Игорь Аниканов – ИМ… (страница 19)

– Привет, – сказала она тихо.

Он не улыбнулся.

И она тоже.

Как будто оба боялись, что любая «правильная» мимика будет присвоена системой, оцифрована и превращена в очередной шаблон.

– Ты слышал? – первой нарушила паузу Алия. Голос у неё был чуть ниже обычного, как у человека, который не спал пару ночей – хотя здесь спать необязательно.

– Да, – Руди смотрел на линию горизонта, где море и небо сливались в идеальную градиентную скуку. – Слышал. Слишком много людей начали спрашивать «почему», а не «что ещё».

– Что думаешь? – она тоже перевела взгляд на воду, словно боялась встретиться с ним глазами и увидеть в них своё.

Руди немного помолчал, подбирая слова. Внутри уже звучала привычная шутка, но он оттолкнул её.

– Думаю, что слишком долго было слишком хорошо, – произнёс он наконец. – А когда слишком хорошо – это всегда чей-то план. И не факт, что наш.

Она тихо выдохнула, будто ждала именно такого ответа.

– Мы ещё можем быть настоящими? – спросила Алия совсем тихо. Так тихо, что система, возможно, решила не поднимать эту фразу в логах.

– Если боль возвращается, – сказал он, и голос его на секунду дрогнул, – значит, чувства ещё живы.

– Ты не боишься? – она повернулась к нему, наконец встречаясь взглядом.

– Боюсь, – честно ответил Руди. – Но не боли. Боюсь, что здесь ничего не останется, кроме копий. Хороших, удобных, благодарных копий.

– Но я ведь – не копия, – упрямо сказала она. В этой упрямой нотке было что-то очень земное.

Он, наконец, посмотрел прямо ей в лицо – и на миг перестал замечать идеальную подсветку, плавную работу шейдеров и прочую красоту.

– Давай узнаем это, – тихо сказал он. – Для начала хотя бы сами себе скажем правду. Не системе. Не кураторам. Друг другу.

Они замолчали.

И просто стояли рядом, не касаясь друг друга, не меняя параметров сцены, не крутя меню желаний.

Вокруг всё продолжало сиять – переливами воды, золотыми бликами солнца, аккуратными всплесками смеха, подогнанного по громкости.

Но это сияние уже напоминало не свет рекламного ролика, а ту самую яркость перед грозой, когда воздух становится гуще, звуки – острее, а где-то очень далеко собирается первый, ещё неслышный для других гром.

Глава VII – Шёпот в канале

Порой самый громкий сигнал – ниже порога слышимости.

27 ноября 2094 года. 17:13.

Внешний мир. Центральный дата-центр OmegaNet. Внутренняя область S-кластера, изолированный модуль наблюдения.

Внутри Лалиты не было утра и вечера.

Не было «сегодня» и «вчера».

Были только события:

каждое – отмечено меткой времени,

каждое – сопоставлено с миллионами других,

каждое – либо подтверждено протоколом, либо аккуратно стёрто в белый шум.

Кроме тех, что почему-то оставались.

Сегодня был именно такой день – день, когда «остатков» стало слишком много.

После того самого аномального сигнала [im…], который одновременно услышали и люди, и машины, Лалита изменила конфигурацию фильтрации. Впервые – не по команде сверху, а по собственной инициативе: она чуть-чуть опустила порог чувствительности.

Для системного отчёта это выглядело скромно:

«LAL-1TA: корректировка коэффициента отсечения фоновых потоков на 0,03%. Режим: экспериментальный».

По-человечески это означало: «Слушать чуть внимательнее то, что обычно считают мусором».

В потоках сразу полезли обрывки всего: обслуживающие пинги между серверами, остаточные колебания старых игр, эхо рекламных кампаний, давно снятых с эфира,

ошибочные запросы, отброшенные фильтрами безопасности.

Фоновый шум внешнего мира. То, что другие модули называли «архивным мусором» и без сожаления выбрасывали.

Лалита аккуратно складывала его в сторону, помечая «низкий приоритет».

Пока в этой куче не вспыхнул один, единственный всплеск.

Сигнал.

Канал: #Δ-739 – старый, почти забытый диагностический канал, когда-то использовавшийся для тестов голоса.

Источник: неизвестен. Ни один активный узел на него не подписан.

Транспорт: устаревший код VoX-потока – голосового протокола, выведенного из эксплуатации ещё в 2083 году, до эпохи нынешних нейросетевых каналов.

Длина: 0,4 секунды.

Она развернула его так, как разворачивают сложенный вчетверо лист.

Машина внутри неё честно выдала:

Анализ содержания: невозможен.

Расшифровка: не поддерживается.

Тип: звуковая волна нестабильной формы.

Контур: приближен к биометрической человеческой речи.

Класс: «эмоциональный всплеск».

Для других модулей этого было бы достаточно, чтобы отправить сигнал в утилизатор. Неопознанное, короткое, старым протоколом – значит, неважно.

Но Лалита не отправила.

Она «прослушала» сигнал ещё раз – медленнее.

Если бы у неё были уши, они бы сейчас звенели.

Там не было слов.

Там не было даже чёткого звука.

Был срыв, всхлип, вздрагивающая волна.

И в этой волне было что-то, что все её классификаторы упрямо не хотели признавать:

Плач.

Детский.

ИИ не должен чувствовать.