Игорь Филиппов – Сын за отца (страница 14)
Минные (торпедные) катера заметно проявили себя и в Первой мировой, и в Гражданской войнах, причём с обеих враждующих сторон. Всё это обусловило настоящий рывок в развитии этого класса кораблей в составе советского ВМФ. Лектор ознакомил курсантов с Шестилетней программой военного кораблестроения (1926-1932 гг.), утверждённой Советом Труда и Обороны в декабре 1926 г., которая предусматривала строительство не только подводных лодок и надводных кораблей, но и торпедных катеров.
Далее лектор рассказал о строительстве в Москве первого опытного отечественного торпедного катера, который неофициально назывался «Первенец», а именовался официально ГАНТ-3, позже Г-3. Создание катера было поручено ЦАГИ (Центральный Аэро- и Гидродинамический институт) им. Николая Егоровича Жуковского. Группу авиационных конструкторов возглавилАндрей Николаевич Туполев.
Преподаватель высказал своё мнение, что, поскольку конструкторы были выбраны из авиаторов, то и подошли они к проекту по авиационному, заимствовав форму корпуса катера у поплавка гидросамолёта, увеличив, естественно, его размеры. Материалом корпуса был избран только что появившийся в авиастроении дюраль, металл лёгкий и прочный. Моторы тоже поставили авиационные, американские, два по 600 л.с. Дальность плавания 340 миль, водоизмещение около 9 тонн. Экипаж 3 человека: командир, боцман, моторист. Вооружение: одна 457-мм торпеда образца 1912 года и один 7,62 мм пулемёт «Максим».
В начале 1927 года «Первенец» был построен и прошёл испытания в Чёрном море близ Севастополя. На спокойной воде катер показал фантастическую скорость более 55 узлов, с грузом – 54! Однако мореходность «Первенца» не превышала 2 баллов, при ветре катер плохо держал курс, на полном ходу вода заливала низкую открытую рубку, огонь из пулемёта можно было вести лишь до скорости 20 узлов.
Хотя комиссия катер приняла, и он вошёл в состав Морских сил Чёрного моря (МСЧМ), однако слабое торпедное вооружение (всего одна торпеда) и недостаточная мореходность не позволили ему пойти в серию.
ЦАГИ вновь получило задание срочно разработать проект нового катера, учтя все недостатки предыдущего, обозначив его предварительно ГАНТ-4. Всего за один год, пройдя путь от разработки проекта до проведения испытаний, его принял флот, и катер под окончательным обозначением Ш-4 пошёл в серию осенью 1928 года.
Курсанты обрадованно зашумели. Больше всех был рад Андрей.
Через несколько дней экскурсия состоялась. Андрей побывал в специально оборудованном комсомольско-молодёжном цехе № 17, посмотрел сборку корпусов. Начальник цеха,Владимир Васильевич Разумов, эрудированный и разносторонний инженер, рассказал экскурсантам о преимуществах нового катера Ш-4 перед катером Г-3: переделка носовой оконечности позволила улучшить мореходность; для увеличения прочности корпуса усилили дюралевую обшивку; корпус катера разделили на пять отсеков (таранный, моторный, командной рубки, бензиновых цистерн, кормовой), два более лёгких бензиновых мотора, к тому же меньшего объёма, позволили разместить в кормовом лотке две торпеды; для выбрасывания торпед из лотка было сделано пороховое выталкивающее устройство; установили второй пулемёт ШКАС (Шпитального – Комарницкого авиационный скорострельный) на турели в палубном люке перед рубкой; рубка стала закрытой и просторнее; внутри рубки разместили приборы управления (штурвал автомобильного типа, машинный телеграф, два тахометра – для двух двигателей, приводы регулировки газа, магнитный компас, планшет с картами, коробку автоматической стрельбы для пуска второй торпеды с задержкой после пуска первой, радиостанцию). При этом масса нового катера выросла на 1 тонну, а скорость полного хода снизилась до 50,5 узлов. Численность экипажа возросла до 5 человек.
Владимир Васильевич также сообщил, что в настоящее время завод заканчивает первую серию катеров из пяти единиц, четыре из которых построены или строятся на средства, собранные различными обществами трудящихся, поэтому помимо цифрового обозначения, имеют ещё и названия: Ш-1 – «Революционный металлист», Ш-2 – «Сибиряк», Ш-3 – «Красный Осоавиахимовец», Ш-5 – «Пролетарий Украины».
