Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Родители. Дети. Воспитание (страница 30)
И потому он сделал вид, что не заметил тона, с которым были сказаны слова, и повел себя так, как если бы слова были вопросом интересующего технологией изготовления крестов человека. И священник вполне серьезно сказал, что крест, по его мнению, скорее всего, выполнен с применением технологии напыления.
Серьезный ответ, данный с уважением к собеседнику, озадачил ребят. Торжествующая улыбка пропала. Насмешка вроде как бы и не удалась. Священник повернулся и пошел своей дорогой. Вдруг вдогонку ему донеслось: «Такое золото, наверное, можно ногтем сковырнуть!..».
Если бы осудить мальчишку и принять мнение, что фраза была брошена с целью уколоть и обидеть, то оставалось два варианта. Либо молчаливо уходить «во своя си» под гогот ребят. Либо вступить в полемику с учетом приведенных выше рисков. Священник повернулся к мальчику и отнесся к его реплике, как к серьезному вопросу, на который можно дать серьезный же ответ: да, мол, позолота со временем стирается. Такая форма ответа лишила мальчишек плацдарма для дальнейшего наставления. Хотя, как считает священник, может, ему все сказанное о мотивации мальчишек и показалось, а на самом деле они «ничего такого» и не имели в виду. Но как бы там ни было, расстались хорошо, обменявшись доброжелательными взглядами.
Доброе слово
Если человек помнит о принципе неосуждения, то для него может открыться внутренний путь к тому, чтобы стать готовым сказать доброе слово. А доброе слово могущественное влияние может оказать на душу.
На этот счет уже упоминалась глава из книги «Отец Арсений», которая так и называется «Доброе слово». В этой истории, рассказанной медсестрой Любочкой, описывалось, как непослушный ребенок, каким она была, был перевоспитан силой доброго слова. Эту главу можно дополнить еще некоторыми мыслями и примерами.
Как-то одному заключенному, получившему пожизненное заключение (вначале был приговорен к расстрелу, потом расстрел был заменен на пожизненное заключение), одна женщина прислала письмо, в котором назвала его сыночком. Заключенный рассказывал, что долго плакал потому, что его от рождения никто так не называл (к тому же он и родителя своего не помнил). Находясь в заключении, он болел туберкулезом и другими болезнями. Но вследствие получения письма, ему так стало тепло и хорошо, что он «за одну ночь выздоровел»[69]. «Ты знаешь цену слову? – писал другой заключенный. Доброму слову. …От одного доброго взгляда в мою глухомань исчезает запах параши в углу»[70].
О том, что такая реакция заключенных на доброе слово может быть искренней и правдивой, можно заключить из опыта Ф. М. Достоевского – великого знатока человеческих душ (преподобный Иустин (Попович) называл Достоевского пророком и апостолом славянства[71]).
Как известно, Достоевский знает о психологическом состоянии узников не по наслышке. Писатель имел свой личный опыт отбывания наказания в месте лишения свободы. Этот опыт он передает своему читателю в книге «Записки из мертвого дома». В этой книге писатель рассказывает, в частности, об арестантах, что «человеческое обращение может очеловечить даже такого, на котором давно уже потускнел образ божий. С этими-то «несчастными» и надо обращаться наиболее по-человечески. Это спасение и радость их».
Это наблюдение можно сопоставить с образом Сони, – героини романа «Преступление и наказание». Как было сказано выше, Соня поехала на каторгу, чтобы не разлучаться с Раскольниковым, которого полюбила.
У Раскольникова, находящего в конфликтной ситуации с каторжанами (один из них чуть было не убил его), был неразрешимый вопрос. Он не понимал, почему каторжане так полюбили Соню? Она перед ними не заискивала, встречали они ее редко, денег она им не давала и особых услуг не оказывала. И тем не менее они все ее знали. Постепенно между ними и Соней завязались более близкие отношения. Она писала и отправляла письма их родным. У Сони, по указанию заключенных, оставляли для них вещи их приезжавшие родственники. Когда Соня приходила на общие работы, чтобы повидаться с Раскольниковым, то они все снимали шапки и кланялись ей. Этому маленькому и худенькому созданию грубые клейменные каторжники говорили: «Матушка, Софья Семеновна, мать ты наша, нежная, болезная!» Она улыбалась им и кланялась, и они любили, когда она им улыбалась. «Они любили даже ее походку, оборачивались посмотреть ей вслед, как она идет, и хвалили ее; хвалили ее даже за то, что она такая маленькая, даже уж не знали, за что похвалить. К ней даже ходили лечиться».
