Игорь Атаманенко – Контора идёт по следу (страница 22)
В общем, не мне тебе объяснять, ты всё знаешь не хуже меня, сколько преимуществ имеют разведчики перед дипломатами… Потому-то твоя возлюбленная и приняла решение порвать со своим мужем и уйти к тебе… И денег, и почестей больше… Дипломатические рауты, вуаль секретности, зависть подруг…
Кроме того, я уверен, что, когда ты сделал предложение своей подружке жить вместе, как только ты окажешься за границей, она поняла это так, что тебя направляют на работу в США по линии КГБ… Похоже, ей и в голову не приходило, что ты изберешь другой путь!
— Ну а сейчас? Что с ней случилось сейчас?! — сорвавшись на крик, воскликнул Юрченко.
— А сейчас девочка решила, что лучше воробей — то есть муж — в ее руках, нежели сокол — то есть ты — в небе или… неизвестно где… Ты пойми, женщины, в отличие от нас, мужчин, не привыкли жить в мире абстрактных понятий, они привыкли жить в мире определенности и конкретных вещей… Она считает, что сегодня ты не можешь предложить ей ничего определенного! В этом-то причина ее и твоей беды!..
— А попытка самоубийства, она тоже в этом?
— Ну с самоубийством, пожалуй, надо еще разобраться…
— То есть?
— То есть выяснить, не спектакль ли это… Мне кажется, это фарс, разыгранный по сценарию вашей резидентуры, действующей под прикрытием посольства СССР в Монреале. Вы, русские, — мастера мистификаций… В общем, мой тебе совет, Виталий: ты либо проглоти, либо выплюнь, но за щекой не держи! Заметь, совет я даю тебе совершенно искренне, потому что ты мне очень симпатичен… Ладно, поехали отсюда — и так уже массу времени потеряли на все твои амурные дела!..
Едва Майкл успел закончить наставление, как на пороге появились врачи. Переводчик протянул Юрченко и Майклу по три страницы машинописного текста.
— Послушайте, а зачем мне это? — спросил по-английски Юрченко, обращаясь к пожилой женщине в белом халате, которая, по его прикидкам, должна была быть старшей. — Я ничего не понимаю в медицинской терминологии… Вы уж, будьте так добры, растолкуйте мне в двух словах, что необходимо сделать моей сестре сейчас, что — через месяц, а что — через год…
Вместо врача ответил переводчик:
— Пожалуйста! Ваша сестра пыталась покончить с собой, выпив около трехсот граммов концентрата уксусной эссенции… На ее счастье, рядом оказался муж, который и оказал первую помощь пострадавшей… Так сказать, нейтрализовал последствия отравления… Но всё-таки в домашних условиях он всего сделать не смог… Поэтому вашей сестре предстоит операция на пищеводе… В лучшем случае — одна… Возможно, понадобится и повторная… Врачи рекомендовали клинику в Монреале, но она настаивает, чтобы операцию сделали в Советском Союзе…
— Спасибо, очень вам признателен! — потупив голову, произнес Юрченко и нажал кнопку вызова лифта. — Если вы не будете возражать, мы с моим другом спустимся пешком… Пойдем, Майкл!
Юрченко уже успел сделать пару шагов по направлению к лестничному маршу, как шедший рядом Майкл вдруг обернулся, подбежал к двери второго лифта и нажал кнопку вызова. Глядя на светящееся табло, американец барабанил пальцами по стене, приговаривая:
— Ну, давай, давай, давай, поторопись ты, развалюха!
В подошедший лифт молодые люди не вошли — впрыгнули.
— Ну теперь-то, здесь в лифте, где нас никто не может подслушать, ты можешь объяснить, в чем дело, Майкл? Что случилось?
— А случилось то, дорогой мой Виталий, о чем я тебе только что говорил — нас крупно кинули! И сделали это парни из монреальской резидентуры КГБ… Да-да! И не смотри на меня глазами Пятницы — я тебе не Робинзон Крузо… Мы оба с тобой — спецслужбисты, но, слава богу, разной степени доверчивости!
— А что, собственно, произошло, Майкл? Можешь ты наконец объяснить всё по-человечески?!
— Вот сейчас выкатимся на улицу, и объяснять мне тебе ничего не придется… Ты сам всё поймешь… Приехали!
Фэбээровец и Юрченко выбежали на улицу. Водитель «скорой помощи» как раз заводил мотор.
— Полюбуйся на номера «Скорой», Виталий… Это номера, которые выдаются иностранным дипломатическим миссиям, аккредитованным в Канаде… На машине номера русского посольства!
— То есть, Майкл, ты хочешь сказать, что врачи были не канадцами, а русскими, из посольства, так, что ли? Ну, тогда понятно, почему они не проронили ни слова, ведь за них на все наши вопросы отвечал переводчик!
— И ты до сих пор веришь в то, что он — переводчик?! Да он такой же переводчик, как я — президент Соединенных Штатов! Наверняка он — новобранец из монреальской резидентуры КГБ…
— Почему ты так решил, Майкл?
