Игорь Акимушкин – Мир животных: Птицы. Рыбы, земноводные и пресмыкающиеся (страница 17)

Достраивают, перестраивают или подновляют гнездо цапли-супруги сообща и без ссор.

Скоро голубоватое с зеленью яичко появляется в нем. Насиживают почти месяц по очереди с первого яйца. Через два дня в гнезде уже второе яйцо, еще через два — третье. И так до пяти. Но редко им удается вырастить больше трех птенцов: вороны у цапель воруют много яиц, особенно там, где место беспокойное, где люди мешают птицам без страха заниматься разведением потомства. Напуганные цапли улетят, а вороны тут как тут.

И семейные ссоры губят малых птенцов. Не супружеские, а между братьями и сестрами: старшие бьют, теснят младших, могут и совсем из гнезда вытолкнуть.

Цапли-родители ведут себя чинно: встречаясь у гнезда, вежливо приветствуют друг друга. Прилетевший взъерошивает перья на голове, словно шляпу приподнял в вежливом «здрасьте!». Сидящий на гнезде возносит клюв к небу. Ну и возгласы приветственные при этом тоже слышатся…

А вот дети у серых цапель довольно бесцеремонны. Грубо хватают родителей клювами за перья и тянут вниз. Жадны до пищи. Родители поскорее спешат их накормить. Принесенную в желудках рыбу (у цапель зобов нет) отрыгивают им прямо в клювы. А когда птенцы подрастут, цапли выбрасывают свои рыбные приношения на край гнезда.

Но вот месяц позади, молодые цапли выбрались из гнезда. С ветки на ветку перепархивают. Родители кормят их еще месяц, пока дети не научатся летать. Как научатся, только их и видели: разлетятся в разные стороны, и далеко. Родителей и знать не хотят.

Через два года — юность их скоротечна — молодые цапли на себе испытают бремя неблагодарных родительских забот и нести будут его долго: четверть века, до глубокой старости.

В научной литературе ведутся споры о вреде и пользе цапель для рыбного хозяйства. Несколько слов об этом полезно сказать.

Прежде колонии цапель всюду в Европе процветали. За обладание ими феодалы даже вели войны с соседями. Так называемые «сражения из-за цапель». Цапли были любимой дичью для соколиных охот. Разорять и убивать их простым смертным не разрешалось, наказания были суровые, позднее немалые штрафы.

А как рыба? Не страдало ли ее благополучие от привилегированных цапель? Нет, рыбы тогда всюду в реках и озерах было изобилие.

Цапля ловит рыбу только мелкую, в хозяйстве маловажную — сорную, длиной не больше чем в ладонь. Клюв в воду неглубоко погружает. Не ныряет. Рыба ей чаще попадается больная, заразная для рыбных стай.

Да и рыбы ей надо лишь граммов сто на день, но килограмма полтора на гнездо, когда птенцы подрастут. Еще граммов двести вредных для рыбных мальков насекомых: личинок плавунцов, стрекоз.

А сколько мышей ест цапля! Опять польза от нее.

Полезность другого рода — помет. Он удобряет водоемы: много планктона в таких водоемах. А это пища для рыбных мальков.

Но справедливости ради надо сказать: есть и некоторый вред от цапель — из-за того же полезного для водоемов помета. Он едкий и убивает многие растения под гнездами цапель, но не всякие: крапива выживает.

Когда цапля купается, вода вокруг сереет, словно от пыли. Цапли не смазывают перо жиром. Они его припудривают. У цапель, а также у голубей, страусов, дроф и некоторых других птиц на груди и в иных местах (на животе, по бокам гузки, у абу-маркубов — на спине) спрятаны под перьями пучки очень ломкого пуха (у большинства цапель их не менее трех пар). Концы его постоянно крошатся на микроскопические роговые чешуйки, в тысячу раз мельче миллиметра. Цапля, подцепив этот порошок клювом и когтями, посыпает им перья.

Без пудры она просто погибла бы! От рыбьей слизи перо слипается. Пудра эту слизь впитывает. Тогда цапля зазубренным когтем среднего пальца, как гребнем, счищает с себя мокрую пудру и вместе с нею всю грязь, прилипшую к перьям.

В наших широтах и долготах ближайший родич серой цапли — рыжая. В общем серо-бурая, с охристо-рыжими тонами, особенно на шее и груди. Обитает в основном в степных и пустынных районах на юге Европы и Азии (в СССР— на восток до Балхаша и затем лишь на юге Приморья), в Африке и на Мадагаскаре. Селится обычно в густых тростниках. У нее длинные пальцы: по болоту легко ходит. В воде особенно мокнуть не любит, предпочитая кормиться на мелких местах. Гнездится на кустах, в камышах, в ивняке. Птенцы, немного подросшие, когда их потревожат на гнезде, разбегаются и прячутся в камышах.

Другие цапли того же рода обитают на всех континентах, кроме Антарктиды, разумеется, и на многих островах. Великан среди них — цапля-голиаф. 1,4 метра ее рост. Родина голенастых голиафов — болота Тропической Африки. Здесь они живут уединенно, неколониально.

