Игорь Бахтин – Золотой тупик. Часть 2 (страница 2)

– Это как же, хе-хе, заместо туалетной бумаги использовать? Это я завсегда, с удовольствием делаю, – хмыкнул Уткин, – особливо со статейками, кхе-кхе, писарей нынешних дерьмовых.

– Ну, при современной нехватке туалетной бумаги – это тоже выход. Вы, так сказать, входите в прямой физиологический контакт с ненавистным текстом этих мерзких писак и получаете некий род сатисфакции. Хотя про свинец в газетах и доказано, однако страна семьдесят лет отважно использовала газеты, как безальтернативный в гигиенических целях. Правда был период времени, который вам так мил, когда желательно было, чтобы сосед-стукач не видел, как вы гнусно с фотографиями вождей обращаетесь в сортире. Это, да, пахло тайгой, но ненужно принижать и полезные достоинства газет. В конце-концов, из газеты всегда можно свернуть себе самокрутку самосада или махры, сделать себе шапочку, чтобы не покупать на лето панаму, кораблики внуку свернуть, самолётик. Наконец, идя в пивную, воблу завернуть в неё, мочалку, в баню отправляясь. Стены оклеить под обои, костёрок помогут разжечь газеты, вместо портянок можно использовать, Я знаю около ста способов полезного употребления газет. Могу половину этих советов дать вам бесплатно, но вторая половина советов, простите, будет платной. Между прочим, один мой знакомый с хорошим чувством юмора, благодаря газете стал миллионером. А дело было так. Одна американская газета объявила конкурс. Она опубликовала фотографию оголённых мужчину и женщину в постели, занимающихся, прошу прощения за новомодное слово, сексом. За лучший заголовок к фотографии была объявлена премия в миллион долларов. Мой знакомый прочитав об этом, отослал в редакцию американской газеты нашу советскую газету, подчеркнув заголовки газетных статей. Все эти газетные шапки он предложил использовать в качестве заголовка к той самой фотографии. И представьте, он победил! Ни одна, все заголовки этой советской газет стали по мнению жюри лучшими. В американском посольстве в Москве, в торжественной обстановке, ему вручили миллион долларов. Он немного потерял, некоторую часть миллиона его обязали внести в Фонд Мира, но не обеднел. Открыл шикарную прачечную в столице, прикупил усадьбу в Подмосковье с землёй и живёт, как белый человек.

– Как это? – вытаращил глаза майор запаса.

– Так это, так это, – улыбнулся Эдди и взял со стола «Комсомольскую Правду». – Любой из вас мог бы выиграть этот миллион, если бы обладал чувством иронии. Занятно, что любая наша газета подошла бы для выигрыша этого конкурса. Просмотрим хотя бы эту. Вот, пожалуйста, гениальный заголовок к той самой нехорошей фотографии: «Быки развратничали. Арендатора под суд». Как вам? По мне, совсем неплохо.

Попутчики смотрели на Эдди, раскрыв рты. Поискав глазами очередной заголовок, Эдди продолжил:

– «Медовый месяц полковника Исаева», неплохо, неплохо. В конце-концов, это правда. Медовые месяцы не только полковника Исаева, но и всех молодожёнов именно с определённых действий в спальне начинаются. Дальше… Гениально! «Делегации встретились, уже хорошо». Представляете, они только встретились, а им уже хорошо. А что будет дальше! Но вот, по мне, отличнейший заголовок: «Не надо трогать зад тигра!»

Узбек рассмеялся вместе с Эдди.

– Тигра, нельзя… это…нельзя…

Эдди согласно кивнул:

– Абсолютно с вами согласен, уважаемый аксакал, это очень опасно, определённо ему это может не понравится. Смотрим дальше. «Как «прокатили» фрау Шветцер». Прокатили! Конгениально! Или вот ещё суперзаголовок: «Что может помешать плохому танцору?»

Беспалый старик прыснул в ладошку:

–Знамо дело, что!

Эдди, смеясь, читал: «Пока только семечки», – вы только вдумайтесь, товарищи, если это пока только семечки, что будет дальше, трудно себе представить. Будет много пара и воды. И вот убийственный заголовок! Это тянет на полтора миллиона. Внимание! «После двадцати лет советские микробы заговорили».

Узбек хихикал, старик уже хохотал. Угрюмый сидел набычившись.

Эдди поднял руку:

– Тихо! Последний заголовок! «А на горячее…

Он встал и с лукавой усмешкой сделал танцевальное па ламбады, закончив голосом пафосного конферансье: «Ламбада!»

У узбека текли слёзы, старик, всхлипывая, повторял: «Про танцора хорошо сказано». Майор запаса Уткин долго глядел на попутчиков, потом обратил горящий злобой взгляд на Эдди, вскочил и прошипел, трясясь:

– Издеваться вздумали? Ну, понимаете, я с вами в одном купе, дермократы…

Он выскочил в проход. Дверь оставалась открытой и все слышали, как угрюмый громко спрашивал: «Где начальник поезда? К кому мне обращаться с жалобой?

Эдди высунулся в дверной проём купе:

– Обращайтесь на Московский Вентиляторный Завод.

