Игорь Братчиков – Соблазн (страница 12)

– Скажите, пожалуйста, как пройти на переговорный пункт?

Он не торопился с ответом. Незнакомец внимательно оглядел меня и ещё более пристально – мою спутницу. Обтягивающий ярко-жёлтый топик не мог скрыть весомый аргумент женской красоты. А синяя джинсовая мини-юбка только подчёркивала стройность и длину загорелых ног моей подруги. Она стушевалась под его взглядом, и я почувствовал, как задрожала её рука, державшая мой локоть. Мне его взгляд тоже не пришёлся по нутру.

– Меня зовут Колян. Я вас провожу. Тут недалече, – ответил незнакомец.

Был в его словах скрытый подтекст, который, правда, легко угадывался. Я напрягся. Он повернулся и зашагал, не оборачиваясь на нас. Мы тронулись за ним. Чем дальше мы шли, тем меньше становилось фонарей на нашем всё сужающемся пути. По мере продвижения Колян сказал, что он только откинулся. Тянул срок – семерик – за тяжкие телесные. Отбывал в знаменитых питерских «Крестах». Хвастался татуировками, попутно объясняя их значение. В то время салонов тату не было и в помине – мода на татушки ещё не вошла в нашу жизнь. Это были знаки «отличия» зеков, кто уже протестировал на вкус тюремную баланду и уют за колючей проволокой. Когда я понял, что мы идём явно не туда, то шепнул моей дрожащей девочке отпустить мой левый локоть. Я был уверен, что, когда Колян обернётся, то в его руке будет нож или кастет. Когда же он обернулся, я остолбенел. На меня смотрел… ствол! Я узнал пистолет Макарова, который мы проходили наряду с автоматом Калашникова на военной кафедре в универе. Да, всё как в кино, только ствол был реальный и дуло было направлено в мою грудь. И это было не кино. Его палец лежал на спусковом крючке, и голос «Извини, братуха. Очень уж хороша у тебя маруха». Всё как будто остановилось. Замерло.

Я чувствовал, что сейчас он нажмёт на курок. Мой организм устроен очень нестандартно. Во время опасности – физической или сильнейшего стресса, когда кажется, что всё летит в тартарары, когда большинство в таких ситуациях паникуют и падают духом, – мне вдруг становится пофиг. Приходит необъяснимое спокойствие. Я почувствовал, как мгновенно рука Вехи стала ледяной и задрожала мелко-мелко, а ещё я услышал дробный клацающий стук. Это стучали её зубы. И тут в мозгу молнией пронеслась наука, полученная этим летом в стройотряде от моего бурщика по кличке Пуля.

– По тюле вяжешь? По фене ботаешь? – начал я, на нервяке срываясь на фальцет. – По тыкве дам, и шлифты сами выпадут. Всё шлагбаум. Мой братан на вертолёте лямку тянул в пересылке во Владимирском централе – И далее в том же духе на блатоте. А закончил коронкой от моего учителя по воровскому жаргону: – Стреляй, сука! *бал я тебя с бугра по-волчьи!

Колян оторопел.

– Брательник, а ты кто? Ты чё, свой, что ли?

– Почти свой. Мой старший брат, царствие ему небесное, оставил мне это в наследство. А сам схватил ментовскую пулю в затылок, когда совершал побег с кичмана.

– Тогда отбой, – процедил Колян. – Мы не той дорогой идём.

Он развернулся, убрал ствол за брючный ремень сзади и зашагал в другом направлении. Мы за ним. Через полчаса мы уже звонили из переговорной кабинки по автомату родителям Вехи. Затем вышли из душной переговорной на свежий воздух. Колян курил около входа. Мы распрощались. Обнялись по-братски, и мы зашагали в сторону автобусной остановки, которая была в квартале отсюда. Дорогу к ней Колян нам показал. Через сто метров к нам подошёл какой-то алкаш и попросил закурить. Я ответил, что не курю. И вдруг раздался крик:

– Эй ты, урод! Отойди от ребят!

Это бежал на подмогу Колян, который смотрел нам вслед, пока мы покидали его «гостеприимный» квартал. Алкаш тут же ретировался. А наш убийца, он же спаситель, сказал:

– Нет. Идём. Сам посажу вас на автобус.

Всю обратную дорогу мы с Вехой ехали молча. Каждый прокручивал в голове варианты возможных событий. Через час мы были у подруги дома. И тут меня вдруг отпустило. Передо моими глазами стоял тот самый ствол – чёрный, с царапинами и кое-где облупившейся краской, не новый и, видимо, со спиленными номерами. Меня затрясло. Я осознал, что произошло Чудо! Я, а возможно, и Веха остались в живых, притом что её ждало более серьёзное испытание перед кончиной. В голове мелькнула и осталась там жить навсегда мысль, что я Везунчик. Это доказанный и неоспоримый факт. И когда я это понял, осознал и принял, то на душе стало весело и спокойно.

Надюха достала припасённую для особого случая бутылку портвейна «777», 0,7 литра – он же «Топорики», «Три топора», «Очко». Я тут же махнул гранёный стакан. За ним второй. Досталось и подругам. Отмечали два события: отъезд и чудесное спасение.

