Ифэн Ши – Выстрел (страница 1)
Ифэн Ши
Выстрел
Василий Зайцев – герой Советского Союза, самый легендарный снайпер времен Второй мировой войны. В битве за Сталинград, также известной как «Стальная мясорубка», он затаился на поле боя и из своего укрытия расстрелял в общей сложности 225 немецких захватчиков… Что действительно прославило Василия, так это то, что он застрелил Хайнца Торвальда, полковника СС благородного происхождения и главного инструктора немецкой снайперской школы.
1
Впервые о снайпере Василии я услышал более 20 лет назад.
В то время я учился в старших классах средней школы и вовсю предавался удовлетворению своих тайных постыдных желаний. Имея весьма ограниченные ресурсы, я мог рассчитывать только на цветные картинки в популярных журналах, если вдруг ночью захотел бы «разрядить обойму». То был один из редких периодов в моей жизни, когда я читал достаточно много. Однажды, воспользовавшись моментом, когда школьный библиотекарь отвлеклась, я засунул себе в портфель выпуск журнала «Хуаньцю Дяньин», на обложке которого красовалась японская модель и актриса Риэ Миядзава. На фотографии Риэ была одета в купальник с высокими вырезами на бедрах, и я очень волновался, что пожилая дама за стойкой выдачи книг догадается о моих истинных намерениях, если я возьму этот журнал в открытую.
Члену ученического комитета так опозориться ни в коем случае было нельзя.
Нет нужды говорить о том, как приятно мне было тем вечером. Имея немного взъерошенный вид, но пребывая в прекрасном расположении духа, я причмокнул губами и раскрыл журнал, чтобы почитать, что же написано в нем. Было еще очень рано. В этой комнате площадью 12 квадратных метров, при свете крошечной лампы на письменном столе я думал, что впереди у меня еще уйма времени, которое можно потратить впустую. Именно тогда в журнальной статье, рассказывающей о предстоящих съемках американского блокбастера «Враг у ворот», я прочитал о некоем «снайпере Василии» – прототипе главного героя фильма. Сначала эта история не произвела на меня никакого особого впечатления, однако, когда я закрыл журнал и отсутствующим взглядом уставился на яркую вольфрамовую нить лампочки, мне явилось видение. Мягкий электрический свет превратился в летящие по пасмурному небу хлопья снега, а поверхность стола раскинулась необъятными равнинами на берегах реки Волги. Я был там один, шел против ветра, и душа была преисполнена идеалов. Те идеалы были возвышенными и красивыми; я вытер лицо рукой, и мне показалось, что глаза увлажнились.
Описанные выше переживания можно объяснить колебанием гормонов у мальчишки после мастурбации, но я по сей день размышляю вот о чем: все ли люди хоть раз в жизни сталкивались с ощущением, что помимо твоего истинного «я» есть другое «я», более достойное существования?
В следующую секунду видение рассеялось. Из соседней комнаты донесся нервный голос матери. Она всегда икала, когда была раздражена или куда-то торопилась.
2
Прошлое кажется вполне заурядным, но если попробовать проникнуть в него поглубже, оно откроется необъятным морем. Спустя много лет я снова услышал о Василии. То было лето 2018 года. Я лежал на полу квартиры в многоквартирном жилом комплексе «Тунлифорния» в Пекине и играл в Honour of Kings на своем мобильном телефоне, вцепившись в него обеими руками. Игру прервал звонок. Я нетерпеливо сбросил его. Человек на другом конце проявил настойчивость и позвонил опять. Это привело к тому, что я подвергся жестокой атаке врага и был уничтожен им за секунду.
Я злобно нажал на кнопку «ответить», и из телефона тут же раздался голос Цзян Ми. Она без стеснения заявила, что ей нужна от меня «маленькая услуга». Ситуация следующая: ее филиппинская няня, настоящий профессионал своего дела, должна обязательно отдыхать в выходной день, а у Цзян Ми сегодня внезапное деловое мероприятие «высочайшего уровня важности», в результате чего некому присмотреть за ее сыном – прилетевшим из Америки малышом Беном.
– Я перебрала в голове всех своих знакомых и поняла, что только тебе делать все равно нечего, – добавила Цзян Ми.
Я знал: если эта дамочка уже приняла решение, она без какого-либо снисхождения отправит своего щенка ко мне есть и пить задарма, даже зная, что я едва могу прокормить сам себя. Плюс, эта ситуация ставила передо мной другой сложный вопрос: какое определение дать моим отношениям с ребенком, рожденным моей бывшей девушкой и ее бывшим мужем?
Выслушав две мои попытки выразить свое возмущение, она придавила меня вопросом:
– Что такое? Ты чем-то недоволен?
– Нет-нет-нет! – уклонился я от ответа. – Я лишь подумал, что рабочие дела – не какой-то там пустяк.
– Это правильное отношение к вопросу, – и она повесила трубку.
Подойдя через пятнадцать минут к входу в жилой комплекс, я довольно быстро обнаружил теслу Цзян Ми. Помню, когда в прошлый раз она вернулась на родину, она обосновалась в «Центральном коттеджном поселке» недалеко от аэропорта – просторное Шестое транспортное кольцо связало наши места обитания, передвигаться туда-сюда на машине было очень удобно. Она сняла солнцезащитные очки, оглядела улицу и затем повернулась ко мне:
– Ты такой бледный, словно тебя только что из утробы вытащили.
