Игорь Филиппов – Сын за отца (страница 5)

Фото 1 декабря 1936 года. Старший «братец» Сергей

Речка Вирица близ железнодорожной станции Викторово – извилистая, тихая и мелкая, скорее похожая на ручей. Но в весенний разлив Вирица превращалась в довольно грозный поток, способный сшибить с ног маленького мальчика. Так и случилось. Пока старшие зашли в воду и ловили, Ондрюшка в стороне от них, норовя зайти поглубже, был сбит течением, которое проволокло его метров сто и выкинуло на песчаный островок посреди речки. Прошло более получаса, пока мокрый и замёрзший Ондрюшка доорался до братьев. Рыба попадалась хорошо, поэтому Миша и Вася не пошли. Прибежал один Сергей, который и перетащил мокрого парня на берег, развёл костёр, стащил и просушил его одежду, завернув Ондрюшку в свою.

Закончилось всё удачно. Ребята принесли домой хороший улов: несколько щук весом около килограмма каждая и полпуда икряной сороги (плотвы), идущей на нерест вверх по Вирице. Ондрюшка, к счастью, не простудился, получив надолго прозвище «Наш утопленник».

Когда Ондрюшка подрос и превратился в Ондрея, братья стали брать его на рыбалку на реку Мологу, до которой было около 6 вёрст. Там ребята ловили рыбу на удочки, на жерлицы, на перемёт, а сделав небольшой плот – на поленья. Это уже была совсем серьёзная ловля, для семьи, когда всю пойманную рыбу слегка подсаливали и привозили на телеге домой, а там уж мать знала, что делать с уловом: что-то в подпол на холодок, что-то вялить, что в уху, а что и коптить.

Ловля на поленья проводилась так: ребята отбирали заранее десяток сухих круглых поленьев, прикрепляли и наматывали на каждое полено толстую леску или крепкую тонкую верёвку (леску было трудно достать, иногда приходилось плести леску из конских волос, выдираемых из хвостов), к свободному концу лески крепился металлический поводок, груз и большой остро наточенный тройник. На конце каждого полена делали специальный расщеп, куда заводилась леска. От расщепа до тройника расстояние разное: от метра до двух.

Перед рыбалкой все братья ловили на удочки мелкого живца: подъязков, сорожек, мелких окушков, пескарей и ершей. Как свечереет, кто либо из братьев (решалось по жребию) вдвоём выплывали на сделанном заранее плотике в нужное место. Один орудовал веслом, а другой наживлял крючки живцами. Установленные поленья тихо сплывали по течению, а плотик следовал за ними.

Вот одно из поленьев вдруг как затрясётся, встанет вертикально, а потом начинает быстро крутиться, так, что брызги летят! Покрутившись, полено плывет к берегу и останавливается. Плотик тихонько подплывает к полену так, чтобы можно было взять его рукой. Полено осторожно вытаскивают из воды, выбирают леску, пока та слегка не натягивается, а потом сильно подсекают. И сразу метрах в пяти у крутого коряжистого берега плещет хвостом рыбина, пытаясь сорваться с лески. Брат не спеша подводит крупную щуку к борту и, зацепив её багориком, забрасывает на плот, где другой брат тут же оглушает рыбину поленом. Щука трясётся, растягивается и засыпает. Она тёмно-золотая, в пятнах, с хищной крокодильей головой и острыми акульими зубами. Довольные ребята тихо переговариваются, а в это время начинает крутиться другое полено.

При этом случалось всякое, и братьям приходилось дружно находить правильное решение. Однажды, когда рано утром четыре брата ехали с хорошим уловом на телеге с Мологи домой, и проезжали деревню Дубровку, что стояла на полпути, их встретили местные ребята. Потребовали часть рыбы за проезд. Братья ни в какую! Дошло до драки. Всё же совместно решили, что будут драться самые сильные. Со стороны Дубровки вышел 18-летний парень, почти мужик, среднего роста, плотный, с пухлыми розовыми щеками, в яловых сапогах, что говорило всем окружающим о большом достатке в семье. От братьев, конечно же, Сергей, которому было тогда 16 лет, и он был сухощав, жилист, высок, и босиком, поскольку время было летнее. У деревенских драк было только два правила, неукоснительно соблюдаемых: лежачего не бить, ножами, камнями и палками не пользоваться. Драка кончилась, почти не начавшись. Щекастый парень попытался садануть Сергея носком сапога в промежность, Сергей увернулся и со всего размаха залепил правым кулаком Щекастому по уху. Соперник сразу повалился в пыль и лежал без движения несколько минут. Братья медленно отошли к телеге, пройдя сквозь замерших, раскрыв рты, соперников, сели на телегу и тронулись, постепенно прибавляя ход. Въезжая в лес, обернулись и увидели, как Щекастый корчился, стоя на карачках, и как его тошнило на пыльную дорогу.