К вечеру следующего дня я вручил беглянку её родителям и брату. Мама всплакнула, отец не вышел нас встречать, а брат долго тряс мою руку и благодарил.

Глава 8

Крыса

После окончания третьего курса в студенческом стройотряде мы «тянули» в казахской степи ЛЭП – 220 кВ. Все мы, хоть и были студентами, имели квалификацию «монтажник-высотник 3 разряда». И всегда бросали жребий, кому подниматься на первую опору и на последнюю. На первую – потому что не было опыта и страшно сорваться вниз. На последнюю – страх сорваться от невнимательности и усталости. Ведь работали мы с шести утра до заката солнца, которое в летние месяцы уходило на покой после трудового дня почти в десять вечера. И вот рыжему вихрастому зеленоглазому Димке по кличке Оторва выпала последняя опора. Он надел монтажный пояс, клетчатую кепку, под которую не умещалась вся его огненная шевелюра, и полез вверх. Пока продвигаешься вверх по конструкции, карабин не пристёгиваешь. Слишком часто надо повторять эту процедуру, а значит – муторно. Мы же считали себя профи! Нужен шик! Пристёгиваешься уже на верхотуре. И вот Оторва сорвался с двадцатиметровой высоты. Но ему отчасти повезло: пристёгнутый к монтажному поясу карабин, а значит, и страховочная цепь при падении зацепились за монтажный рельс, шедший параллельно земле на семиметровой высоте. Рельс спружинил пару раз и скинул Димку практически на наши руки. Мы сгрудились в то время внизу и курили. И только дикий крик Оторвы вывел нас из оцепенения и мы как-то ухитрились его поймать. Конечно, не в полной мере – он пробил наши руки и прилично грохнулся о землю. И вот он лежал без сознания, а мы стояли и смотрели на него с немым вопросом: жив или нет? Наконец он открыл глаза, улыбнулся и медленно стащил кепку с мокрой головы. Наш рыжий Димон был абсолютно седой. Скорая увезла его в местную больницу. Когда я через три дня получил разрешение его навестить, он, лёжа в кровати, тихим голосом мне сказал:

– Гарик, за эти мгновения вся моя жизнь, как мне показалось, стремглав, но в хронологическом порядке пролетела передо мной. Начиная от песочницы и до момента падения.

С Димоном мы скорешились после моего переезда в Павлодар. Он жил в нашем дворе. И вот сейчас, сидя в палате у его кровати, мы вспомнили эпизод из нашей нынешней стройотрядовской жизни. Развлечений в селе, где мы квартировали, практически не было. Каждый день, когда мы затемно приезжали с прокладки ЛЭП, после короткого ужина происходила одна и та же сцена. Мы вваливались в нашу комнату в бараке, где стояли двенадцать кроватей, и валились на них в чём были – в фуфайках, брезентовых штанах и кирзачах. Свет выключать забывали. А поскольку нашей будущей профессией была работа в энергетике страны, кто-то из нас кричал: «Руби фазу!» И чей-то сапог летел в лампочку, болтавшуюся под потолком на проводе вместо люстры. Наутро, когда мы уезжали в степь на линию, кто-то из местного персонала вкручивал новую. Мы работали втроём: я, Димка и Стас. Стас был бурщиком. Точнее, он был водителем ГАЗ-3381, на котором был смонтирован бурильный агрегат АВБ-2М, выпускаемый заводом им. В. В. Воровского. Он бурил нам лунки под бетонные пасынки, на которых устанавливалась опора ЛЭП. Впервые я встретил Стаса рано утром у рукомойников, которые висели рядами у нашего барака. Я вышел, как всегда, в половину шестого утра, в трусах и с белым «вафельным» полотенцем на талии. Начал умываться и вдруг услышал осипший голос:

– Эй, студент! Ты лосьон «Утро» пил? А жидкость для ног пил, студент?

Я отрицательно мотнул головой.

– Сушит горло, студент. Сушит.

Этот алкаш, как выяснилось, только приехал и оказался нашим бурщиком. Стас был парень с «багажом». Он отмотал восьмилетний срок за разбойное нападение и теперь встал на путь исправления. На зоне у него было погоняло Пуля.

Опора ЛЭП крепится на четыре бетонных пасынка типа ПТ-33–2 массой 250 кг каждый. Мы их сами вручную грузили в грузовик, с которого их потом скидывали около опор на линии. При погрузке мы ужасно напрягались и наши брезентовые штаны от робы лопались по шву на попе. Мы их обычно «сшивали» мягкой медной проволокой. Так и ходили. Деревенские девчонки не могли сдержать смеха, глядя на наш вид сзади, где было видно, в каких труселях ходит их хозяин. И вот наш Стас поспорил с Димоном, что съест живую крысу. Ставка – весь заработок Димона или Стаса, в зависимости от того, кто выиграет спор.

Надо сказать, что за лето мы зарабатывали приличные бабки. Два сезона в степи – и можно было купить первую модель «Жигулей» ВАЗ-2101. Конечно, по госцене.