Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Зависимость (страница 7)
По теме игнорирования запросов духа высказывался ещё Ф. М. Достоевский устами Разумихина в романе «Преступление и наказание». «Всё у них потому, что "среда заела", – и ничего больше!» – восклицал Разумихин. Тем, кто мыслит категориями «среда заела», не нужна «живая душа», они через живой процесс пытаются перескочить с помощью одной логики. Но логика предугадает два-три случая, а их – миллион. Получается, что этот миллион отрезают и всё сводят к вопросу о комфорте. «Самое лёгкое разрешение задачи! Соблазнительно ясно, и думать не надо! Главное – думать не надо! Вся жизненная тайна на двух печатных листках умещается!» – говорит Разумихин. Можно ли сказать, что ход размышления в фильме «Мудрость, сокрытая в травме» не идёт подобным путём?
Конечно, улучшение социальных условий, как кто-то склонен считать, может помочь кому-то избежать наркотизации. Но, как справедливо заметил преподобноисповедник Сергий (Сребрянский), «никакие парламенты и республики сами по себе души человеческой, а стало быть, и жизни не переделают: грязь духовная останется грязью при всяких правлениях. Эта переделка души и жизни человечества – дело религии и совести, а не внешних форм жизни»[31]. А святитель Лука (Войно-Ясенецкий) замечает: «злые намерения могут прийти на сердце человеку даже тогда, когда он имеет абсолютно всё необходимое и живёт в самых справедливых условиях»[32]. Каким бы сытым ни был человек, он может всё равно продолжать искать чего-то ещё большего и изысканного. Он может быть эгоистом и в райских условиях, но он же может оставаться на высоте духа и в условиях ужасных.
Само по себе благосостояние не избавляет человека от наркотизации и провала в прочие аддикции. Эта мысль подкрепляется исследованиями. Так, в России «с 2000-х гг. фактор уровня образования родителей постепенно утрачивает своё значение, а уровня дохода, наоборот, усилил влияние: доля детей, пробовавших наркотики, из обеспеченных семей превышала показатели наркопроб детей из семей с низким достатком (32 %). К 2010-м гг. доля потребителей из бедных семей (23 %) стала несколько превышать долю из богатых (17 %), а к 2018 г. доли из бедных и богатых семей выровнялись (11,5 %)»[33].
Чувство вины и прощение
В фильме «Мудрость, сокрытая в травме», помимо прочего, специфически ставится вопрос о чувстве вины. В конце фильма заключённые пропевают слова «no shame» – «никакого стыда». Не отклоняясь подробно в тему вины, дадим о ней несколько кратких комментариев.
Для чего пил пьяница из сказки Экзюпери «Маленький принц»? Он пил, чтобы забыть, что ему совестно, а совестно ему было от того, что он пьёт. Есть, как можно предположить, различные техники «избавления от чувства вины». Возможно, у этих техник есть протестантские корни, ведь в протестантизме прощение понимается как то, что человек объявляется не имеющим греха[34].
В православном мировоззрении идея прощения неразрывно связана с идеей внутреннего изменения человека. В покаянии человек совершает внутренний «переворот» и как бы разрывает связь с тем, кем он был когда-то. То есть разрывает связь с греховным навыком, влекущим его к новым погружениям в страстные влечения. Мимоходом стоит сказать, что попытка объявить человека не имеющим вины сама по себе не исцеляет его ни от ПТСР, ни от греховного навыка. Может, на время человек и испытает чувство искусственно сконструированного облегчения, но со временем неисцелённая болячка возьмёт своё. Чувство вины (пусть даже и объявленное кем-то как несуществующее) толкает людей топить свою память в алкоголе, глушить её наркотиками.
Трактовка, которая даётся чувству вины в фильме «Мудрость, сокрытая в травме», разбирается в видео, о котором сказано чуть ниже. Если не будет глубокого покаяния и реальных изменений в жизни, чувство вины не будет снято. Чувство вины – конструктивное чувство, которое ведёт к положительным изменениям в жизни. Если они наступают, если те предпосылки, которые ранее толкали человека на грех, уходят, то уходит и чувство вины: оно справилось со своей задачей. Если реальных изменений в жизни не наступает, а состояние человека пытаются облегчить с помощью психологических игр и специфических интерпретаций прошлого опыта, то мышление человека искажается, он входит в изменённое состояние сознания. Исказив себя один раз, чтобы не мучиться памятью о прошлом, он вынужден идти по жизни далее без возможности её адекватно понять.
В реальной жизни слова «ты ни в чём не виноват» – не работают. Комментарии о том, почему не работают, приводятся в материалах, представленных ниже. Впрочем, есть один конкретный момент, когда эти слова возможны. Речь идёт о ситуации, когда вследствие своего поступка или вследствие того, что выдались трудные условия жизни, человек считает себя никчёмным. И не только таким считает себя, но и активно глушит себя различными ПАВ, разрывает человеческие контакты, даже если с кем-то и вступает в более-менее близкие отношения. Он считает, что такой изверг, как он, недостоин ничего хорошего. Если в такой ситуации сказать человеку, что он ни в чём не виноват, его душа может с этим не согласиться (см. далее источник 1), так как на совести у человека могут быть серьёзные деяния, вплоть до пролития крови (источники 2, 3).
Понятие о субъектности личности
Да, травмы случаются, но не стоит абсолютизировать их значение. Тот, кто снимает с себя ответственность за происходящее с ним («я принимаю наркотики, потому что травмирован матерью» и т. п.), соглашается со своей ролью пассивного объекта. Объект – это то, что принимает внешние воздействия. А субъект – это человек на высших ступенях развития своей личности, который подходит к жизни творчески и не считает себя «песчинкой» в несправедливых обстоятельствах. К такой субъектности мы и должны стремиться. Задача терапии, как её определяют некоторые авторы, и состоит в том, чтобы помочь человеку сделать два дела: выйти из положения объекта и – подняться до уровня субъекта. Человек, стоящий в позиции субъектности, относительно легко справляется с негативными идеями, посещающими его сознание. Он не заражается ими окончательно, у него получается извергнуть их из себя, он не раскачивается ими до состояния саморазрушения.
Спускаясь вниз по своеобразной лестнице психического здоровья, один исследователь располагает на низших уровнях того, кто пропитан неврозом. Такой человек, попадая в колею негативной идеи, испытывает затруднения с выходом из неё, он застревает в ней. Ещё ниже встречаемся с уровнем психопатий – болезненных искривлений характера. Если взгляд опустить ещё ниже, там – уровень психоза. На этом уровне субъектность поражена, как пишет исследователь, «в крайней степени».
Спускаясь всё ниже и ниже, человек всё более утрачивает свою субъектность, переходя в пассивное, объектное состояние. Чем ниже уровень его нахождения на этой лестнице, тем более он видит себя зависимым от внешних воздействий. А также – от импульсов, поступающих изнутри (например, от желания пуститься «во все тяжкие» или проявить агрессию). Чтобы помочь такому человеку, нужно не столько учить его бороться с конкретными желаниями проявить агрессию и пр. (хотя и учиться проявлять силу воли такому человеку крайне необходимо), сколько помочь ему подняться по шкале «здоровья» до уровня субъектности: тогда он сам сможет найти возможность выйти из потока разлагающих его эмоций.