Игорь Гардер – Юность (страница 23)

— Ну, с этим ты сам разберешься, а орчонка надо будет наградить. Такой праздник придумал и такие истории. Правда, я пару похожих историй с детства помню, но все равно надо награду ему достойную выдать, — произнес император, отодвигая от себя истории Грошика и рассматривая более детально отчет. — Смотрите, так наш герой, что разгромил повстанцев и придумал Грошика, одно и то же лицо, — усмехнулся он. — За победу над Шангарами ему дворянство положено и соответствующие регалии. А за праздник чем тогда будем награждать?

— Может, золотом?

— У него трофеев было на пятьсот золотых примерно плюс не все реализовано еще. Золото ему не нужно, — торопливо произнес казначей.

— Может, повысить его в звании и увеличить жалование?

— Я правильно вас понял, господин генерал, вы предлагаете повысить в звании ребенка, который даже присягу не давал короне? Я напоминаю, ему шесть лет отроду. Для вас, господин генерал, перевожу: это где-то двенадцать человеческих лет. Так какое ему звание дадите?

— А что вы предлагаете, господин казначей?

— Стоп! Хватит ругаться, у нас проблема. Он, оказывается, сбежал в соседнюю империю, и вы молчите? Когда вы собирались об этом доложить?

— Как сбежал и почему?

— Один гений, будь он неладен, к сожалению, из моей конторы, пошутил и назвал его Грошиком да пообещал, что он ответит за все свои грехи. Этот человек будет наказан, а отчет я отдал в канцелярию. Не думал, что побег молодого орка заинтересует вас.

— И что, его упустил целый гарнизон? Простые орки такого не учиняют. Он черный орк?

— Все гораздо хуже, — вступил в разговор человек в черном. — Не знаю, как сказать, такого никогда не было в истории. Ему помогли дети, они подняли восстание и отбили его у стражников, а самих загнали в ратушу. Сами затем сели на стенах и никого не выпускают и не впускают во внутреннюю цитадель. Пробовали отправлять погоню за ним, стражники и здесь оплошали, а охотники за головами послали куда подальше. Им, не поверите, жены запретили его ловить и пообещали тем, кто согласится, кишки выпустить.

— Надо срочно все отменять, пока не поздно, позора не оберемся, соседи непременно везде раструбят, как мы обращаемся со своими героями.

— Бедный мальчик, он совсем голодный и испуганный сейчас бежит или того хуже, заблудился где-нибудь в лесу, а все из-за ваших грубых шуток.

— Госпожа императрица, там степи, и он не совсем мальчик, он орк и к тому же черный, а они более сильные и выносливые. И осмелюсь напомнить, что он уже участвовал в боях с повстанцами.

— И что от этого изменилось, господа? Да, я, пожалуй, сообщу вашим женам, как вы обращаетесь с детьми. Я думаю, они поддержат меня! — произнесла императрица, вставая с кресла и придерживая живот. — Кстати, я с детьми и теми, кто поддержит мое мнение, переезжаю в северную часть замка. Вас же прошу там не появляться, пока вы не найдете ребенка. Это касается и вас, муж мой, и советую не затягивать с поисками, не стоит расстраивать беременную женщину, — произнесла она и удалилась из комнаты. Да и кто посмеет отказать императрице в ее просьбе.

— Поздравляю, господа, мы расстроили императрицу, — произнес император и, скомкав листок бумаги, кинул его раздраженно в угол.

— Да что с ним может случиться? Он уже победил не один десяток врагов, если только опять где-нибудь булочек объестся, — попробовал пошутить начальник полиции.

— Ну вот вы и отвечаете за его здоровье и благополучие, как и за возвращение домой. Будете давать мне и моей жене отчет каждый день. Тем более ваше ведомство пошутило, а нам расхлебывать. Да и вам, господа, стоит приложить максимальные усилия по розыску пропавшего ребенка. Все, заседание окончено.

***

Так вот, закончилось мое одиночество, на полянку за мной подъехал Стреганган. Далее мое путешествие уже проходило в огромном караване, кстати, моем караване. Когда я поинтересовался, не нападут ли на нас разбойники, раз мы без охраны, он рассмеялся и ответил, их должно быть минимум в два раза больше, чем нас, а значит, банда должна состоять минимум из сотни человек. Такую толпу не спрячешь под первым кустом и незаметно не проскочишь в город. А после первого ограбленного каравана их начнут искать и что тогда им делать? На одно ограбление толпу не соберешь, свои же сдадут. Нет в нашей империи больших банд, а десяток бандитов нам не страшен, да и им нет резона просто так умирать. Максимум, на что они способны, это ограбить одну-две телеги или напасть на карету с дворянами, там хоть и риск, но и прибыль большая будет. Бандитов стоит опасаться только в местах боевых действий, да у слабых правителей, а наш не такой. Здесь закон превыше всего, его даже князья лишний раз не преступают от греха подальше.

