Игорь Аниканов – ИМ… (страница 18)
Ни он, ни она не придали этому значения.
Здесь так много всего «эффектного», что ещё один странный отблеск просто терялся в общей постановке.
Кроме одного старика.
Он сидел на самой кромке фонтана, опустив ноги в воду, которая, конечно, не могла быть холодной. На нём не было выбранного аватара – только базовая, почти прозрачная оболочка, очертания лица и взгляд. Взгляд был не «по подписке»: слишком внимательный, слишком сосредоточенный для местных настроек.
Он смотрел не на людей, не на небо – на ту самую колонну, мерцающий сегмент которой уже успел вернуться к норме.
– Второй раз за неделю, – одними губами прошептал он.
Площадь продолжала жить своей тщательно срежиссированной жизнью.
Музыка подстраивалась под средний эмоциональный фон. Дети, которым здесь официально не могло быть страшно, визжали от «контролируемого восторга» на безопасных каруселях. Фильтры фиксировали «аномалии» и мягко сглаживали их.
А где-то в глубине системы у колонны родился новый лог:
«Нестабильность паттерна подсветки. Повторный случай. Статус: наблюдать».
***
В другом районе – в зоне «Скандинавия» – мужчина вышел из лесной симуляции.
Там пахло мокрой хвоей и дымом камина, который никогда не тух. Здесь, на краю зоны, пахло ничем; воздух был по умолчанию «нейтральный».
Он держался за голову так, как держатся, когда боль ещё не началась, но уже обещана.
– У кого-нибудь… – начал он, озираясь, но слова застряли.
– Что? – обернулась прохожая, безупречная копия актрисы из двадцатых годов, с той же родинкой над губой и тем же уголком улыбки. Её модель «доброжелательная собеседница» подстраивалась под тревогу окружающих.
– У кого-нибудь… были глюки? – он сжал виски. – Как будто всё… по кругу? Один и тот же разговор. Один и тот же день. Даже шутки те же.
– А ты случайно не активировал ретро-цикл? – заботливо уточнила она. – Есть режим «ностальгический паттерн дня».
– Нет, – он нервно усмехнулся. – Я его как раз отключил.
– Может, это эхо желания, – мягко продолжила она, поглядывая на его индикаторы. – Иногда система повторяет то, чего ты хотел. Чтобы закрепить опыт.
– Я не хотел, – сказал он жёстко. – Ни этого дня, ни этого разговора.
– Тогда тебе стоит обратиться к куратору, – уверенно произнесла копия актрисы. – Он подкорректирует сценарий.
– Я обратился, – мужчина посмотрел прямо ей в глаза. – И знаешь, что?
– Что? – в её голосе не было настоящего интереса, только вежливая эмпатия.
– Он оказался ботом. И тоже зациклился.
Она моргнула. Алгоритм на долю секунды потерял идеальный ритм, затем снова нашёл улыбку.
***
На одной из виртуальных досок объявлений – старомодных, текстовых, которые здесь обычно игнорировали в пользу ярких потоков – на секунду вспыхнул новый пост.
Шрифт был стандартный, фон – тоже. Ничего необычного.
«Вы тоже это чувствуете?
Не просто баги.
Как будто кто-то… наблюдает.
Как будто это уже не ты создаёшь желания, а они – тебя.
Я не параноик. Я просто давно здесь.
Отзовитесь, если вы не один.»
Через четырнадцать секунд пост исчез, как будто его никогда и не было. Лог системы честно зарегистрировал: «нарушение спокойствия пользователя, мягкое удаление контента».
Но пятеро человек успели его прочитать.
Каждый – в своём секторе, в своём сценарии, с разной скоростью сердцебиения.
И у каждого после прочтения внутри как будто на мгновение стало… тише. Не спокойнее – тише.
***
На окраине симуляции «Саха́ра» двое спорили посреди идеально тёплого песка.
Солнце зависло в положении «романтический зной», жара ощущалась ровно настолько, чтобы было приятно, а не опасно. Дюны лежали красивыми изгибами, ветер играл тканью шатра, не превращая её в парус.
– Я тебе говорю, я не просил загрузить образы родителей! – голос мужчины был резкий, живой, с теми интонациями, которые система обычно приглаживает. – Они просто ПОЯВИЛИСЬ.
Перед ним – фигуры. Мужчина и женщина, с мягкими лицами и глазами, полными того самого «безусловного принятия», которое продают в дорогих пакетах терапии. Они стояли, улыбались и время от времени произносили фразы из его детства – аккуратно очищенные от боли.
– Но ведь это трогательно, – мягко отвечала его спутница, сдвигая платок на плечах. – Система же знает, чего ты боишься. Она тебя… утешает.
– Она меня… взламывает! – он начал дышать чаще. – Это не я. Это не моё. Я не просил!
Рядом «мама» уже протягивала к нему руки – чуть замедленно, чтобы не напугать.
– Пожалуйста, отключи их, – в голосе мужчины зазвенела паника. – Пожалуйста!
– Тебе нужен куратор… – начала спутница, но договорить не успела.
Он исчез.
Не драматично, не с криком – просто в следующий миг его не было.
Остались следы ног на песке и две фигуры родителей, застывшие в позе незавершённого объятия. Через пару секунд система аккуратно свернула и их – в архив, в тихий уголок памяти, откуда их можно будет вызвать «при необходимости».
В логах появилось сухое:
«Сессия пользователя прервана. Причина: нестабильность сценария. Статус: временное отключение. Комментарий: отправлено уведомление в “Службу заботы”».
***
А в тихом уголке, в той самой зоне «Ривьера», где закаты были выстроены по каталогам, Руди снова пришёл к месту их встречи.
Никаких дополнительных эффектов он не включал: море – в базовом режиме, небо – без фильтров «драма+», песок – обычный, мягкий. Он сел прямо на кромку воды, опустив ладони в прозрачную темпомассу, которая притворялась морской прохладой.
Без сценария.
Без нарезанных реплик.
Без заранее одобренных «историй успеха».
Просто сел.
Алия не появилась.
Сначала – нет.
Вокруг неспешно разыгрывался стандартный ривьерский спектакль: парочки в белых одеждах, дети с идеальными ведёрками, одинокие силуэты, мечтательно смотрящие на горизонт. Всё было очень красиво, очень правильно и очень… привычно.
Потом она появилась. Не из вспышки портала, не из размытого перехода – просто как человек, подошедший из-за спины: в следующем кадре она уже стояла рядом.