Игорь Ан – Войнушка (страница 1)
Игорь Ан
Войнушка
Войнушка
Пролог
Визг тормозов на пандусе вывел Таню из сонного состояния. Смена только началась, а на то, чтобы втянуться в работу, требовалось время.
«Опять алкаша с язвенной бог подкинул», – проползла в голове ленивая мысль.
Дверь распахнулась от удара каталки, и сгорбленная спина медбрата заполнила тесноту приемного покоя.
– Что там? – спросила Таня, намеренно не употребив «кто».
Медбрат развернулся, глянул на неё безумными глазами. Искаженное гневом лицо отпечаталось в памяти Тани на многие дни.
Она заглянула через плечо.
На каталке под заляпанной кровью простыней лежало маленькое хрупкое тельце.
– Девочка, десять-одиннадцать лет, – чуть задыхаясь начал тараторить медбрат. – Резаные раны на руках, отсутствуют три ногтя на пальцах правой ноги, на запястьях гематомы, предположительно следы от веревки, дышит, без сознания, истощена, требуется срочное переливание, нужна третья группа!
– Господи, – пробормотала Таня, на автомате, не глядя, записывая вводную в блокнот. – Кто ж ее так? Неужели родители?
Медбрат оттеснил Таню, протискиваясь дальше в сторону коридора.
– Где врач? – гаркнул он на Таню. Та вздрогнула, не отрываясь глядя на неподвижное тело. – Чего стоишь?!
На ватных ногах Таня метнулась к двери, выскочила. Закричала так, чтобы её услышали в приемной. Она звала доктора, слава богу, сегодня дежурный врач – хирург.
Пациентку увезли в операционную, а Таня дрожащими руками взяла телефонную трубку и набрала записанный на клочке бумаги номер: недавно звонил мужчина, просил перезвонить, если вдруг привезут девочку.
Закончив короткий разговор, почти на автомате, Таня положила трубку.
Перед глазами стояло изможденное лицо девочки с закрытыми глазами. Растрепанные волосы, приклеившиеся к плечам, к худющей шее. Длинные светлые локоны, почти по пояс. «Людка бы позавидовала таким», – подумала Таня, но тут же отбросила мысли о младшей дочери. Слишком неуместными они сейчас казались. Некоторое время Таня просто сидела, ничего не видя и не слыша.
Прошло минут двадцать, наконец пришел медбрат, принес последние новости: девочка в сознание так и не пришла, оставалось надеяться, что Борис Константинович справится. Он хирург от бога, хоть и много пьет. А как тут не пить, когда такое видеть приходится? Сказал это все скороговоркой и тут же нырнул обратно в хлопнувшие за его спиной распашные двустворчатые двери.
Таня сунула руку под стойку, где хранилась крохотная темная бутылочка с настойкой, но остановилась.
В приемный покой вошел мужчина.
– Что у вас? – рассеяно спросила Таня.
– У меня дочь пропала. – Тане показалось, она слышит голос с того света. – Мне звонили, сказали, к вам привезли.
– Это ваша дочь? Что вы с ней сделали?!
Мужчина ошарашено уставился на Таню.
– Я… я… – пробормотал он. – Я ищу дочь. Она пропала.
– Простите! Простите, ради бога. В голове всё перепуталось. Да, конечно, это я вам звонила. Как вас зовут?
– Алексей.
– Алексей, вы фото принесли?
Мужчина порылся во внутреннем кармане, достал бумажник, стал быстро что-то искать. Из раскрытого кармашка портмоне выпало два снимка. Мужчина резко наклонился, подобрал оба. На секунду уставился на старое, чуть выцветшее фото.
Таня успела разглядеть на нем молодую женщину с годовалым ребенком на руках. Снимок был сделан крупным планом, и в ярком солнечном свете выделялись три крупные родинки на левой щечке у малышки. Таня попыталась вспомнить, как лежала на каталке девочка. Да, левую щеку она точно видела. Никаких родинок не было – значит не она.
Но мужчина убрал фото младенца и протянул другое.
