Ифэн Ши – Выстрел (страница 9)

– В каждой сильной команде должен иметься свой “бог снайперской стрельбы”, – объяснял Брат Сом. – Ты уже однажды совершил невероятный выстрел, подробности сейчас не важны.

Из этих соображений он специально для меня скачал мини-приложение, в котором на экране плясала еле различимая человеческим глазом маленькая черная точка, и я должен был ее поймать с помощью курсора.

Мы выдержали все это каким-то чудом. Так продолжалось до тех пор, пока однажды на выходных, когда мы, забившись каждый в свою комнату общежития, сначала тренировали навыки стрельбы, а затем бег по карте, Медвежонка громко не стошнило в полиэтиленовый пакет после двадцати часов сидения перед экраном с головокружительными 3D-картинками. Блюя в пакет, он все же заметил неожиданное нападение Брата Сома и застрелил его. После этого, неся в руках тот самый пакет с мягкой массой из лапши быстрого приготовления, крекеров и гнилых мандаринов, он явился ко мне в комнату со словами:

– Мы готовы.

Медвежонок обратил мое внимание на то, что его реакция в данной ситуации указывает, что наши боевые тактические навыки уже превратились в инстинкты, и теперь остается только проверить результаты в реальном бою. Он говорил очень спокойно, однако у меня защемило сердце. Я вдруг подумал: «Черт возьми, неужели это то самое, к чему мы стремимся? Неужели мы действительно сможем добиться славы и богатства, просто играя в игры?» Едва успев мелькнуть у меня в голове, эта мысль тут же была оборвана вернувшимся из туалета Братом Сомом. Раскинув руки, он заключил нас в объятия, прижав к своей колышущейся потной груди, и объявил:

– Я согласен с Медвежонком. Братья, пора возвращаться в большой мир!

После этого мы для начала сходили в баню, где каждый смыл с себя по четверти кило грязи; затем мы пошли в столовую, где жадно проглотили по несколько порций риса с жареным мясом и овощами. Только когда мутный диск солнца уже клонился к горизонту, мы неторопливо направились к западным воротам университета. Один день в горах – что несколько месяцев среди людей: помню, когда мы только ушли в свое «затворничество», народ по улицам ходил в шортах и шлепках, а теперь листья на деревьях гинкго перед женским общежитием пожелтели и пожухли и лились с деревьев золотым дождем при каждом дуновении ветра. Вечерний туман покрывал все вокруг; вскоре мы снова миновали ряды одноэтажных построек, пересекли сточную канаву и опять оказались перед плотно закрытыми железными воротами, окрашенными в красный цвет.

Все тот же скрипящий голос: «Твою ж мать, это снова вы!»

Оказавшись внутри, мы не стали никуда торопиться. Сидя перед экранами компьютеров, мы спокойно наблюдали, как новые игроки заходят в сеть. Сейчас все их движения казались слишком медленными, а боевые тактики изобиловали слабыми местами. Подождав еще некоторое время, мы заметили следы команды «Пруд с лотосами» в локальной сети, после чего Брат Сом отправил нам сообщение: «Приступаем».

То сражение было жестким, от каждого раунда темнело в глазах. В этот раз Кондом сразу вступил в игру, и наша с ним попытка придушить друг друга, конечно же, стала гвоздем программы. Стыдно это признавать, но до настоящего момента никто из нас троих по отдельности все еще не был для него достойным соперником, однако при разыгрывании «большинство против меньшинства» было трудно утверждать, кто сильнее, а кто слабее. Предвидя такое развитие ситуации, Брат Сом заранее разработал новую тактику боя: как только начинается перестрелка, нужно быстро ликвидировать двух помощников Кондома, а затем взять в окружение его самого. Нам удалось реализовать эту тактику достаточно решительно, в результате чего ни Циркуль, ни Штангенциркуль из «Пруда с лотосами» не могли обеспечить Кондому эффективную поддержку, будто оказавшись в одной из многочисленных театральных постановок о знаменитом войне Люй Бу периода Сражающихся царств. Иногда мы пользовались слабыми местами противника, чтобы уничтожить его, а иногда Кондом в одиночку менял ход событий. В бомбоубежище царила гробовая тишина – никто раньше никогда не видел, чтобы Кондом оказался в таком щекотливом положении, ведь, в конце концов, даже если бы мы выиграли, это была бы победа в неравном бою. Испытали мы радость или разочарование, когда матч закончился? Игра проходила слишком напряженно, мы даже забыли подсчитывать очки и узнали о своем поражении, только когда компьютер вывел общую статистику. Победителем снова стал Кондом. Однако, в отличие от прошлого раза, когда нас просто разгромили в пух и прах, в этот раз наши команды оказались, похоже, весьма близки по своим силам. Если бы в одном раунде я чуть крепче держал свою винтовку, а Медвежонку удалось бы своим маневром обмануть противника в другом, то исход матча мог оказаться совсем другим. Брат Сом, кажется, был очень доволен даже таким результатом: направляясь в сторону туалета, он прошел мимо нас и ободряюще похлопал каждого по плечу. Медвежонок же, наоборот, в ярости отшвырнул от себя мышку, чем напомнил о своем все еще детском возрасте.

