Игорь Белов – Охотники ордена смерти. Ворон (страница 4)

Вообще Семён, конечно, не был злым человеком, но раз уж он, прямо здесь и сейчас недоволен своим положением, почему это кто-то другой в этот же самый момент, должен быть доволен?

Сейчас он, про себя, конечно, ругал делопроизводителя, которая пошла делать расшифровку, а его, дура такая, случайно заперла в своём кабинете.

Дама эта была, совершенно, по мнению Семёна, неадекватная. Летом ей постоянно было холодно, и везде мерещились сквозняки, отчего она никогда не открывала окна в своём небольшом кабинетике, и никому не позволяла этого делать. Кондиционера здесь тоже не было, и летом тут была настоящая баня. Хотя, конечно, скорее пыточная, ибо как в бане принято получать удовольствие.

Сейчас же зима и знаете что? Ей, видите ли, жарко! Старый фонд, по капремонту поставили новые батареи, и они, гады такие, еле греют. Обычному человеку в её кабинете в это время года даже немного прохладно, но не ей – зимой она распахивает все окна нараспашку!

Почему же Семён не закрыл окна сразу же, как понял, что заперт? Дело в том, что кабинет на первом этаже, и, так как раньше здесь была учебная аудитория, оконные ручки съёмные. Когда-то давно сия технология была применена для того, чтобы предотвратить побеги студентов с пар через окно, а теперь местная хозяйка прячет эти ручки от своих посетителей, дабы никто не нарушил её хрупкого рабочего уклада. В сейф прячет, собака такая! И ключ с собой уносит!

Да, дурна и сумасбродна, хранительница исходящих писем и повелительница архивной документации, Лидия Васильевна, но работает она в ордене уже тридцать лет, а самой ей аж за пятьдесят. Семён её помнит ещё двадцатипятилетней, но он, в отличие от неё, за это время не изменился, разве что причёску пару раз обновлял.

Она ему, кстати, вопросов по этому поводу ни разу не задавала, хотя со стороны это выглядело странно. Когда она устраивалась на работу, они были одного с виду возраста, но вот прошло тридцать лет, и он ни на миллиметр не изменился. На самом же деле уже тогда Семён был старше неё почти на пятнадцать лет.

Лидия Васильевна была не единственным обыкновенным человеком во всём Ордене Смерти, и, хоть и была связана соглашением о неразглашении, излишним любопытством не отличалась, за что Семён по-своему был ей очень благодарен.

Где-то за дверью раздался бодрый стук каблуков по ламинату. С каждым ударом он становился всё громче, остановившись у двери кабинета, где был заперт Семён. Он обернулся и прислушался: ключи звякнули друг об друга, и после нескольких громких поворотов замка дверь распахнулась.

На пороге стояла упитанная, крепко сбитая женщина, в чёрной деловой юбке и леопардовом пиджаке с коротким рукавом. Её голову венчал аккуратный волосяной бублик, а глаза украшали толстенные, в роговой оправе цвета пиджака, очки. Увидев Семёна, она распахнула свой, размалёванный ярко-красной губной помадой, рот, пытаясь изобразить высшую степень удивления.

– Вы чего это в окно залезли?!

– Вы меня здесь заперли, Лидия Васильевна. – тяжело вздохнул Семён.

– И вы меня даже не окрикнули?!

– Не сразу понял…

– Могли бы позвонить!

– Лидия Васильевна, – Семён, снявший свои аккуратные очки, устало протёр глаза. – Вы телефон здесь оставили. – он мотнул своим прилизанным, узким лицом, указывая на мобильник, лежащий на столе.

– Ну так и вышли бы через окно! – сказала документовед тоном, явно намекающем, что одному из них двоих в этой комнате должно быть стыдно. И речь точно шла не о ней. Она обогнула замёрзшего, в безупречно сидящем синем костюме, Семёна, и, положив бювар с бумагами на стол, плюхнулась в кресло.

Прежде чем раскрыть чёрную, покрытую дорогой кожей папку с вышитым золотом на обложке перевёрнутым черепом, она аккуратно постучала по жёсткому переплёту своими розовыми ноготками. Она всегда проводила такой вот небольшой ритуал наудачу, так как специально заранее не ознакомлялась с расшифровками, как это делали секретари в других филиалах, и Семён, частенько наблюдая за этим действием, находил забавным то, что её работодатель собаку съел на всякого рода ритуалах, но такого среди них не было. Всего один раз за тридцать лет он её прервал, и в тот момент она точно на него обиделась, хоть виду и не подала, а вести тогда и вправду были нехорошие.

С тех пор Семён уважительно ждал окончания, невзирая на срочность сообщений, переданных с разных концов страны, и даже полюбил то довольное выражение лица, с которым Лидия Васильевна производила эти действия. Жизнь у обычных людей коротка, по сравнению с его жизнью, поэтому пусть хотя бы этим она насладится.

Тем временем Лидия Васильевна закончила и раскрыла тяжёлый с виду переплёт. Расшифровок сегодня было немного, что не могло не радовать, и она поочерёдно зачитывала заголовки Семёну, который сел теперь напротив и безошибочно определял, что сейчас важно и в какой отдел это отправить.

– Охота на Урале. Еженедельный отчёт.