Прикрывая глаза от солнца ладонью, я посмотрел на высунувшуюся из люка машины всклокоченную голову. Это, должно быть, и есть «малыш Бен». Довольно красивый внешне, да и взгляд, озирающийся по сторонам, кажется вполне смышлёным. Следовало признать: даже если мы с Цзян Ми взялись делать общих детей, у нас вряд ли бы получился такой исключительный продукт.
– How are you? – поприветствовал я ребенка на языке его страны.
– А ты, значит, и есть Люй? – ответил он мне на языке нашей страны.
Цзян Ми затянула сына обратно в машину и велела ему взять свой школьный портфель. Попутно она бросила мне фразу, что я ни в коем случае не должен позволить ребенку поверить, будто та жизнь, которой я живу, – нормальная жизнь. Я спросил: «Тебе не кажется, что ты уже перегибаешь палку со своей злостью?»
Проигнорировав мои слова, она снова надела очки и нажала кнопку поднятия стекла на дверце машины. Пока темное стекло медленно ехало вверх, закрывая ее лицо от меня, падающий в машину солнечный луч преломился и осветил морщинки по обеим сторонам ее носа, сделав их чересчур глубокими. Увы, она тоже постарела. Хотя она ухаживала за собой и в целом выглядела все еще очень хорошо, она стала больше пользоваться косметикой. Минуту спустя электроприводное купе бесшумно уехало, оставив меня и мальчишку растерянно стоять на улице.
День в компании Бена прошел весьма приятно.
Дети, вообще-то, все умеют притворяться ангелами, хотя по сути своей это исчадия ада; особенно хорошо они умеют себя вести и быть крайне вежливыми, когда им приходится какое-то время жить бок о бок с посторонним человеком. Хотя у меня нет опыта воспитания детей, одну истину я понимаю абсолютно четко: самый лучший способ порадовать ребенка – позволить ему делать то, что обычно ему не позволяют делать. В конце концов, что может быть дороже свободы? К тому же, вряд ли какой-нибудь ученик начальной школы стремится к свободе в ее подлинном смысле. Поэтому, после того, как я предложил Бену пообедать в Макдональдсе вместо того, чтобы заказать специально для него доставку «здоровой и легкой», но совершенно безвкусной еды, он, похоже, начал относиться ко мне, как к своему «бро».
Когда вся вредная еда была съедена, а домашнее задание – выполнено, мы, как и ожидалось, впали в скуку. Конечно, я мог включить компьютер и позволить парню самому полазить в Интернете, вот только я опасался, что он может обнаружить на моем жестком диске определенные игрушки, из-за которых возникла бы неловкость. Я уж было хотел позвонить Цзян Ми, но, взглянув на время, понял, что прошло всего чуть больше двух часов, как она привезла сына ко мне. Поторопить ее забрать ребенка прямо сейчас выглядело бы очень оскорбительно. Обидеть Цзян Ми я не боялся, мы уже не раз причиняли боль друг другу, но кого обидел малыш Бен? Глядя на бледно-голубые тоненькие вены под кожей ребенка, я вдруг почувствовал, как мое сердце защемило от нежности.
Я потрепал его по голове: «Пошли».
– Куда?
– Развлечемся немного.
Через двадцать минут мы с Беном вышли из метро и, не поднимаясь на поверхность, вошли в огромный торговый комплекс. Это высотное здание весьма своеобразной формы было построено два года назад и сейчас стояло полупустым, как и другие торговые центры, не выдержавшие удара, нанесенного Интернет-торговлей. На самом верхнем этаже комплекса, в углу, располагался игровой зал с оглушительно ревущей в нем музыкой. Я затянул туда парня и отсканировал штрих-код, чтобы купить несколько десятков игровых жетонов.
Когда я был ненамного старше Бена, подобного рода заведение у меня в городе называлось «монетным залом», и находилось оно в здании, выходящим окнами на улицу, которое уездный дом культуры передал по контракту какому-то местному «авторитету». В зале стояло около дюжины старых игровых автоматов, в которые надо было бросать монеты-жетоны; поговаривали, что все эти автоматы были вывезены из провинции Гуандун. На них можно было играть только в «Троецарствие» или в «Битву динозавров». Еще была разновидность маджонга «на раздевание»: если тебе повезло, и вышли «большие три дракона», то красавица на экране тут же обнажала свои бедра. Пока мы, мелкие хулиганы, толпились перед экранами автоматов и бешено жали на их кнопки, рядом группа местной шпаны играла в бильярд, а из расположенного чуть подальше видеосалона доносились либо звуки мордобоя, либо эротические стоны. Иногда любители бильярда подходили нетвердой походкой к нам со словами: «Братцы, дайте две монетки». Кто не давал, тот получал звонкую оплеуху, а кто давал, но желаемое бедро на экране автомата с маджонгом так и не появлялось, с тем же успехом получал свою. Если бы моя мать, икая, зашла ко мне в комнату и застукала меня за моими вечерними развлечениями, я получил бы точно такую же оплеуху единолично.