Руку Сони, как уже было сказано, Раскольников некоторое время брал с отвращением. Но однажды в нем проснулась любовь. И они стояли, взявшись за руки. «Они оба были бледны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновленного будущего, полного воскресения в новую жизнь. Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого».
Когда Раскольников вернулся в казармы, ему показалось, «что как будто все каторжные, бывшие враги его, уже глядели на него иначе. Он даже сам заговаривал с ними, и ему отвечали ласково. …но ведь так и должно было быть: разве не должно теперь все измениться?».
И надо сказать, что реакция каторжан на поведение Сони и внутренне изменившегося Раскольникова могла быть и не придумана писателем. Так, например, в жизнеописании преподобноисповедницы Параскевы (Матиешиной) рассказывалось о том отношении, которое к ней проявляли ссыльные. В 1931 году, в период гонений на веру, она была приговорена к высылке в Казахстан. В Казахстане она была определена на должность поварихи. Готовила еду она для большой рабочей артели, которая состояла из ссыльных. «За проявляемые ею ко всем рабочим (многие из них были еще мальчишками) заботы и сострадание все они называли ее сестрой и в ее присутствии никогда не сквернословили»[72].
О молитве. Постскриптум к третьей части. Дополнительные источники
На этом можно закончить третью часть текстового проекта «Родители и дети». Стоит напомнить, что первые две части проекта были подготовлены на основе бесед, прошедших в центре во имя святителя Василия Великого (центр социальной адаптации для подростков, находящихся в конфликте с законом).
Записи бесед о принципах общения с трудными детьми (вообще, – людьми) и воспитании размещены, в том числе, на сайте Соловецкого монастыря, в разделе «Пастырская страничка», в подразделе «Беседы о проблемах личности».
К записям бесед, на основе которых были подготовлены первые две части проекта («О принципах общения с трудными людьми и воспитании», «Бесполезно ли воспитание») прилагается еще – «Беседа с родителями трудных подростков».
На данную тему сказано было также несколько в цикле бесед «Познать свое призвание и следовать ему» (беседы проходили с ребятами в том же центре). В пунктах 15.а. – 17.а. разбирался отчасти вопрос взаимоотношений родителей и детьми (вопрос разбирался сквозь призму вовлеченности детей в (как нынче принято говорить) аддиктивные реализация (аддикция – приверженность страсти)).
К той же теме относится статья «Компьютерные игры и дети, дети и родители» (http://solovki-monastyr.ru/abba-page/solovki_page/1853/).
О прочих материалах (тексты и записи бесед), в которых рассказывается о взаимоотношениях, в том числе родителей и детей, сквозь призму проблемы зависимого поведения, рассказывается в первой части статьи «Преодоление зависимого поведения» (отдельное название части «Зависимым и их близким: лекции и тексты иеромонаха Прокопия (Пащенко)»; http://solovki-monastyr.ru/abba-page/solovki_page/1729/).
Более подробно в отношении жизненной позиции родителей (и родственников) рассказывается во второй части той же работы (отдельное название второй части «Родственникам, близким» (http://solovki-monastyr.ru/abba-page/solovki_page/2068/).
В текстах, в частности, подчеркивается, что необходим внутренний путь духовного развития самих родителей. Другими словами, если этого внутреннего пути не будет, родители всегда будут расстраиваться, переживать, тревожиться, терзаться и страдать, если не по поводу детей, то по какому-то иному поводу. Только появившаяся связь со Христом, обретение подлинного смысла, взгляд на свою жизнь через призму вечности, позволяет из этого замкнутого круга страданий выйти. Когда человек постигает глубочайший смысл жизни, он понимает, что какие-то сиюминутные достижения целей или их недостижения – это еще не самое главное в жизни. И также он осознает, что у каждого человека есть свой путь, в том числе и у маленького «этого человечка», его сына, дочери. Все мы разные, у каждого – свое мировоззрение, и каждый человек – это целая вселенная.
Родители помогают, но не владеют. Сам Бог не нарушает свободы человека. Известный богослов Лосский В. Н. пишет, что «любовь Бога к человеку так велика, что она не может принуждать, ибо нет любви без уважения. …и классический образ педагога покажется весьма слабым каждому, кто почувствовал в Боге просящего подаяния любви нищего, ждущего у дверей души и никогда не дерзающего их взломать»[73]. Родителям же порой хочется каким-то образом повлиять на ребенка окончательно и бесповоротно, взломать двери его души. В случае же, если взломать двери души не получается, сетуют, говорят, что ничего у них в отношении воспитательного процесса не выходит.