Игорь Гардер – Юность (страница 21)

— Да, они его упустили, у него две повозки, запряженных брунгами, он просто-напросто быстрее их, да и скорей всего сами позволили ему ускользнуть, у них тоже есть семьи.

— У нас время до вечера на стабилизацию обстановки в городе, а потом я вынужден буду через кристалл сообщить в столицу обо всем случившемся в городе. Одно хоть радует: он не один и с голоду не умрет. Что, господа, выпьем, помянем наши карьеры? Как сказал Грошик, семь бед — один ответ.

***

— Куда править, господин?

Такой простой вопрос заставил меня не на шутку задуматься. А куда, собственно?

— Сейчас подумаем. Кто вами раньше командовал, пусть позовут. — А сам задумался, что дальше делать, как жить.

— Да, господин, — вывел меня из задумчивости голос. Он принадлежал крепко сбитому мужчине чуть выше среднего роста и с заметной сединой в волосах.

— Как к вам обращаться? — поинтересовался я.

— Стреган, господин, — представился он, слегка поклонившись.

— Стреган, первый вопрос: вы сможете забрать фургоны? Мы вроде недалеко отъехали.

— Я взял смелость на себя и уже послал за ними. Ребята заберут все, что можно.

— Отлично, второй вопрос: куда лучше всего бежать? — спросил я, глядя прямо ему в глаза.

— Не знаю, я бы бежал в империю Гринов, у нас с ними вроде как вооруженное перемирие. Если пойти по степям, можно попытаться обойти патрули. Войска князя разбиты, а имперские легионы наводят порядок и ловят дезертиров. Проблема — это сами дезертиры и остатки повстанцев, да и сами усиленные патрули, что будут отлавливать тех, кто будет пытаться перейти на ту сторону.

— Я вот что подумал. Может, нам не за границу бежать, а прикинуться купцами? Ну там у крестьян что-нибудь закупить и отвести это в столицу, а уже в столице искать правды? Все равно через границу нам не перейти, а даже если и перейдем, там я никто и звать меня никак. А в столице есть шанс, так сказать, правду сыскать, как думаешь?

— Конечно, в столицу в сто крат лучше, там правду завсегда найдете. Если вы не виновный, то тамошние дознаватели точно без вины не осудят. Да и у меня грамота торговая есть, правда, на мое имя. Только учтите, все это бесполезно, за убийство вам не удастся убежать — ищейки носом рыть будут, да и охотники за головами не упустят такую возможность подзаработать.

— Какое убийство? — удивленно вскрикнул я. — Меня не пойми в чем обвиняют, а я точно ни в чем преступном не участвовал и не замешан.

— А тогда должно все получиться. — Интонация в голосе сразу поменялась и стала более жизнерадостной, что ли. — От стражников мы уйдем, а охотники только за убийцами бегают, если они или еще кто из их братии в городе, а не ловят по степи дезертиров. А денег на товар господин, у вас много?

— Стар, а что у нас со звонкой монетой?

— 203 золотых, 406 серебром и 8 тыс. медных монет различного достоинства, — гордо отрапортовал он.

— Откуда столько? — удивился я.

— Казну и трофеи у нас забрали, а это все из карманов. Мы не успели это сдать, — сообщил он, сияя как новенький золотой. Что-то мне подсказывало, что он и не торопился сдавать неучтенные доходы.

— Всем известно, где трофеи собирали гоблины, там ничего не остается из того, что принадлежит их хозяину. Все снимут вплоть до нижнего белья, — усмехнулся Стреган.

— Этого хватит на закупку товара? — вернул я тему разговора в прежнее русло.

— Да, с лихвой хватит, я думаю, купцов давно не было, они не любят рисковать и торговать там, где идет война. Вот мы и скупим все, на чем можно поживиться. Мы охотой промышляем всего два месяца в году, а остальное время торговлей занимаемся. В полную силу я не мог развернуться: не было капитала для торговли, а сейчас, если все пойдет хорошо, то и прибыль отличную получим. — На последней фразе он вспомнил, кем сейчас является, и его рука сама потянулась к рабской татуировке.

— Стреган, — я привлек его внимания обратно, — а может, мы не будем ездить все вместе, а разделимся на несколько отрядов? Так быстрее обойдем все деревни и возможные точки закупок, а после соберемся в условленном месте и уже все вместе отправимся в столицу. А чтобы людям был интерес, прибыль, которую получим после продажи товара, разделим, и каждому будет положена своя доля. Как идейка? — внес я свою рационализаторскую мысль.

— Отлично, господин, а кому какая доля достанется и от чего она будет зависеть? — Судя по реакции, ничего принципиального нового я предложил.

— Я думаю, мы возьмем все деньги, что выручим с продажи, разумеется, вычтя расходы и ту сумму, что я вложил, и разделим на количество условных частей. Части я предполагаю разделить следующим образом: мне десять, тебе пять, остальным по одной.

