяток молодых воинов мало разогнать толпу детей? — раздраженно вскрикнул градоначальник, — ты еще скажи, что вы понесли потери. Нет, только не говори, что есть потери.

— Есть, четверо пострадали, — произнес начальник полиции, старательно разглядывая пол.

— Я надеюсь, дети живы? — спросил дрогнувшим голосом градоначальник и налил себе из кувшина вина.

— Да что мы, звери, в самом деле, конечно живы.

— Пострадали бы они от вас, вы даже не смогли до них добраться. Три попытки они отбили. Господа, вы представляете, три попытки! — вскрикнул секретарь, показывая три пальца.

— Выпей и успокойся. Ты-то что так нервничаешь?

— Мне отчет составлять, вот скажите, как это сделать? Как писать, что дети захватили крепость и удерживают ее в своих руках? — вскрикнул он, жадно отпивая прямо из кувшина.

— А зачем тебе писать отчет?

— Да ладно вам, господа, все вы знаете, что я состою в тайной канцелярии и каждую неделю отправляю отчеты. Я всегда старался так писать, чтобы никто не пострадал.

— Да знаем, — отмахнулся седой десятник.

— Так, вернемся к нашим делам, с отчетом потом разберемся. Подробности по потерям.

— А что тут описывать? Первый раз мы хотели выломать двери, чтобы пробраться к механизмам, блокирующим ворота и решетку на воротах. Десяток построился черепахой и под градом из яблок и груш дошел до башни, а когда начал ломать двери, на них полился компот.

— Какой компот? — вскрикнул градоначальник.

— Грушевый, сэр!

— Они что, вылили на вас кипящий компот?

— Нет, не удержали кастрюлю и уронили на бойцов. Легионеры сильно не пострадали, так, пара ушибов, но там рядом еще стояла кастрюля с другим компотом, литров на двести. Легионеры решили отступить и дождаться, когда они его допьют, а потом доломать дверь.

— Да ладно, они просто испугались, — вступил старый десятник — я их понимаю, тоже не хотел бы умереть от упавшей на голову кастрюли с компотом.

— А по лестнице пробовали подняться?

— Пробовали, они всю лестницу мылом залили, теперь там так скользко, что черт ногу сломит.

— И какие потери вы понесли при штурме лестнице?

— Двое, их сбили на последних ступеньках мешками с опилками.

— А по внутреннему проходу?

— Там сидит мухолов, так что там сейчас такая вонь, что лучше не соваться.

— Как они его туда заманили?

— С помощью тараканов.

— А что с подземным ходом? — спросил мэр дрогнувшим голосом.

— К счастью, они о нем не знают.

— С родителями связались? Пусть забирают своих отпрысков.

— Они так и бегают с той стороны крепостной стены, зовут, угрожают умоляют, да все без толку. Дети отвечают, что Грошика ни на грош, ни на золото не променяют, они ему сутки форы обещали и свое обещание сдержат.

— Эх, с детьми горожан мы бы справились. Но и орки взбунтовались, а здесь грубая сила не пройдет. За каждого покалеченного или, не дай боги, убитого с нас спросят, и многие могут лишиться мест, а то и головы. Да что я вам объясняю, и сами все прекрасно знаете и понимаете. Ладно, какая ситуация на данный момент и как будем из нее выбираться?

— Мое мнение: нам остается только ждать. Если мы применим силу против детей, приказ проигнорируют стражники, а если даже и выполнят, тогда нас разорвут на части жители нашего же города.

— Пробовали с детьми договориться, они ни в какую. Твердили, что сутки никто не выйдет и они не позволят преследовать Грошика. Потом просто закидали яблоками. И где только столько набрали?

— Ну а ты что скажешь? Ведь все из-за тебя началось.

— Признаю, виноват, мне и ответственность нести. Самое плохое — мы упустили его. Охотники за головами меня послали куда подальше. Когда я предложил им отправиться в погоню, то получил яростный отпор. Никто из них не стал даже слушать меня. Заявили, если кто из них будет охотиться на Грошика, то остальные ему сами кишки выпустят, и почти все поддержали.

— А почему у них такая бурная реакция?

— У них тоже есть дети, и они сейчас на стене.

— Ну и что это меняет, они же его здоровым и невредимым должны доставить.

— Никто не хочет из них рисковать любовью своих жен и детей.

— А стражников посылали?