Нам стоило бояться только повстанцев, говорят, видели их здесь недалеко. Вроде какие-то наемники или еще не пойми кто, в общем, не местные однозначно. Помимо прочего выяснилось, что шаман не поскупился на силы и всем охотникам сделал сложные татуировки подчинения. Как я понял, в основном, два вида рабских татуировок. Первая категория — это, так сказать, слуги, они не могут наносить никакому разумному существу вреда. Второй вариант более дорогой и значительно сложнее в наложении — он уже позволяет рабам защищать своего хозяина и его собственность.

Вот и надо будет передать ему при встрече кувшинчик благодарностей и, как говорится, поклониться в пояс, за такой подарок. А то я даже не знаю, что делал бы без них. Еще и гоблинов он мне посоветовал брать, да я без них бы с голоду помер.

В караване я изображал взрослого матерого орка, а все остальные делали вид, что верят мне. Хотя тут скорей работал принцип неуловимого Джо: он неуловим лишь потому, что нафиг никому не нужен. Ну пыжится ребенок, старается показать из себя взрослого и страшного орка, так пусть, от этого другим не холодно и не жарко. Но главным образом я скрывался не от них, а от патрулей, что периодически встречались нам по дороге.

В вынужденных походах, к сожалению, меня никто не мог сопровождать. Все из-за «любви» лошадей и волков, отказывались лошади ехать рядом с хоргом. И я не мог пересесть на лошадь, они рядом меня терпели, но не более того. А если я решался переместиться на спину даже самой спокойной и меланхоличной лошадки, то мог смело устраивать родео для окружающих.

Поэтому приходилось весь день проводить вдали от обоза, заезжая только на обед да поменять одного хорга на другого. Меня сопровождали неутомимые псы, они, наверно, магией какой-нибудь модифицированы. Ну не могут, по-моему, столько бегать без устали обыкновенные животные. Или могут? Говорят, волки за день больше сотни километров наматывают в поисках добычи, а ездовые псы у чукчей еще и людей по тундре возят, так что не мне говорить о выносливости и что может или не может быть.

Про тренировки я не забывал, также бегал и качался по мере возможности и ел в основном мясо брунгов. Благо запасливые гоблины в фургоне засолили целых две тушки. Этим мясом кормили только меня одного, я же, как те мышки, что кривились, кололись, но кактус ели. Подойдешь, бывало, к столу. Возьмешь кусок соленого мяса, посмотришь на него и поневоле произнесешь: «Хочешь жрать — ешь солонину, не хочешь солонину — не хочешь жрать!»

Все это приходилось делать, чтобы расти и крепчать. Как известно, сильному завсегда легче жить и не тужить. Особенно в мире, где и слыхом не слыхивали о Сэмюэле Кольте и знаменитой фразе «Бог создал людей сильными и слабыми. Сэмюэль Кольт сделал их равными».

Но недолго длилось наше спокойствие. На четвертый день я неожиданно для себя выехал на поляну, где недавно произошло сражение. По штандартам выходило, что здесь встретились два отряда, повстанцы и имперцы. Последние победили с разгромным счетом, судя по количеству трупов в зеленом. Невдалеке от меня стояла группа понурых солдат, они держали шлемы и стояли с опущенными головами. Мое появление не осталось незамеченным, один из них подозвал меня. Я преодолел желание сделать ноги от греха подальше, поддался искушению любопытства, здраво рассудив, что хрен они меня догонят в случае чего. Все имперские солдаты стояли у двух носилок с детьми, возле которых суетились лекари.

На мой вопрос, что случилось, мне ответили, что эти дети настоящие герои. Когда к их деревне стали подходить повстанцы, то вся деревня просто убежала. А дети, наслушавшись историй про Грошика, решили поступить, как он, и завести врагов в ловушку. Двое из них повели повстанцев лесами, но не в направлении границы, а к крепости местного барона, третий же побежал по дороге предупредить об отряде повстанцев. Барон, к его чести, среагировал оперативно. Он успел собрать всех, кого можно, включая всех конюхов и другую прислугу. Они устроили засаду в роще, но что-то пошло не так: в последний момент повстанцы заметили засаду и попытались убить детей. Неизвестно каким чудом баронские егеря оказались около детей, которых и прикрыли своими телами, но, к сожалению, они успели только не дать добить детей. Следом был разгром, где никто не брал пленных, но убивали максимально жестоким способом.

Люди барона не простили повстанцам избиения детей. Они увидели, что детей периодически хлестали плетьми, чтобы те не останавливалась и вели их дальше. Повстанцы были так испуганы, что двигались безостановочно, желая как можно быстрей покинуть обжитые районы. Лошадей у пацанов они забрали и навьючили их нехитрым деревенским скарбом и провиантом на дорогу. А ребята молодцы, их хоть и избивали плетью, да так что вся спина была в крови, но они все равно вели повстанцев в условленное место. Не каждый взрослый выдержит такое, а тут тринадцатилетние пацаны.