Старик выкладывал на стол сало, варёную картошку, яйца, узбек достал дыню. Эдди скрасил стол бутылкой вина и коробкой конфет. Старик ехал до станции Прохладная, узбек до Баку, откуда собирался добраться до Самарканда. Он подарил Эдди дыню.

Майор выходил в Махачкале. Он заглянул в купе и погрозил кулаком.

– Ужо наподтираетесь газетами. Свинцовыми.

– Наше оружие – слово, – бросил, ухмыльнувшись Эдди.

В Баку всё сладилось лучшим образом. Вторую половину денег за квартиру он получил без проблем. Поведав о своих курортных злоключениях Изе, он обсудил с ним идею интеллигентной экспроприации богатств Оковитого нажитых неправедным путём. Изя расстроился из-за срыва московской афёры, в которой и он собирался принять деятельное участие в тандеме с Эдди. Почесав затылок, потерявший былую кучерявость на чужих подушках, он засомневался в успехе мероприятия. Хорошо зная упёртый характер друга в достижении поставленных целей, спорить не стал, но посоветовал всё взвесить. Аналитический и изворотливый ум сына древнейшего библейского народа напрягали и смущали мизерные географические размеры места действия, замкнутость, сплочённость и мстительность делового мафиозного кавказского круга. Изя любил «работать» в российских городах-миллионниках, где можно было легко раствориться, спрятаться, где соседи бегают, глядя в пол, не здороваются друг с другом.

Эдди и сам так же думал и пообещал другу, что будет осторожен и бросит это дело, если оно не будет склеиваться. Изя же с воодушевлением рассказал, что поучаствовал немного в интересном деле, которое приносит крутые барыши и набирает обороты. Товар для продвинутых людей с деньгами: компьютеры, оргтехника, игры, разлетается влёт; он знает надёжный канал в Москве, где можно всю эту современную технику приобрести. И хотя техника стоит дорого, а в Баку ещё дороже, растёт ажиотажный спрос и есть смысл заняться этим делом. Эдди предложение заинтересовало, но он уклончиво сказал, что подумает и спросил есть ли люди в Москве, через которых можно купить такую продукцию. Изик расхохотался: «Ещё какие! Наш незабвенный Ильюша Гринпис давно в столице живёт, крутит делами и «зелёными» промышляет». – «Жлобяра» Ильюша?! У меня с ним давно конфликт произошёл, но надеюсь, что земляк простил меня, как говорится: кто старое помянет, тому глаз вон». – «А кто не забудет – оба вон. У меня есть его рабочий телефон, работает в каком-то НИИ, типа физруком, – усмехнулся Изя, – гнусный тип, скажу тебе по секрету».

Обратно пришлось ехать в поезде Баку – Махачкала, что предполагало пересадку в Махачкале. В пустом купе старого поезда он сразу завалился на полку и углубился в книгу «Что в имени твоём» изъятую из Изиного книжного шкафа.

Обзор фамилии Оковитый его восхитил. Оказалось, фамилия эта громкая. В Малороссии она была известна ещё с 15-го века. Её носители – круг людей обеспеченных, замкнуто живущих сословий, тщательно охранявших ноу-хау своей деятельности, которое сейчас знают все: Оковитые были самогонщиками, а по-тогдашнему – винокурами. Фамилия Оковитый возникла от аналогичного прозвища, восходящего к украинскому нарицательному «оковита», что означает «крепкая водка высокого качества», то же самое, что горилка. Была и вторая расшифровка фамилии: человек с выразительными глазами и острым зрением.

– Олигархи своего времени, кабатчики с выразительными острыми глазами, – восторженно воскликнул Эдди, щёлкнув пальцами в воздухе. – Прощелыги! Господа Оковитые умудрились даже в тёмные века найти себе тёплое доходное местечко, впрочем, в тёмных-то временах-то и куются состояния. Лукич, по всему, не знаком с историей рода. Знай он её, обязан был возродить семейную традицию в наши быстро темнеющие времена. Скажем, производить классную горилку «Оковитовка» со своей голографической физиономией подмигивающего фавна, его деньги позволяют это сделать. Тут бы и подошли его выразительные глазки. Чёрт, как же мне хочется, заглянуть в эти выразительные очи в их гибельный час расставания с несметными богатствами, увидеть, как они превращаются в концентрические, вращающиеся круги, в центре которых стоит животный ужас!

В дверной проём заглянул скорбный усатый проводник с невыразимой скукой на небритом лице. Постоял, задумчиво почесал грудь и раздражённо махнул рукой.

– Ала, я не понял, да-а? У нас сегодня вагон-пиплиотек? Этот тоже книги читает!

Он ушёл что-то возмущённо бормоча. Эдди дочитал книгу, закинул руки за голову, закрыл глаза. Старый поезд, мерно и монотонно отстукивал на стыках рельсов размеренную чечётку, поскрипывая старыми суставами; вагоны убаюкивающе покачивались, ночь за окном иногда взрывалась приветственным гудком и всполохом огней встречного поезда, сбивая с ритма железного собрата; бешеный стэп-дуэт составов через минуту, другую, сменялся мерным покачиванием вагонов, а за окном чёрной лентой вновь растягивалась ночь с редкими переездами и мирно помигивающими огоньками дальних поселений.