У причальной стенки стояли два корпуса почти законченных катеров. Андрей походил по палубе, удивившись её узкости и покатости, побывал в рубке, разобрался в пусковом механизме торпед… Вернулся в училище сам не свой: так ему захотелось пойти на катере полным ходом, на глиссировании мчась по Балтийским волнам!
Именно в этот момент окончательно решилась Судьба будущего командира.
База торпедных катеров на Кроншлоте в 1929 году
В 1928-1929 гг. в состав МСБМ вошёл дивизион торпедных катеров (ДТКА), созданный на основе первой серии катеров Ш-4. Базой дивизиона стал форт Кроншлот, построенный Петром I ещё в 1704 г., как первая крепость на Балтике. Форт со времён гражданской войны находился в заброшенном состоянии, поэтому поначалу основным делом для катерников были разборка многолетних завалов и оборудование форта для базирования катеров.
К этим работам привлекали и курсантов ВМУ им. Фрунзе, часто вместо увольнений. Андрей понимал, что для развития МСБМ важна любая сила, тем более – молодые курсанты, стремящиеся уже завтра стать профессиональными военморами.
Первым командиром дивизиона был назначенВладимир Федосьевич Чернышов, опытный моряк, участник первой мировой и гражданской войн, в будущем контр-адмирал и начальник кафедры тактики надводных кораблей ВМА им. Ворошилова. Он, вместе с комиссаром Андреем Фёдоровичем Бурылёвым и боцманом П.А. Кузнецовым, возглавившим береговую базу, начали работы по оборудованию базы сразу, как только начал поступать личный состав из дивизионов сторожевых кораблей и торпедных катеров МСЧМ, а также с надводных кораблей МСБМ.
В январе1929 года командирами торпедных катеров были назначены выпускники ВМУ им. М.В. Фрунзе, пришедшие на флот в 1922-1923 гг. по первым комсомольским наборам:Филипп Сергеевич Октябрьский, в будущем адмирал, командующий Черноморским флотом, Герой Советского Союза, Борис Викторович Никитин, в будущем контр-адмирал, кандидат военно-морских наук, Василий Максимович Нарыков, в будущем контр-адмирал/капитан 1 ранга, Сергей Дмитриевич Солоухин, в будущем контр-адмирал, начальник кафедры общей тактики ВМА им. Ворошилова, и другие.
К лету 1929 года дивизион имел в своём составе четыре катера советской постройки типа Ш-4 и два английских «Торникрофта», доставленных с Чёрного моря, уступавших катерам Ш-4 в скорости, выжимая всего 37 узлов. Дивизион стал составной частью боевого ядра МСБМ. На катерах была организована напряжённая боевая подготовка, и с началом навигации дивизион приступил к отработке как самостоятельных, так и совместных действий с надводными кораблями и авиацией.
К этому времени для Андрея окончательно определился выбор дальнейшей службы, поэтому для помощи в работах по оборудованию базы на Кроншлоте его определили в дивизион В.Ф. Чернышова. Перед курсантами, определёнными на работы в базе, выступил командир дивизиона, который начал свою приветственную речь непривычно своеобразно:
Как только курсанты разошлись, к ним подошёл командир одного из торпедных катеров Ш-4 Филипп Сергеевич Октябрьский, который спросил, улыбаясь:
Андрей вышел вперёд, и представился:
Филипп Сергеевич обрадовался:
Филипп Сергеевич оказался общительным, жизнерадостным командиром, идейно закалённым моряком-коммунистом, готовым во всём помочь, пояснить, посоветовать. Рассказывал о своей жизни в деревеньке Тверской губернии, об Архангельске и Белом море, где ему довелось работать и служить. Улыбаясь, вспомнил и недавний эпизод, когда он «прокатил» на торпедном катере по Неве вождя немецкого пролетариата Эрнста Тельмана, прибывшего в Москву на 6-й Конгресс Коммунистического интернационала и посетившего Ленинград:
Так началось их знакомство, определившее во многом дальнейшую Судьбу Андрея. Иначе и не могло быть: оба родом из бедных крестьянских семей, оба из Тверской губернии, преданные делу революции и военно-морской службе, простые и открытые для подчинённых, находчивые и любящие пошутить.