Ифэн Ши – Выстрел (страница 10)

Японская братва была очень оскорблена: «Это настоящая японская фамилия. Еще у нас есть фамилия Восунцзыши» (кит.: «рынок моего внука»; прим.пер.).

– Мне все равно, какие у вас там фамилии, – отчеканил доцент. – Вы должны знать мои имя и фамилию и обращаться ко мне по моему имени Ли Чжэнсюн, а не по дурацкому прозвищу!

Именно по вышеупомянутой причине моя первая реакция на этого «Василия» была довольно-таки презрительной. Возмущенный пренебрежительным отношением к себе, я цокнул языком и щелчком среднего пальца отбросил окурок. Когда пепел последними искрами рассыпался по подоконнику, мой мозг словно пронзил луч света, подсветив некий смутный образ, пока еще не сформировавшийся в цельную картину. Я посмотрел на Кондома – выражение его лица не изменилось, если там вообще было какое-то выражение. Я попросил его объясниться.

Он сказал: «Помнишь, как в прошлый раз ты снес мне голову?» Я сказал: «Помню. После этого ты сразу же отступил». Он сказал: «А ты знаешь, почему?» Я сказал: «Как раз хотел тебя спросить». Он сказал: «Не потому, что я тебя испугался, а потому, что, и я абсолютно в этом уверен, тот выстрел сделал не ты».

Я снова лишился дара речи. Затем Кондом, не обращая внимания на то, слушаю я его или нет, рассказал мне историю своего конфликта с «Василием». Его голос был низким, темп речи – размеренным, словно он вспоминал старого знакомого, которого не видел много лет.

Проведя небольшое исследование, можно выяснить, что история китайского Интернета началась в 1987 году – некий научный исследователь по имени Цянь Тяньбай отправил в Федеративную Республику Германии электронное письмо, содержание которого призывало «преодолеть Великую Китайскую стену и выйти в мир». В то же время другая половина немцев пытался преодолеть Берлинскую стену и убежать в мир по другую сторону этой стены. Относительно данного исторического события установление гегемонии Кондома над миром компьютерных игр случилось не намного позже. Он был одним из первых, кто перешел на масштабные шутеры; затем он сошел с собственноручно созданного пьедестала и целиком погрузился в темный мир уличных интернет-клубов. Причина была в том, что по мере распространения Интернета игровой мир наводнили любители, как это случилось и с хакерами. Мастера теперь выходили не из круга «академиков» с высшим образованием, мастерами теперь становились самородки «с полей», так сказать. Отношение Кондома к этому феномену было таким же, как у чувствующих закат своей эпохи преступников:

– Крутые и знаменитые не боятся серьезных заварушек – они боятся шестнадцати-семнадцатилетних салаг.

Именно тот опыт и сотворил сегодняшнего Кондома. Когда игроки старшего поколения, вступившие на этот путь одновременно с ним, были один за другим отброшены на песчаные отмели волной игроков нового поколения, только он, словно великое божество, остался стоять непоколебимо, день за днем продолжая оттачивать свое мастерство. Однако благодаря такому настрою в Кондоме произошли едва заметные изменения: он больше не был одержим победами, но, как Дугу Цюбай из романов о боевых искусствах, жаждал встретить достойного противника, который помог бы ему и дальше получать радость от мира компьютерных игр. Когда я услышал такое от Кондома, меня охватила печаль – а что еще остается делать толстяку под сто пятьдесят кило с незаконченной магистратурой, кроме как играть в игры?

«Василий», можно сказать, появился в самый удачный момент. Как-то вечером, примерно год назад, Кондом также наблюдал за матчем со стороны, когда младшие члены команды настоятельно попросили его присоединиться к игре; только он вышел на карту, как тут же оказался убит.

– После этого я прикончил его, а потом он снова прикончил меня. Я пристрелил его, он пристрелил меня, – так описал эту встречу Кондом. Судя по однообразию формулировок, мыслительный процесс Кондома как будто находился в застое, однако его лицо продолжало ходить ходуном, словно морские волны без курса.

Таким образом, тем, с кем у Кондома происходило взаимное «прикончил-пристрелил», был «Василий» – неизвестно откуда взявшийся и не принадлежащий ни одной команде игрок. Он входил в сеть незаметно, словно призрак, но стиль его игры был невероятно прямолинейным, почти прозрачным. Оказавшись в ситуации «один на один», он часто сам добровольно выходил на открытое пространство и ждал, пока противник высунет нос из своего убежища, чтобы тут же выполнить дальний выстрел. Это был стиль игры отчаянного сорвиголовы, простой и беспощадный. Выбор оружия «Василия» также был чрезвычайно прост: как только заканчивался начальный этап перестрелки на пистолетах, он вооружался однозарядной снайперской винтовкой, стрелявшей метко просто до безобразия. «Василий» мог выстрелить, когда вокруг «сверкали молнии и громыхал гром», мог стрелять сквозь плотную завесу массированного огня, и, конечно же, был еще его фирменный выстрел во время прыжка… Когда звучал его выстрел, кто-то обязательно оказывался убит, причем непременно выстрелом в голову. Несмотря на все прилагаемые усилия и на то, что в их поединках победа попеременно доставалась то одному, то другому, Кондом четко осознавал, что лично его победы – чистая случайность.