— А гоблинов считать будем? — спросил он, задумчиво теребя бороду.

— Конечно, ведь они тоже будут участвовать. — Заодно и увеличат мою предполагаемую прибыль. Нет, я не жадный, я домовитый, как говаривал домовенок Кузя.

— Отлично, только я предлагаю поступить немного по-другому. Разделиться на двойки и конными разъехаться по деревням, а в самих деревнях уже нанять повозки с местными возницами и загрузить их шкурами, медом, воском, копченым мясом, целебными травами. Зерно не будем скупать, точно не будем, — произнес он, ведя борьбу с самим собой. — Так вот, из каждой деревни будет отправляться товар в одну точку, и здесь мы будем производить расчет и подсчеты. А прибыль будем делить немного по-другому: каждый будет получать свою долю не из общей суммы, а лишь за товары, что он нашел и скупил. Так будет честно и более продуктивно. Вам при таком раскладе будет принадлежать половина прибыли, а другую половину разделим на три трети, одна мне и по одной трети ребятам. Все довольны, и все кровно заинтересованы в количестве товара.

— Тебе видней. — Сразу видно, тертый калач. Одним махом увеличил предполагаемую как мне, так и себе долю. Надо будет с ним держать ухо востро. Хотя татуировка в теории не должна дать меня обманывать, но это в теории, а на практике и утюги летают над головами.

— Да мы такую прибыль поднимем, аж жуть. Я, когда ехал домой, всегда одну-две повозки шкурами забивал и из четырех потраченных монет одна чистой прибыли приносила.

— А не разбежитесь вы с деньгами? — спохватился я.

— Не бойтесь, ни одному рабу по собственной воле не удалось сбежать от хозяина. И еще одна просьба. Вы не могли бы нам назначить откупные? Ей-богу, бес попутал, так мы честные охотники и немного торговцы.

— Что за откупные такие? — поинтересовался я.

— Ну определенная сумма, за которую раб сможет откупиться и стать снова свободным человеком. Так поступают многие торговые дома — покупают рабов и дают им возможность откупиться. А что, довольно-таки прибыльно, им не надо тратиться на содержание. Раб сам себя содержит и ищет себе работу, да и работает куда усердней, чем из-под палки, а часть заработанных денег отдает владельцу. Все довольны, и все в плюсе.

— Ну и какую сумму, по-твоему, надо назначить? — поинтересовался я, внимательно глядя на него.

— Я предлагаю, — и на секунду он запнулся, а затем решительно произнес: — Пять лет службы и половина дохода с любой нашей финансовой детальности. А вы нам разрешаете пользоваться всем имуществом, что принадлежало раньше нам. Мы гарантируем вам минимальную прибыль в размере трех золотых в год.

— А доход большой с охоты? — спросил я вроде как задумавшись.

— Когда как господин, с одного брунга получается по золотому прибыли. За сезон мы ловим около двадцать-тридцать быков.

— Это как получается по золотому, если империя покупает по пять золотых? А куда у вас остальное уходит?

— Не у нас, а у меня. Это мои охотники, они на меня работали. А большие расходы связаны с тем, что зелья подчинения для брунгов стоят по три золотых за банку. Остальное уходит на зарплату и налоги плюс лицензия на охоту и торговлю. Это все съедает деньги, но все равно прибыль большая у меня. Была, — добавил он с грустью в голосе.

— Я, честно говоря, и цен толком не знаю, что сколько стоит. — Мой единственный загул не считается, тогда я не приценивался. — К примеру, на золотой можно прожить месяц?

— Ну, господин, смотря как жить: в столице есть рестораны, где за ужин платят по десятку золотых, есть харчевни, где ненамного хуже кормят, а берут серебром, и есть для нормальных людей, где не кормят деликатесами, но будет вкусно и сытно, а берут за это медью, — ответил он уклончиво.

— Ну скажем, ремесленник средней руки сможет прожить на золотой в месяц?

— Нет, — уверенно произнес он — Он навряд ли его заработает за один месяц.

— А сколько заработает?

— Ну если постарается и работает сам на себя, то двадцать, если сильно повезет, тридцать серебра заработает. Кузнецы оружейники или ювелиры будут зарабатывать больше, а многие другие и того меньше.

— Так мы, получается, очень богаты, — удивленно вскрикнул я.

— Смотря как считать. Вам надо содержать не только себя, но и все ваше окружение, животных, — поспешил он остудить мой пыл, — а без постоянного дохода любые деньги быстро кончаются. Даже самые большие, особенно если их транжирить налево и направо да устраивать праздники для целого города. — Последнюю фразу он произнес едва слышно. — А вот если согласитесь на мое предложение, у вас появится доход, — напомнил он.

— С удовольствием, но я несовершеннолетний и мои сделки не имеют юридической силы.