Игорь Филиппов – Сын за отца (страница 12)

Мурманск, Архангельск, Берген, Кронштадт

Пройдя мысы Нордкап и Нордкин, корабли вошли в Баренцево море, пересекли невидимую границу СССР и, оставив с правого борта полуостров Рыбачий, втянулись в длинный Кольский залив, представляющий собой такой же фьорд, с бесконечными поворотами. Через несколько часов отряд подошёл к самому северному порту Советского Союза – Мурманску и стал на рейде на якорь.

Учебное судно «Комсомолец» и учебный крейсер «Аврора» на рейде Архангельска, 1930 год. Из фондов ГААО (Государственного архива Архангельской области)

Отряд учебных кораблей стоял на рейде Мурманска несколько дней. За это время Андрей с товарищами участвовал в перегрузке угля с «Комсомольца» на «Аврору», а затем – в привычном уже аврале – по очистке кораблей от угольной пыли, он яростно «драил медяшку» и даже кое-что подкрашивал.

В городе Андрей побывал всего один раз. Проходя по каменистым тропам и деревянным трапам, сооружённым на почти голых крутоватых сопках, он видел, как жили и трудились советские люди в Заполярье. Город, возникший из рыбацкого поселения всего 12 лет назад, в октябре 1916 года, представлял собой массу одноэтажных бараков, изб, железнодорожных вагонов. После Октябрьской революции Мурманск успел пережить иностранную интервенцию американских и английских воров-«пиндосов», которые, в период своего дружного «драпа» на Запад, своровали и угнали советские военные корабли, торговые и промысловые суда.

Начался переход кораблей в Архангельск. Часть его – вдоль северного побережья Мурмана – прошла при сильном западном штормовом ветре, разогнавшем крутую волну. Покачало изрядно. Но, как только прошли мыс Святой Нос и повернули в горло Белого моря, ветер и волны утихли, тучи, как по заказу, унесло на восток, засияло солнце. Проходя горло Белого моря, курсанты были поражены масштабами плывущего навстречу леса. Эти бревна были вынесены в горло течением северных рек, на которых вёлся молевой сплав.

Вот и Двинская губа. Корабли стали на якорь на рейде в устье Северной Двины, неподалёку от острова Мудьюг. С палубы был хорошо виден рыбацкий посёлок Соломбала.

Корабли стояли на рейде несколько дней, вызвав большой интерес у местных газетных репортёров, рабочих, рыбаков, пионерских и партийных организаций. Андрею удалось побывать в Соломбале и на местном рынке, где он купил в подарок сестре Кате красивые тапочки из оленьей шкуры, украшенные северными узорами. Приценялся и к меховым унтам для тятьки, но стоили они очень дорого, не по карману молодому моряку.

На вторые сутки стоянки на рейде, Андрей, неся вахту гребца у спасательной шлюпки, наблюдал вереницу судов-лесовозов, тяжело гружённых пилёным и круглым лесом, быстро идущих по течению Двины в сторону моря. На судах развевались флаги Великобритании, Франции, США, Италии, Германии, Испании… и всем им нужен был советский лес… как будто и не было недавней интервенции с жестоким концлагерем на острове Мудьюг… Приходилось, скрепя зубами, продавать лесное богатство недавним врагам. Андрей понимал, что иначе молодой Стране Советов не выжить.

Как и планировалось, на пути домой корабли зашли в норвежский город и порт Берген. Снова Александр Николаевич Сакеллари, побывавший, как казалось курсантам, во всех портах мира, заранее подробно рассказал курсантам об этом городе:«Один из старейших городов Норвегии, Берген был построен в 1070 г., и расположен на западе страны, на берегу Северного моря, на Бергенском полуострове, защищённом от моря островами Аскёй, Холснёй и Сутра. До 1299 г. был столицей Норвегии, и до конца XIX века был крупнейшим городом страны.

В Бергене вы увидите много интересного. Невозможно пройти мимо красоты средневековой набережной города. Эти разноцветные домики под общим названием Брюгген, построенные в едином норвежском стиле, заставят улыбнуться и замереть на многие минуты дорогого для вас увольнительного времени. В первом этаже почти каждого домика расположены магазины, пивные, лавки со всяким товаром… Осмотрите Бергенский лютеранский собор, замок Гамлехауген, двуглавые церкви Святой Марии и Святого Джона, и ещё множество других церквей и кирх, в которых можно заблудиться. Однако относитесь к верующим норвежцам со вниманием, берегите честь советского моряка!» - так закончил свой рассказ штурман.

По длиннющему извилистому фьорду корабли медленно дошли до Бергена и бросили якоря на рейде неподалёку от городской набережной. Кроме кораблей отряда, на рейде стояли на якорях американский и французский эсминцы. За разноцветными домами набережной высился частокол готических церквей. Андрей досчитал до пятидесяти, пока не сбился со счёта.