До этого дня он встретил совсем немного игроков, кого бы он завербовал в свои ученики. Говорить о встрече достойного противника вообще не приходилось, поэтому с самой первой их встречи в игре он принялся искать «Василия». Резко прекратив игру, он встал из-за компьютера и огляделся. В интернет-клубе царила мертвая тишина. Его жест не был провокацией, это был знак уважения одного мастера другому, а также выражение желания познакомиться лично. Как древние Бо Я и Цзы Ци, взаимно уважавшие и ценившие друг друга. Я вспомнил, как в мой первый раз в «Подземелье», когда я снес голову Кондому, он тоже поднялся со своего места; заметив это, Брат Сом помахал ему рукой и указал на меня.

Однако «Василий» никак себя не обозначил, спрятавшись в повисшей тишине, как капля воды в водовороте бури.

Противник не хочет показываться на глаза или не знает существующих правил? Трудно сказать. Не только в тот день, но и в последующие дни Кондом продолжал снисходительно подниматься во второй раз, в третий… Противник за все это время так и не отозвался, заставляя Кондома стоять у всех на виду, словно железный столб. Это было весьма унизительно, но еще более невыносимым для Кондома после десяти дней ожесточенных сражений без определения явного лидера стало то, что однажды «Василий» просто исчез из интернет-клуба. Он ушел незаметно и больше никогда там не появлялся.

Можно представить, какой удар это нанесло Кондому: единственный достойный противник исчезает в неизвестном направлении, и ты вдруг остаешься один в мучительной пустоте. Именно по этой причине, когда спустя долгое время Кондому опять размозжил голову выстрел из снайперской винтовки, его первой реакцией был восторг – он решил, что «Василий» вернулся. Сегодня вечером он снова дал мне шанс, надеясь через меня выманить «Василия». Но, к сожалению, как он уже и сказал, «Василий» не появился.

Кондом снова обратился ко мне: «Забыл тебе сказать, то его имя…»

Я брякнул: «Имя советского снайпера?»

Кондом скользнул по мне взглядом: «А ты много знаешь».

Сказав это, он отвернулся и направился вовнутрь, похожий на внезапно ожившую толстую стену; без него двор стал выглядеть намного больше. Я на мгновение задержался, будто пытаясь ухватить что-то ускользающее, а затем произнес: «Мы уже два раза пересекались. Можешь сказать, на что мне обратить внимание?»

Кондом обернулся и задал встречный вопрос: «Ты можешь сказать, как был выполнен тот выстрел?»

Я покачал головой: «Если бы я знал, разве ты смог бы выиграть?»

Он рассмеялся: «Вот тебе и ответ. Если бы ты знал, разве я посмел бы обучать тебя?»

Его последние несколько слов, произнесенные со вздохом, прозвучали так, словно всплыли из-под земли. Я застыл на месте, ощущая, как время остановилось, как будто запечатанное в кристалл янтаря. Придя в себя, я обнаружил все тот же свет луны и наблюдающего за мной из темноты человека-богомола. Я не пошел обратно к туннелю; я приоткрыл ворота и быстро проскользнул наружу, где тут же столкнулся лбом ко лбу с Братом Сомом, который выходил помочиться. Мимоходом я засунул пачку сигарет обратно ему в карман.

После этого я ходил словно в тумане. И дело было точно не в «Василии». Вплоть до сегодняшнего дня у меня не было никакого личного контакта с этим человеком. Мое потерянное состояние было связано только со мной: слова Кондома подтвердили мое определенное суждение в отношении самого себя – если для игр нужен природный талант, то у меня, к сожалению, этого таланта было явно недостаточно.

Долгое время я пребывал в состоянии достижения своего «потолка» в компьютерных играх, и вот теперь я понял, что «потолок» этот не преодолеть упорным трудом. Если дано, значит дано; если не дано, значит не дано, и нет смысла рассуждать об этом. Такое понимание заставило меня не только почувствовать, что я трачу время зря, но и одновременно с этим осознать ограниченность человеческой жизни. Если вы когда-либо тоже были одержимы чем-то, вы наверняка сможете понять, какой тяжелый удар я перенес тогда. Пожалуй, каждому рано или поздно приходится смириться с судьбой; вот так и я принял свою судьбу в играх.