Игорь Атаманенко – Контора идёт по следу (страница 23)
Майкл перевел дыхание, посмотрел на часы.
— Мы еще успеваем на нью-йоркский поезд… В купе отдохнем, выпьем в волю…
— Едем! — вдруг взорвался Юрченко. — Едем отсюда, как можно скорее и дальше!
В Вашингтон Юрченко вернулся в удрученном состоянии и вскоре впал в глубокую депрессию, из которой его не удалось вывести, даже устроив ему ужин с директором ЦРУ Уильямом Уэбстером.
В руководстве Управления стали размышлять, что бы такое предпринять для поднятия его духа. В итоге решили вручить перебежчику чек на миллион долларов и организовать ему встречу с президентом США Джорджем Бушем-старшим.
Единовременное пособие в размере миллиона долларов, подсчитали цэрэушники, обойдется дешевле, чем пожизненное содержание Юрченко.
Кроме того, сам факт вручения миллиона долларов состоявшемуся перебежчику может иметь далеко идущие политические последствия: об этом обязательно станет известно потенциальным перебежчикам из числа нынешних сотрудников русских спецслужб. Да от желающих получить свой миллион отбоя не будет, они будут стоять в очереди, что попросту обескровит этого монстра под названием КГБ!
2 ноября Юрченко и офицер службы безопасности ЦРУ, сопровождавший его для предотвращения возможных актов возмездия со стороны КГБ, отправились в Джорджтаун, фешенебельный район Вашингтона, чтобы пообедать в ресторане «Au Pied du Cochon», славившемся своей изысканной французской кухней.
Покончив с десертом раньше своего сотрапезника, Юрченко неспешно вытер губы крахмальной салфеткой, равнодушно оглядел полупустой зал и тихо сказал:
— Меня что-то подташнивает… Я выйду из зала и подожду вас у открытого окна, вы не будете возражать?
— Вы вольны в выборе места, которое вернет вас в нормальное состояние, — ответил офицер.
Через несколько минут, почуяв неладное, молодой охранник бросился на поиски Юрченко, но вскоре понял, что опоздал.
Не знал он другого — да и откуда, если и всё руководство Лэнгли будет в оторопи, узнав, что Юрченко, завершив свою миссию перебежчика, теперь должен сменить амплуа и выступить разоблачителем происков флагмана разведсообщества США — Центрального разведывательного управления!
Несколько недель спустя Юрченко инициативно позвонил в резидентуру, и у него состоялся разговор с заместителем резидента по контрразведке Виктором Ивановичем Черкашиным.
Юрченко поинтересовался, чего ему следует ожидать, если он вернется в Советский Союз. Черкашин связался с председателем КГБ Крючковым, и тот велел обещать перебежчику всё что угодно, лишь бы заполучить его обратно. Юрченко не ограничился одним звонком, в ходе последующих бесед по телефону с Черкашиным он отшлифовывал свою легенду о том, как его в Париже похитило ЦРУ, накачав наркотиками.
Виктор Иванович принял предложенные предателем правила игры, заверив его, что руководство Комитета осознает всё коварство противника и что по возвращении на Родину его встретят, как героя, и всё вернется на круги своя…
Согласно плану в разработке которого непосредственное участие принимал председатель КГБ, в ходе пресс-конференций для советских и зарубежных журналистов Юрченко отводилась роль «разоблачителя» козней американских спецслужб.
Первую публичную «исповедь» блудного сына предполагалось провести прямо в помещении советского посольства в Вашингтоне, разумеется, если удастся заманить туда Юрченко.
Едва только Юрченко перешагнул порог посольства, Черкашин и резидент Андросов бросились к нему с распростертыми объятиями.
Крючков лично одобрил подобный спектакль, отдав, впрочем, еще одно, резервное, указание: организовать «самоубийство» Юрченко в том случае, если он решится на повторный побег.
Обнимая перебежчика, Черкашин шепнул ему:
«Виталий Сергеевич, мы вынуждены приставить к вам охрану, ибо вы понимаете, что ФБР способно на всё, — даже вломиться на территорию посольства — лишь бы вы вновь оказались в их руках… А вообще начинайте готовиться к пресс-конференции…»
Юрченко поблагодарил Черкашина за заботу, хотя отлично понимал, что в его положении никаким обещаниям верить нельзя.
4 ноября в советском посольстве в Вашингтоне в преддверии расширенной пресс-конференции для иностранных журналистов царило необыкновенное оживление. Еще бы! Сотрудник КГБ, три месяца назад бежавший из Советского Союза, намерен вернуться в родные пенаты.
Юрченко сообщил собравшимся, что ЦРУ похитило его в Париже и три месяца накачивало наркотиками, чтобы сломить волю и добиться выдачи государственных тайн!