– Это наше, давайте.

– Проклятье Умчанского не сработало! ПРОСИМ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО…

– Это исследователям, – небрежно перебил молодой человек, – пусть разбираются.

– Хорошо, – кивнула женщина. – Так. Дальше у нас Ворон.

– Ворон? – Семён с интересом придвинулся.

Лидия Васильевна развернула конверт и протянула его молодому человеку. Глаза его быстро забегали по бумаге, а ладони начали потеть, невзирая на холод, стоявший в помещении.

– Читали?

– Нет… При вас же вот только вскрыла…

– Хорошо! – Семён вскочил и быстрым шагом направился прочь из кабинета. – Ритуал ваш и правда действует! – сообщил он, закрыв за собой дверь.

Постепенно ускоряясь на пути к лифту, цели своей он достиг уже, по сути, на бегу, но здесь его ожидала плохая новость. Табличка, установленная возле дверей лифта, оповещала, что тот на ремонте. Он уже и забыл, что сам договаривался на сегодня с мастером и, придя утром на работу, ещё не поднимался наверх. Другого лифта в этом стволе не было, поэтому придётся пешком, на двадцать пятый. Можно, конечно, подняться через другой корпус и там перебежать, но это долго. Всё-таки Семён выносливее обычного человека. Сдюжит!

Поднимался без передышек, естественно, бегом, – новость-то важная. Пока бежал, ощущал себя хорошо, а, когда вбежал в дверь начальника и остановился, понял, что ноги совсем ватные и рубашка к спине прилипла. Взмокший Семён стоял посреди кабинета, сжимая в руке расшифровку, и тяжело дышал.

– Ну, Семён, чего такой бодрый с утра пораньше? – напротив, за столом сидел лысый, с хитрой улыбкой, мужичок, лет шестидесяти с виду. – Ты хоть воды выпей, ну! – он указал на красивый, в форме лебедя, хрустальный фужер.

Пока Семён жадно и громко хлебал воду, запрокинув голову так, будто он птенец, которого кормит мама-лебёдка, мужчина за столом, облокотившись на локти, упёртые в широкую, из тёмного дерева, лакированную столешницу, наблюдал за ним, как-то по-мальчишески сверкая глазами.

– Вы простите… – бухнул лебедем тяжело дышавший Семён. Он с чувством плюхнулся на стул и пытался пригладить ладонью чёлку, с которой до сих пор текло. – Новость важная… Лифт, собака, сломался… Я и…

– Что за новость? – глаза мужчины серьёзно сверкнули. На фасаде его стола был вырезан и покрыт золотом перевёрнутый череп. Табличка, стоявшая на столе, сообщала, что хозяина кабинета зовут Павел Павлович Эр.

– Ворон.

– Ворон?

Семён кивнул и протянул начальнику расшифровку. Павел Павлович развернул её и с минуту изучал написанное. От первой строки к последней, выражение на его лице менялось с «утра понедельника» до «вечера пятницы», а дочитав, он хапнул по столу и рассмеялся.

– Ну я же говорил, Сёма! Говорил! Найдётся. Вот и нашёлся!

– Найти-то нашёлся, да только неделю он где ходил?

– Ой, ну что ты! Как будто ты охотников не знаешь!

– Да знаю, знаю, – опустил голову, отдышавшись теперь, Семён. – Не понимаю. Ну, ехал же он от Москвы до места первым классом. Своё купе! По первому зову: водка холодная, ужин, фрукты. Тут ехать-то всего пять часов! – Семён подумал, что пот перестал течь, и поднял на начальника свои серые глаза, однако последняя крупная капля предательски упала с кончиков волос на очки и медленно потекла по линзе. – А он… Вышел где-то в поле, никого не предупредив, и на неделю пропал.

– А-а-а. – Павел Павлович махнул рукой. – Небось деревню проезжал, душу там увидел, или ещё чего, и решил разобраться по-быстрому.

– Так ведь нашли его, замёрзшего практически!

– Ну до смерти не замёрз бы, сам ведь знаешь. Пока дочь смерти за ним следует, умереть он не может.

– Это-то меня и беспокоит. Договор у них весьма… Он ведь не может ей наскучить?

– Это вряд ли. – Павел Павлович снова рассмеялся. – Тем более, пока он по лесам скачет и развлекает её!

Глава 5

Ворона разбудил шум, благо в этот раз ничего не снилось. Где-то за дверью кто-то ругался: женщина голосила, будто сирена, но её постоянно прерывал то хохот, то топот. Голова болела, поэтому он сел на кровать и закурил.

Из дальнего угла комнаты за ним наблюдал светящийся рубином кошачий глаз. Девушка, переодевшаяся в чёрное пальто, сидела на корточках, облокотив голову на руки, и улыбалась.

– Тебе, я смотрю, весело? – прохрипел, стряхивая пепел Ворон.

Девушка ничего не ответила, и выражение её лица ничуть не изменилось.

– Я ведь и помереть мог. – он бегло осмотрел свои, покрытые непонятными татуировками, руки – на ладони даже шрама не осталось. Ворон сжал и разжал пальцы, и посмотрел в окно. Солнце смотрело свысока и буквально ослепляло, на небе не было ни единого облачка.