— Да потому, что канадцы, будь они даже трижды переводчиками, не знают, как выглядят значки ФБР… А твои бывшие коллеги, да, знают! Теперь понял? Да, вот еще что, Виталий! — Майкл улыбался уже во весь рот.
— Ты можешь представить себе такую ситуацию, чтобы канадские врачи выдали мне, сотруднику ФБР, медицинское заключение, ведь я его не требовал, не так ли? Я отказываюсь принимать такую утонченную заботу! Заключение было заготовлено заранее, а это свидетельствует о том, что нас, именно
Майкл торжествующе помахал перед носом Юрченко медицинским заключением.
— Почему ты так решил, Майкл?
Юрченко был явно не способен адекватно воспринимать происходящее и задавал риторические, если не глупые, вопросы.
— Да потому, друг мой, что оказать помощь пострадавшей, составить и отпечатать два экземпляра медицинского заключения за двадцать минут физически невозможно. Можешь мне верить — время я прохронометрировал. Кроме того, заключения исполнены не на пишущей машинке — на принтере… Да ты и сам это увидишь, когда придешь в себя…
— Ну и что это для тебя значит, Майкл?
— Не для меня — для нас, Виталий… Мы с тобой сейчас работаем в одной упряжке, не забывай! А значит это вот что: врачи, которых мы с тобой встретили, работают в русском посольстве в Канаде — раз. Не было у твоей Валентины никакого отравления — два. Ей просто никогда не дадут войти в контакт с тобой — три. Наконец, в-четвертых, Виталий, ты действуешь неколлегиально…
— То есть?
— Зачем ты спрятал от меня обнаруженную в газетах записку? Ведь, не спроси я тебя о ней, ты сам вряд ли бы решился показать ее мне, не так ли? Может, ты подумал, что там нечто личное и святое, в чем я не сумею разобраться? Ну, что? Молчишь? Правильно делаешь! Если мы эту записку исследуем на компьютере, тебе сразу станет ясно, что писалась она не под влиянием мгновенно обрушившихся на твою подружку чувств, и не ею одной. А целым коллективом, и довольно продолжительное время… Ну, что? Я могу не продолжать? Думаю, что хватит и этих признаков, указывающих на то, что твоего приезда здесь ждали… Не ожидали они лишь того, что ты приедешь не один, а с охраной…
— Кто же, по-твоему, меня здесь ожидал? — огрызнулся Юрченко.
— Кто-кто… Конечно же, сотрудники резидентуры КГБ в Монреале. Ты же для них… Ну, ты сам знаешь, кто ты для них! Поехали, Виталий, не будем терять времени. Нам здесь делать уже нечего… Да и на подружке своей, мой тебе совет, сегодня же поставь крест… Не сумеешь этого сделать, хуже того, вернешься к ней — всё! Считай, что ты пропал! Эта девочка очень здорово может тебя подвести в будущем. Похлеще, чем сегодня…
— Почему?
— Потому что сегодня она работала по заданию всего лишь резидентуры, действующей «под крышей» русского посольства в Монреале, а представь, как она лихо может тебя подставить, выполняя задание центрального аппарата КГБ, а?.. Так что постарайся ее забыть и не комплексовать. Не ты явился первопричиной ее попытки свести счеты с жизнью… Да и не было их вовсе! Ни суицидных намерений, ни попыток. Весь этот спектакль рассчитан на одного зрителя — на тебя!
— Для чего?
— Да хотя бы для того, чтобы зародить в тебе чувство вины за то, что ты перешел к нам… Чтобы ты призадумался над возможными последствиями: «если уж из-за моих ошибок мои любимые собираются на себя руки накладывать, значит, я действительно делаю что-то не то!» Твои бывшие шефы рассчитывают именно на это!
На самом же деле твое начальство разыгрывает психологический этюд, обрабатывает тебя с одной лишь целью, чтобы ты вернулся обратно в Союз. Потому-то псевдопереводчик с таким вдохновением рассказывал нам сказку о том, что Валентина спит и видит себя на операционном столе клиники в Советском Союзе. Надо же до такого бреда додуматься! Все ваши партийные шишки и дипломаты стремятся даже бородавку удалить за границей, а твоя возлюбленная, надо же, героиня: хочет, чтобы ей пищевод прооперировали на родине, в России…
— Ну и зачем же, по-твоему, руководство КГБ доводит до меня это желание Валентины?
— А очень просто! Чтобы не тайком вывозить тебя отсюда с помощью ваших суперменов из «Альфы», а чтобы ты
Впрочем, с чего это я вдруг назвал ее «твоей»? Такие женщины просто не в состоянии принадлежать кому бы то ни было. Самопожертвование ради кого-то — не их удел. Им чужда сама мысль быть чьей-то собственностью… Они, как кошки, — гуляют сами по себе… И если уж они к кому-то и привязываются на короткое время, то в душе всё равно остаются