Несмотря на проведенные накануне пресс-конференции изнуряющие репетиции, Юрченко допустил-таки одну тактическую ошибку. Он сообщил присутствующим, что ЦРУ собиралось заплатить ему «миллион долларов», чтобы он остался в Штатах…
Гарднер Гас Хэтэуэй, наблюдавший за ходом пресс-конференции по телевизору, услышав эти слова, не удержался и удовлетворенно потер руки: такая реклама Центральному разведывательному управлению дорогого стоит — потенциальные перебежчики из числа сотрудников КГБ теперь валом повалят в США!
И, надо сказать, Хэтэуй не ошибся в своих прогнозах.
Глава шестая. Посошок на дорожку
Едва только Казаченко перевернул последнюю страницу справки, зазвонил телефон прямой связи с генералом Козловым. Олег взглянул на часы — 13.00.
— Да, товарищ генерал, уже иду! — крикнул он в трубку и, сунув справку и пресс-бюллетень в папку, направился к шефу.
Двигаясь по длинному коридору, Казаченко пытался понять, какие чрезвычайные обстоятельства могли заставить руководство Первого главка КГБ пойти на взаимодействие с контрразведчиками. Да и сам полковник Кудрявцев, в какой роли он будет выступать? Просителя? Повелителя?
Дело в том, что сотрудники ПГУ (ныне — СВР), с которыми Олегу доводилось общаться по работе и во внеслужебной обстановке, всегда стремились подчеркнуть свое превосходство над контрразведчиками.
Однажды Казаченко не выдержал и поделился с шефом своими впечатлениями. Посетовал, что сотрудники ПГУ даже не пытаются скрыть пренебрежительного отношения к контрразведчикам, считая их «черной костью». На что генерал Козлов ответил:
— Да, Олег Юрьевич, к сожалению, что есть, то есть. И чванливость, и барская спесь, и снобизм. Сотрудники внешней разведки считают нас рабочим скотом, если не сказать, быдлом. Себя же причисляют к элите. Да, мы, контрразведчики, — тягловые лошади Системы госбезопасности. Трудяги. Они же, разведчики, — «белые воротнички», аристократы Комитета.
Такая ситуация сложилась не вчера, а еще в брежневские времена, когда ПГУ превратилось в клуб «золотой молодежи», членами которого в подавляющем большинстве были отпрыски высшей партноменклатуры. Но причины противостояния между Первым и Вторым главками надо искать не в «сынках», а в разнице статуса и прав, которыми обладают разведчики и контрразведчики.
Демонстрируя свое мнимое превосходство, сотрудники внешней разведки пытаются заглушить свой комплекс неполноценности, который постоянно испытывают перед нами, контрразведчиками. Вот этот комплекс и является первопричиной скрытого противостояния. А высокомерие, кичливость, спесь и надменность разведчиков — лишь следствие.
Ну, посуди сам, может ли какой-нибудь наш разведчик завербовать нашего контрразведчика? Отвечаю: нет, не может, просто не имеет права. Нас же, контрразведчиков, таким правом наделило государство, и пользуемся мы им всегда, как только возникает оперативная необходимость. А на самом деле — вербуем этих снобов из разведки
ПГУ, правда, нашло лазейку, чтобы уйти из-под контроля недремлющего ока контрразведчиков Второго главка. Вначале 1970-х ловкий «деятель» из внешней разведки убедил Андропова, что негоже нам, контрразведчикам, привлекать сотрудников Первого главка к негласному сотрудничеству. Дескать, от этого страдает их самолюбие, происходит ущемление профессиональной гордости, да и вообще снижается эффективность деятельности разведки как таковой…
Бред, конечно, но Юрий Владимирович пошел навстречу пожеланиям ловкача и в ПГУ создали новое, строго законспирированное подразделение — Управление «К», больше известное как Управление внешней контрразведки.
Во главе него поставили самого молодого генерала в системе КГБ СССР — тридцатичетырехлетнего Олега Калугина. Ну и какую пользу государственной безопасности страны принес этот проходимец и вверенное ему управление?
Ровным счетом никакой! За почти 20 лет существования управлением «К» не разоблачен
Впрочем, по-другому и быть не могло — разве мог Калугин-разведчик подозревать своих «товарищей по оружию» в предательстве? Разумеется, нет! Хотя бы из чувства корпоративной солидарности. Но, похоже, Калугин руководствовался не чувствами — заданиями, поступавшими из Лэнгли.
И не смотри на меня, Олег Юрьевич, такими глазами! То, что я тебе сказал, — не мои досужие вымыслы, отнюдь! Не будь Калугин под подозрением в агентурных связях с ЦРУ, его не убрали бы из закордонных «окопов» и не отправили бы на Большую землю на должность заместителя начальника Ленинградского управления КГБ…