Игорь Братчиков – Соблазн (страница 18)

Мир для меня померк. Первый человек, которого я встретил по прибытии сюда, первый человек, у которого оказалась родственная душа, ушёл навсегда из жизни. Своей и моей. Это серьёзно отразилось на моём нервном состоянии, тем более что и Славик, моя опора всё это время, через месяц вынужден был вернуться в Харьков. Я погрузился в глубокую депрессию с размышлениями о смысле жизни и её справедливости.

Много лет спустя я смотрел по телевизору интервью Андрея Караулова, которое он брал у первого президента Азербайджана Гейдара Алиева. Последний в советские времена возглавлял КГБ союзной республики, был её первым секретарём ЦК Компартии, президентом, встречался с ведущими мировыми лидерами, включая президентов США. Являлся членом Политбюро ЦК КПСС, был обласкан правящей властью и так далее. На вопрос А. Караулова «Гейдар Алиевич, что вы думаете о жизни?» Гейдар Алиевич медленно мешал ложечкой чёрный чай в стакане с подстаканником, устремив взгляд на этот процесс, выдержал долгую паузу.

– Эх, Андрюша, жизнь несправедлива.

Я был удивлён. Прошли долгие годы, много испытаний преподнесла мне жизнь, немало было и хороших моментов, но только спустя десять лет я постиг глубинный смысл слов, сказанных Гейдаром Алиевым.

Сейчас же, оставшись один на один со своей болезнью, понеся первую утрату близкого мне человека если не по крови, то по духу точно, я растерялся. Мысли роились в моей голове день и ночь. Мысли и уколы. Уколы и мысли. Как-то под утро, проснувшись от храпа моего соседа Кэпа, я лежал и размышлял, как же мне разорвать этот замкнутый круг. И решил: начну с ходьбы. Я, вообще, по жизни ходок, причём во всех смыслах. Но в данном контексте речь шла о реальной ходьбе. Вниз, в город я уже ходил регулярно, но это была не ходьба, а прогулки – нагрузки не было. Я же всегда понимал ходьбу как вид спорта, то есть как спортивную ходьбу. При нагрузке, которую она даёт, моё «серое» вещество начинало генерировать идеи – приходили правильные мысли, даже пара озарений случились.

Глава 12

Стоики. Вторая попытка

На следующее утро в пять часов я оделся и вышел из корпуса, но повернул не вниз, в сторону города, а вверх. Вспомнил слова из песни моего любимого певца В. Высоцкого, звучащей в кинофильме «Вертикаль»: «Вперёд и вверх, а там… Ведь это наши горы – они помогут нам».

Эти слова придали мне уверенности. Вверх шла асфальтированная однополосная дорога, извивавшаяся среди гор. Я ещё не ходил по ней, но теперь, когда здоровья прибавилось, «двинул». Было ещё темно и довольно прохладно, поэтому я ускорился. Дорога петляла среди возвышенностей, иногда круто уходя вверх, иногда шла более полого. Пройдя примерно километр, я начал потихоньку уставать, появилась одышка, потливость. Я немного сбросил скорость, но продолжал шагать. Пройдя ещё с километр, уже было решил, что на сегодня хватит. Хотя будучи здоровым, мог семерик вёрст отмахать в высоком темпе. Сейчас же каждый вздох давался с натугой, но тут я увидел табличку: «Ялтинский горно-лесной природный заповедник – 700 м», а ниже – описание: «Заповедник протянулся по горам всего Южного берега Крыма от Гурзуфа до Фороса, в нём в естественных условиях обитает более 2000 видов живых существ. 8 % живых существ – эндемики (встречаются только здесь). Площадь заповедника 14 523 га», и ещё табличку «Вольеры с животными». Это меняло планы, прибавляло сил. Немного постояв и отдышавшись, я двинулся с удвоенной энергией вперёд.

Когда я достиг цели, небо начинало светлеть, изредка чирикала какая-то птаха. Миновав шлагбаум (это был один из проходов в заповедник, никакой охраны не было и в помине), я подошёл к первому попавшемуся вольеру и без сил рухнул на скамеечку около него. Не считая чириканья птички, стояла тишина. Вдруг я услышал сопение и скрежет когтей об ограждение вольера. Встал и вплотную приблизился к клетке, но в сумерках не рассчитал дистанцию и схватился руками за ограждение. Медведь средних размеров стоял на задних лапах напротив меня через ограждение и вдруг начал лизать своим шершавым, горячим и влажным языком пальцы моих рук. Я вздрогнул, но быстро сообразил, что если бы у него были агрессивные намерения, то я бы уже как минимум остался без пальцев. Я убрал руки со словами: «Что, бродяга, есть хочешь? Пора завтракать? Прости меня, я новенький, в следующий раз с меня причитается».

Постояв и отдышавшись, я двинулся в обратный путь, оставив на потом осмотр других вольеров. Теперь я знал: у меня есть маршрут для тренировок и размышлений, и был уверен, что приведу своё моральное, а тем более физическое состояние в норму. Оптимизм возвращался ко мне.

Вернулся я как раз вовремя: отделение выстроилось в коридоре в очередь на уколы. Я встал в конец очереди. Колола новая медсестра, Катюша – качественно, но по традиционной схеме через кушетку. Не было в её глазах задора и оптимизма, который излучали искрящиеся глаза Валентины, а были в её взоре один профессионализм и рутина. Дело двигалось теперь медленно. Я опять сник. Реальность не отпускала, но надежда умирает последней.