Таня забрала снимок, стала рассматривать девчушку. Ей было лет девять-десять. Пухлые щечки, короткие каштановые волосы, веселые жизнерадостные глаза и дурацкий огромный бант на макушке. Такие сооружают детям лет четырех-пяти.
– Давно делали снимок? – спросила Таня, пытаясь сообразить, похожа ли девочка на пациентку.
– Два месяца назад.
Таня старалась представить, могла ли так вытянуться и исхудать девочка за два месяца. Порой дети очень быстро растут. Организм восприимчив к переменам. Ей казалось, что девочка похожа, разве что скулы у этой широковаты, но пациентку она могла и не разглядеть. Была бы девочка в сознании, опознала бы по глазам. На фото были карие, огромные, казалось, бездонные. Но привезенная девочка глаз не открывала. Волосы! Таня вдруг поняла, что у поступившей они светлые. Могли, конечно, выгореть за лето, но длина…
– Точно два месяца назад фотографировали?
– Да, – ответил мужчина. – Это она? – с какой-то тоской спросил он. Было видно, что он устал. Глаза запали, синяки вокруг – словно труп ходячий. – Ну же! Не молчите! – закричал он.
– Нет, – выдохнула Таня. – Точно не она. Вам повезло, гражданин.
Гражданин схватился за голову и принялся ходить от стены к стене. Фото дочери он так и не выпустил. Безумие, казалось, разливается вокруг него густыми и вязкими волнами.
– Повезло? – тихо спросил он, глядя перед собой ничего не видящими глазами. – Повезло, вы считаете?
Мужчина замер посреди приемного покоя, затем развернулся и вышел.
Глава 1
Костя сидел за столом и ковырял вилкой в картофельной размазне, что вчера вечером приготовил отец. Есть не хотелось. Уже больше недели Костя не мог прийти в себя после той передачи по радио.
Тесную кухню хрущевки наполняла вонь прокисшего мусора. Отец забыл вынести его с утра, а Костя еще не выходил из дома.
Подцепив кончиком вилки пюре, Костя задумчиво на него уставился, скривился и стряхнул обратно в тарелку. Как такое вообще можно есть? Вилку он положил рядом, стиснул ладонями виски. Длинные каштановые вихры пробились меж пальцев и теперь торчали клочками, лезли в глаза.
Из головы не шли слова диктора:
От воспоминаний забурчал живот, а скулы свело судорогой.
«Мать стоит на перроне, готовится отправиться в командировку, так она это называла. На самом деле воевать в Чечню. До отправления поезда несколько минут. Отец держит Натку за руку, молчит. Натка жмется к матери, а он стоит чуть в стороне. Он тоже уже все сказал. До крика, до слез умолял не уезжать. Но кто послушает его – четырнадцатилетнего пацана? И все же нечего ей делать на этой войне. Без нее разве не справятся? Мать смотрит на него с легкой улыбкой, а глаза серьезные, словно извиняется за что-то…»
Костя с досады ударил кулаком по столу.
«Как они могли остановиться?! Как посмели так поступить?! Соглашение о выводе войск? Да они просто сдались! Проклятая война! Проклятые чеченские сепаратисты! Почему? Ну почему все так? Так не честно!»
Тарелка подпрыгнула, а несчастная вилка свалилась на пол, брякнула, закатилась под табурет.
Из комнаты прибежала Натка.
– Костик, что-то упало?
– Все в порядке, – как можно спокойней произнес Костя, массируя голову. – Иди, занимайся своими делами.
Сестра недоверчиво на него посмотрела, моргнула ярко-зелеными глазищами, развернулась и убежала к себе.
Натке было всего девять, и она еще не до конца осознавала, что произошло. Иногда подходила к старшему брату, жаловалась, что скучает. В такие минуты он обнимал ее, гладил по тёмно-каштановым волосам и говорил, что все будет хорошо. Самого же выворачивало наизнанку от обиды и бессилия. Хотелось орать на всех, кто был поблизости или просто в пустоту. Иногда хотелось выйти на улицу и нарваться на неприятности. Тогда бы он мог выплеснуть накопившуюся боль, выместить свою злобу на ком-нибудь.