Курсантам хотелось поскорее на берег, но сначала была проведена тщательная проверка формы одежды. Ступив на норвежский берег, Андрей с товарищами побродили по узким средневековым улочкам, однако, кроме красивых разнообразных церквей, смотреть было особо и нечего. Купить какую-нибудь мелочь на память о Бергене в магазинах было невозможно из-за отсутствия норвежских крон. Молодым военморам часто встречались норвежцы, обращающие внимание на советских моряков. Из разговоров с ними – в основном жестами – оказалось, что почти все мужчины были рыбаками, ходящими за рыбой к берегам Кольского полуострова, побывавшими и в Мурманске. Они соблазняли курсантов, приглашая в пивные бары, выпить с ними норвежского тёмного. Курсанты отказывались, однако норвежцы, проявив хитрость, стали произносить слово «дружба», меняя букву «у» на «ю». В конце концов, Андрей с друзьями зашли в бар и, посматривая на дверь и окна, быстро осушили кружки. Пиво было отличное, довольно крепкое, напомнившее Андрею деревенское, сваренное на праздник.

Встречались пьяные матросы с американского эсминца. Они громко смеялись, что-то кричали, шатаясь по улицам и стараясь задеть встречающихся норвежцев. Попробовали они приставать и к советским морякам. И тут же получили отпор. Норвежцы смотрели со стороны и подбадривали советских военморов.

…

Путь домой через Датские проливы и Балтику показался Андрею короче. А причиной этого были частые занятия и учения, приборки и вахты, авралы для подкраски надстроек и тому подобные морские работы. В родной порт вошли чистенькими и красивыми, словно и не было этих трудных морских миль, не было бесконечной морской работы, матросского трудового солёного пота. Наконец Кронштадтский Морской собор показал свой купол. А ещё через полтора часа корабли отряда стали на якоря на Большом Кронштадтском рейде.

За время похода Андрей окреп физически, получил бесценный опыт, находясь на вахте дублёром опытных матросов и старшин экипажа, полюбил море, штормовое и спокойное, ветры, швыряющие в лицо солёные брызги и норовящие сбросить с палубы, понял ценность крепкой морской дружбы.

Отпуск на Родине

На Родине за время учёбы Андрей побывал всего два раза, и оба раза зимой, во время недолгих отпусков. Летом были экзамены и практика на кораблях. Андрею особенно запомнился первый зимний отпуск 1929 года, когда он учился на втором курсе.

Поезд к полустанку Викторово подошёл ровно в час ночи. Андрей в шинели и шапке, с вещмешком в руках, по-морскому быстро сбежал по крутому трапу вагона вниз, сразу зарывшись ботинками в снег. Голубея в свете тускловатых ламп освещения, снег лежал везде: на земле и рельсах; на ветвях деревьев, густо подступивших к посёлку; на крышах одноэтажных построек и жилых изб; кружился в воздухе крупными хлопьями, быстро заваливая всё видимое пространство. Морозец был небольшой, градусов десять, но после тёплого вагона чувствовался.

Внизу Андрей сразу попал в мужские объятья братьев Сергея и Михаила, приехавших на санях его встречать. Минут десять длилась сцена похлопывания по спине, радостного смеха, доставания кисетов с махоркой (братья) и папирос (Андрей). Старший Сергей поторапливал:«Братья!(с ударением на последнюю букву) Шевелись давай! Поехали уже! Снегом дорогу завалит, сани в гору толкать придётся! А ещё и блукануть можно(потерять дорогу, заблудиться)».

Михаил, сплёвывая попавшую в рот махорку от самокрутки, резковато ответил:«Не ссы, братуха, лошадка вывезет!»

А и верно: снег посыпал так, что видимости почти не было. Когда угнездились в санях, и Сергей разобрал вожжи, Михаил передал Андрею валенки:«Давай, Ондрюха, переобувайся, а то поморозишь пальцы в такой обувке! Отвык, поди, от зимы-то деревенской, в городах да на кораблях живучи?»

От мороза спасались, укрывшись огромной меховой полостью. Андрей вспомнил, что полость эта сохранилась в семье ещё от деда Филиппа, взявшего на берлоге рогатиной громадного медведя. Только тронулись, Михаил достал самогонку:«Тятька к твоему приезду гнал. Крепкая! И пива наварил». Остановились, выпили, поехали. Через полчаса повторили.

Снег повалил совсем густо. Дорогу, а вернее – колею, засыпало вровень с обочинами. Лошадь случайно сошла с колеи и стала, не в силах преодолеть глубокий снег. Сергей вылез и вывел лошадь на «путь истинный». Приехали в Повалы уже часу в четвёртом ночи. Как по заказу, снег перестал валить, небо очистилось, выглянули звёзды и почти полная луна.

Встретили Андрея тятька, мама, 17-летний Михаил «маленький» и младшая Катюха, девочка-подросток, совсем скоро готовая превратиться в симпатичную девушку. Были и жёны старших братьев: жена Сергея красавица Наталья и скромная Нюша – жена Михаила. Сергей и Михаил жили своими семьями в избах, поставленных рядом в Гороватой, у них уже и дети были.