Минул декабрь. Месяцы утекали как песок сквозь пальцы, так же происходила и смена постояльцев заведения. Отбыл в Питер Санёк-волейболист, а без предводителя и смены составов наши игры прекратили существование. Празднование очередного Нового года было скучным и коротким: в час ночи мы с Кэпом уже лежали в своих кроватках. Скромные кулёчки с подарками от администрации заведения стояли на наших тумбочках. Мы уснули. Но жизнь продолжалась.

Теперь я ежедневно через час после завтрака уходил в горы к заповеднику – пообщаться с животными в вольерах. Кроме двух медведей там были косули и олени, кролики и зайцы, другая живность. Но я ходил к «моему» косолапому бродяге, и всегда у меня с собой было какое-то лакомство для него. Он меня узнавал, издавал радостный (так мне казалось) рёв при моём появлении. Когда поднимаешься вверх по дороге, ведущей к заповеднику, то с левой стороны дороги находятся горы, уходящие вверх, а с правой – спуск вниз, иногда обрывистый. Примерно в середине пути справа деревья расступаются и открывается прекрасный вид на красавицу Ялту. Здесь образовался естественный пятачок, где можно постоять и полюбоваться открыточными видами города.

Наступил март. Я чувствовал себя всё лучше. В один из моих походов поднимался вверх, а сверху мне навстречу, спускалось ОНО. ЯВЛЕНИЕ! Я остановился, раскрыв от восхищения рот. Она была высока, стройна, одета в длинное голубое пальто из плотного мохера, тонкая талия окантована красным поясом. Роскошные каштановые локоны выбивались из-под голубой с жёлтыми подсолнухами косынки, а вот глаз видно не было. На ногах красные кроссовки Adidas – голимый дефицит. Она была в очках, но не в солнцезащитных, а с диоптриями – таких я ещё не видел. Обычные прозрачные стёкла, но когда на них попадал лучик солнца, то создавалось впечатление, будто капля бензина плавает по воде, растекаясь и переливаясь радужными бликами. Денёк выдался солнечный, поэтому в обеих линзах плавала, переливалась эта красота. Как потом я узнал, очки были штучные, изготовлены по спецзаказу на знаменитом предприятии ГДР «Карл Цейсс» (Carl Zeiss AG), основанном в 1846 году Карлом Цейсом. Когда она со мной поравнялась, мой ступор продолжался.

– Закрой рот, всяк меня встречающий! – изрекло явление.

Я был воспитан в интеллигентной семье, старался придерживаться хороших манер, но когда на меня вот так, с ходу наезжают, отвечаю тем же.

– За завтраком съел что-то не то, и оно прилипло к нёбу. Вот, пытаюсь избавиться.

– А вы за словом в карман не лазаете. Меня зовут Алёна.

– Так вот где я вас видел! На обёртке шоколадки! Я Гарик.

– А вы самоуверенный в себе молодой человек.

– Это не самоуверенность, мадам, а спокойная уверенность в собственных силах, – выдал я очередной «перл».

Мы не спеша стали спускаться по дорожке. Через час уже многое знали друг о друге. Странно, что я её раньше не встретил на территории санатория, – она приехала неделю назад из ГДР, где её папа – генерал-полковник, один из заместителей командующего нашей Западной группой войск, расквартированной в ГДР. Алёна заболела ТБЦ два месяца назад, но поскольку она проживала в развитой стране, то его сразу обнаружили на самой ранней стадии. Качественно пролечили, и папа отправил её окрепнуть после лечения в это уникальное по своим свойствам климатическое место. Поселили в люксе на втором этаже в нашем корпусе. Но ей здесь ничего не нравилось: ни совковая мебель в палате, ни питание, ни контингент. Только от природы она получала удовольствие. Сказала, планирует в скором времени уезжать, чем меня сразу расстроила. Я, конечно, не подал виду, но про себя подумал: «Ну вот, только госпожа Удача подкинула мне такого человека – и уже намерена отобрать! Поборемся, ещё увидим, чья возьмёт!»

Мы дошли до нашего корпуса и договорились, что завтра опять пойдём к зверятам. Я был уверен, что «соловья баснями не кормят»: чтобы заполучить такую девочку, как Алёна, одних слов, знаний и опыта недостаточно. Необходимы «бабосы», которых у меня кот наплакал. Поэтому после обеда я рванул в город на междугородний телефонный пункт – звонить Ромке в Москву. Дело в том, что на следующий 1975 год планировался совместный полёт в космос Apollo-Soyuz – «рукопожатие в космосе» наших космонавтов на «Союз-19» и американских астронавтов на «Аполлоне», с последующей стыковкой в космическом пространстве. Программа была утверждена 24 мая 1972 года Соглашением между СССР и США о сотрудничестве в исследовании и использовании космического пространства в мирных целях. Это было историческое событие для всего человечества. К такому событию решено было выпустить совместные сигареты «Союз – Аполлон». И они уже выпускались, но пока не продавались. Неделю назад Ромка сказал мне, что к ним в «почтовый ящик» должны завести пробную партию для своих, а зам. по снабжению его конторы был его кореш. Тот предупредил, что товар поступит со дня на день, и если у Ромы «тяма варит», то надо быть готовым. У меня, в свою очередь, был знакомый Серёга Секоев, который работал барменом в валютном баре в гостинице «Интурист», – на него у меня была вся надежда. Я три дня назад «перетёр» с ним эту тему.