Южноазиатские императорская и суматранская цапли в росте и силе голиафу уступают не намного.

Североамериканская серая цапля, чернобрюхая и немного крупнее нашей, знаменита токовыми играми и боями на зимовках, которые видел во Флориде и описал еще в прошлом веке известный американский орнитолог Одюбон. На восходе солнца, как тетерева, самцы слетаются на песчаные отмели, кричат, ходят важно, церемонно, как только цапли умеют, дерутся. Смертельные, казалось бы, удары клювов противники ловко парируют умелыми фехтовальными приемами. Мертвых и покалеченных, говорит Одюбон, после этих дуэлей он не находил. На гнездовьях таких боев (которые, возможно, и плод фантазии Одюбона) американские орнитологи не наблюдали, видели только довольно мирный ритуал, похожий на тот, что в обычае у наших серых цапель.

Мода на украшения чуть было не погубила всех белых цапель на всех реках, озерах и болотах от Америки до Австралии. Веками уничтожали их ради пучка белых перьев, украшавших кивера и шлемы военных. Особенно много белоснежных султанов поставляла европейским дворянам и туркам в ту пору Венгрия. На рубеже нашего и минувшего веков полюбились и дамам шикарные эгретки, длинные «рассученные» брачные перья на спине белых цапель. Началось поистине глобальное их избиение! Из одной лишь Венесуэлы только в Лондон, центр мировой торговли драгоценным пером, ежегодно вывозили 1,5 миллиона их шкурок. Платили дорого: 32 доллара за пучок эгреток весом в унцию.

«В 1902 году в Лондоне было продано 1608 пакетов перьев белых цапель. Каждый пакет весил приблизительно 30 унций, все пакеты вместе — почти 48 240 унций. Чтобы получить одну унцию перьев, нужно убить четырех цапель» (Хельмут Крамер).

1902 год — время еще не самой бойкой торговли. Она уже почти исчерпала естественные запасы своего товара: белых цапель всюду осталось мало. Там, где прежде их били миллионами, и тысячи теперь не могли добыть.

Мода на эгретки прошла. Международные соглашения взяли под охрану несчастных птиц. Восстановлены за последние десятилетия колонии белых цапель даже в Западной Европе. Малые белые цапли, которых избивали так же алчно, как и больших, довольно обычные теперь птицы на рисовых полях Франции, в болотах Камарга и кое-где в Испании. Гнездятся они в Венгрии, где к началу века их всех перебили. У нас малые белые цапли живут на юге Украины, на Кавказе, в Нижнем Поволжье, в Средней Азии. Большие — там же (кроме Закавказья и Крыма), а также и на Дальнем Востоке. Большая белая цапля почти вдвое крупнее малой. Род больших белых цапель представлен на Земле одним видом, малых — шестью: в Южной Азии, на Мадагаскаре, в Африке и в обеих Америках. Не всегда они белые, попадаются и темные. Это не подвиды, а «цветовые фазы», как у пантеры и ягуарунди.

Большая белая цапля (некоторые орнитологи относят ее к тому же роду, что и малую белую) обитает на обширной территории: в Америке — от юга США до Аргентины, в Африке — к югу от Сахары, Мадагаскар, на юге Азии — от Турции до Индонезии, в Австралии (местами и в Европе, как уже было сказано). Но почти всюду она редка. Малая белая на нее очень похожа, но много меньше, кроме того, вокруг глаз у нее по черному кольцу (у большой — желтое). Гнездятся обе в тростниках у воды или тут же, в густых приозерных и речных зарослях на деревьях (это типично для малой белой цапли). С середины апреля уже насиживают яйца.

Серая и многие другие цапли охотятся обычно так: стоит в воде на достаточно глубоком месте и ждет, когда какая-нибудь рыбешка или лягушка подплывет поближе. Тогда молниеносно выбрасывает клюв и хватает ее. Пройдется немного, если место оказалось недобычливым или перепугала она здесь всю свою добычу, и опять замрет в терпеливом ожидании охотничьей удачи.

Малая белая цапля промышляет насекомых, лягушек и рыб в воде более мелкой. Обычно не ждет, когда они подплывут, а, осторожно переставляя ноги-трости, вышагивает по болотинам. Замрет, высмотрит, кого можно съесть, и подбирается к нему незаметно, потом быстро кидается вперед и хватает клювом. Или баламутит ил ногами, выискивая разную мелочь. И по берегу бродит в поисках съедобного, по полям, лугам. Редко одна, обычно несколько малых белых цапель или стайка их охотятся вместе.

Большая белая кричит редко. Голос ее — «грубый, хриплый треск». Малая любит покричать: голос — каркающее «арк-арк-арк».

Про американскую малую белую цаплю рассказывают, что она замрет в неглубокой воде с нацеленным вниз клювом и медленно шевелит желтыми пальцами, рыб подманивает! Как только они подплывут желтых «червячков» получше рассмотреть, хватает их клювом.