Молодой охотник

У всех мужчин семьи Филипповых испокон веку тяга к охоте была в крови. До войны и ранения таким был и тятька – Михаил Филиппович (тятя, тятька – так обычно звали отца дети в семье тверян). Каждую осень приносил он в дом тетеревов, рябчиков, глухарей, уток, зайцев – беляков и крупных русаков, отъевшихся на хлебах. Всю дичину он стрелял из старенькой одностволки, перешедшей к нему от своего отца – деда Филиппа. Однако охотился Михаил Филиппович в основном тайно, потому что в то время обычному крестьянину запрещалось охотиться в барских охотничьих угодьях. По закону крестьянам разрешалось стрелять дичь только в отведённых для этой категории граждан местах. А это были или неугодья, в которых дичь не жила, или участки водоёмов, где ни утки, ни гуси не садились на перелётах. В некоторых губерниях Российской империи вообще существовал запрет на владение ружьём для крестьян.

Приходилось браконьерить, иначе, как смеялся тятька,«…не прожить эдакой ораве мужиков!»В этой шутке звучала у него своеобразная гордость за большую семью и своё умение её прокормить. После полученных на войне ран тятька сильно ослабел и уже больше не охотился. Ружьё передал старшем сыну – «братцу» Сергею.

А вот дед Филипп любил охотиться на крупного зверя, особенно – на медведя в берлоге, причём только с рогатиной, топором и ножом. Говорили, что будто бы барин неоднократно брал его охотиться на берлоге, зная, что не подведёт Филипп, прикроет, если что. В семье Филипповых жила легенда, что отец деда Филиппа, настоящий богатырь по имени Андрос, что значит по-греческимужественный, отслуживший матросом на Балтике и возвратившийся в родные края, стал охотиться. Он будто бы взял в-одиночку на берлогах 39 медведей, и вот именно «сороковой» медведь поломал прадеда Андроса так, что после пятидесяти лет тот уже не вставал с лежанки, и умер в 55…

Тятька Михаил Филиппович помнил, не раз рассказывая в семье за столом, как они, после удачной охоты на косолапого, для здоровья ели растопленный в блюдце медвежий жир, макая в него хлеб. Медвежий и барсучий жир, мёд и правильно высушенные растения использовались в семье при многих заболеваниях, как детей, так и взрослых. Ну и баня русская, конечно же, с парилкой и вениками, берёзовыми и можжевеловыми.

В семье Филипповых хранилась рогатина прадеда Андроса, представлявшая собой двухметровое ратовище (копьё) с тяжёлым толстым (около 4 см диаметром) древком, сработанным из ясеня (для особой упругости). Стальной обоюдоострый наконечник длиной 30 см, шириной 6 см, имел ограничитель, называемыйрожон, который не давал тяжёлому зверю слишком глубоко насадиться на рогатину и поранить охотника.

Прадед Андрос и дед Филипп были в семье Филипповых последними охотниками, которые любили брать «хозяина» на берлоге. Охотясь, да и просто в семейных разговорах, они никогда не произносили слова «медведь», всегда только «хозяин» или «косолапый».

Братец Сергей охотой занимался только для пропитания семьи. Стрелял, в основном, боровую птицу, уток и зайцев. Как-то раз привелось сделать удачный выстрел по кабану.

Михаил Большой и Василий больше любили рыбалку, а вот Ондрюха «присох» к ружью сызмальства. Часто выканючивал у Сергея взять его на охоту, и тогда всегда, хотя бы разок, но стрелял из ружья в цель, назначаемую ему братом. Старший «братец» советовал Ондрюхе, охотясь в лесу, почаще останавливаться и слушать, открывая Душу шёпоту Леса. А ещё советовал будущему охотнику сначала понять зверя, как если бы он был родственником: узнать, что он ест и где, когда и какое место выбирает для отдыха, куда обычно уходит, убегая от опасности, как быстро передвигается по лесу…

Первой дичью Ондрюхи стал рябчик, взлетевший с брусничника и затаившийся на густой ели. Сергей не смог рассмотреть птицу, и тогда младший выпросил ружьё и, наведя дрожащими руками мушку на цель, чуть опустил ствол, памятуя наказы Сергея, и выстрелил, сбив молодого петушка вместе с веткой, вдоль которой тот спрятался-затаился. Сколько же было радости у десятилетнего паренька!

Уже в 12 лет Ондрей взял на весеннем току у ручья Еменец под песню огромного старого глухаря, уйдя на ток под вечер, побывав на подслухе и переночевав у костра. И всё в-одиночку!

Школа

Школу в деревне Княжихе Ондрюша стал посещать с сентября 1917 года, а в конце октября произошла Великая Октябрьская Социалистическая Революция, и народ стал полноправным хозяином своей страны.

Рисунок Андрея Михайловича 1947 года «Зимняя дорога в школу»

Сельская школа всего за одну зиму преобразилась: появились пионерская организация, комсомол, отошли в сторону церковь и вера в бога, учебный процесс взяли в руки коммунисты – большевики. Однако все эти завоевания надо было отстоять – началась Гражданская война. Отцы и братья многих школьников ушли на фронт. Новые события бередили душу Ондрюши, заставляли задумываться. Как человек, принадлежавший к самому бедному слою деревни, Ондрей уже в раннем возрасте полностью поддержал свершившуюся Революцию.