Что касается меня, я реагировал на все совсем по-другому. Не знаю, с какого точно момента, но мое сердце наполнилось разочарованием, похожим на ощущение невесомости, когда долго падаешь с большой высоты…

Это состояние привело меня в замешательство, поэтому я схватил со стола Брата Сома сигареты, бросил Медвежонка одного в зале и вышел. Оказавшись наверху, я обнаружил глубокую ночь, луна была такой же яркой и полной, как в прошлый раз. Я зажег сигарету, сделал затяжку и тут же закашлялся.

Рядом промелькнул черный силуэт, и ко мне снова подошел мужчина, похожий на богомола. Пока он не успел открыть свой грязный рот, я вручил ему сигарету. Похоже, он не узнал меня и принялся со мной болтать, размахивая своими тонкими серповидными руками. Он спросил, студент ли я; я ответил – да. Он спросил, кто привел меня сюда; я ответил – Брат Сом. Он спросил, что я ел сегодня на ужин; я ответил – свиные ребрышки с рисом. До этого момента диалог протекал вполне нормально, пока вдруг он не пошел в своих вопросах на второй круг: «Студент?», «Кто привел сюда?», «Что ел на ужин?» – и повторял он эти вопросы очень настойчиво. Обычно в разговорах такого не случается, так что я предположил, что натолкнулся на психически больного. Я сделал два шага назад, он сделал два шага вперед; мне нестерпимо захотелось убежать, но я побоялся его разозлить и застыл на месте, растерянно уставившись на него.

В этот самый момент я услышать рядом голос: «Отойди».

Богомол выругался: «Твою ж мать», – но сразу же втянул голову в плечи и побежал к воротам, похожий на куклу-марионетку. Обернувшись, я увидел, как из темноты выступает огромный «шкаф» – тоже толстяк, но еще более внушительный, чем Брат Сом; ростом где-то метр девяносто, с широченными плечами, на которые можно было поставить по бочке квашеных овощей. Стоя передо мной, он опирался одной рукой на подоконник, как будто только так он мог предотвратить громоподобное падение своей плоти на землю.

Это был Кондом. Хотя мы с ним никогда раньше даже парой слов не перебросились, представляться сейчас не было нужды. Между игроками существует естественное молчаливое взаимопонимание. Я достал сигарету и протянул ему; он словно бы ее и не заметил, но вытащил из заднего кармана своих штанов бутылку колы на пятьсот миллилитров, зажал ее двумя пальцами, оттопырив похожий на морковку мизинец, – бульк-бульк-бульк – и сделал три глотка. Закончив пить, он громко отрыгнул, будто паровоз, подъезжающий к станции.

Затем он сказал: «Стреляешь лучше».

Я сказал: «Тренировался».

Он сказал: «Но до меня еще далеко».

Я заупрямился: «Не так уж и далеко… Я два раза тебя убил».

Он улыбнулся, по толстому лицу пошла рябь, словно волна, медленно распространяющаяся по воде: «Ты не обратил внимания, что сегодня мои техника и меткость были другими?»

Мое сердце замерло. Действительно, так и есть: раньше он атаковал стремительно и напрямую, одним выстрелом в голову, в этот же раз было слишком много лишних колебаний; хотя он двигался очень легко, он как-то упустил момент открыть стрельбу, что дало нам возможность завершить маневр и взять его в окружение. Конечно, большинство людей вряд ли смогли бы увидеть эту разницу – предположу, что даже Брат Сом и Медвежонок ничего не заметили, – но так как именно мне было поручено нанести смертельный удар, я пристально наблюдал за его действиями, поэтому и смог кое-что почуять.

Подумав об этом, я сердито спросил: «Ты специально издеваешься над нами?»

– Да не злись ты! – он снова улыбнулся, волна снова прокатилась по телу, брови поползли наверх. – «Кошка играет с мышкой» – такая манера ведения боя слишком легкомысленна, это не мой стиль.

Я продолжил допытываться: «Что ты хочешь сказать?» Он ответил: «Я боюсь только одного человека, и я думал, что он тебе помогает». Я остолбенел, еле выдохнув из себя: «Кто?» Он произнес: «”Василий”».

Но потом Кондом покачал головой: «Вероятно, я ошибся. Он сегодня не пришел».

6

Услышав имя «Василий», я версии 2001 года не почувствовал никакой связи со своим прошлым, никакой фатальной предопределенности.

Я подумал, что это всего лишь еще один странный никнейм, не более того. А если уж говорить про сетевые ник неймы, то в их странности нет ничего странного. Помню, тогда только начался первый учебный год в университете, и у некоторых деревенщин из нашей группы открылись глаза на мир, когда они узнали, что в Японии существует фамилия «Восунцзы» (кит.: «мой внук, потомок»; прим.пер.), и они все дружно решили под этим именем принять участие в онлайн-голосовании «Десять лучших учителей». Моментально личные страницы учителей заполнились поклонниками с именами «Восунцзы механика», «Восунцзы интегральное исчисление» и тому подобными. Это отражало любовь и уважение студентов, поэтому большинство преподавателей были не против. Разозлился только плешивый доцент теоретической физики. Он не нападал ни на кого другого, кроме студента-японца по имени Восунцзы Чжэнсюнь, которого вышвырнул из своего класса.