Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Родители. Дети. Воспитание (страница 32)
В цикле «Профилактика отклоняющегося поведения…», в пунктах 1–2, в основном мы разбирали аспекты профилактики отклоняющегося поведения, проблемы воспитания и педагогики. Чтобы понять, как человека воспитывать, надо сначала осознать, как его ломают, как калечит его среда. Только тогда можно конкретно говорить, что человеку необходимо, чтобы избежать катастрофы.
Дети и эпоха постмодерна
Мы начали беседу в фонде Славянской письменности, где разбирали специфику эпохи постмодернизма, но не успели ее закончить. Есть довольно интересная книга профессора Ц. П. Короленко и академика Н. В. Дмитриевой «Homo postmodernus. Психологические и психические нарушения в постмодернистском мире», авторы которой показывают, что корни многих психических дисфункций берут начало в воздействии современной среды. Однако у человека есть возможность противостоять подобному слому. Эпоха постмодерна, внешняя среда и информация, в которой человек существует, формируют определенное мышление и отношение к жизни, создают предпосылки для глубоких психических нарушений.
Когда авторы говорят об эпохе постмодерна, они даже используют такой термин, как андроидная сущность. Они пишут о детях, во взгляде которых присутствует нечто «несвойственное обычным детям». Впечатление от общения с такими детьми может быть описано с помощью образа «глаза рептилии». За внешним обликом просматривается «нечеловеческая андроидная сущность, изображаемая, например, в научно-фантастических литературных произведениях, в кинофильмах о вторжении инопланетян».
Поколение 80-х, которое родилось на стыке, представляет собой, можно сказать, гибрид. Они еще застали эпоху, где сохранялись более-менее классические понятия. Старшее же поколение жило еще в прошлой эпохе, где педагоги и учителя оперировали в «досетевой» реальности [в «сетевую» эпоху не столько важно, каково событие было в действительности, сколько – каким образом оно было представлено в сети; сеть неявно формирует в человеке модели поведения, которые он принимает за свои собственные[76] ]. Тогда важны были понятия честности и ответственности. Предполагалось, что если человек говорит что-то – он говорит правду, а если он сделал что-то не то, то ему должно быть стыдно. Но сейчас – не стыдно. Если раньше убийства совершались по какому-то поводу, пусть абсурдному, но понятному, то сейчас убийство может совершаться просто так. Даже без выворачивания карманов, чтобы забрать деньги. И это надо учитывать.
Кора головного мозга и подкорковые структуры
Мы разбирали 4 аспекта формирования зависимого поведения. Сейчас выпускается огромное количество книг, в том числе американских авторов, где нейробиология представлена в довольно примитивном разрезе. Человека определяют чуть ли не одним нейромедиаторным обменом. На самом деле, человек – это нечто большее, чем просто действие дофамина и серотонина. Тем не менее мы коснёмся немного и нейробиологии.
Часто используемый термин «рептильный мозг» ведет к неправильным выводам. Рептильным мозгом называют часть человеческого мозга, возникновение которого пытаются связать с эволюцией. Считается, что каждый новый «уровень» развивался как следствие эволюции. Лимбический мозг условно управляет нашими эмоциями и инстинктами. Неокортекс связан с мыслями, анализом, участвует в формировании восприятия, интеллекта, управляет логикой, творчеством и воображением. Возникает неверный вывод, что гармонично развитая личность должна подавить эмоциональные импульсы, ведь они исходят, согласно этой модели, из примитивной части мозга.
Что представляет собой наш мозг? Если вспомнить учебники географии, где была нарисована планета Земля в виде бушующей магмы с тоненькая прослойкой сверху литосферных плит, – по сути, это наша подкорковая структура, где бушуют эмоции, рвущиеся наружу, а сверху придавливают лобные доли. А вулканчики – взрывы наших страстей.
Если мы изначально понимаем, что человек – это творение Творца, тогда становится ясно, что в человеке нет ничего лишнего. Другой вопрос, что мы должны облагородить свои хаотизированные стремления. Как сказал Иван Ильин: Волк инстинкта должен добровольно покориться ангелу духа.
Подкорковые структуры можно условно сопоставить, в том числе, со святоотеческим учением о силе «тимос» (в переводе с греческого – горю, пламенею). То есть это та сила напряжения, которая изначально дана человеку, чтобы вести его ко благу.
На любое доброе дело, которое мы хотим сделать, требуется сила напряжения. Но в результате грехопадения мы эту силу стали использовать не для достижения блага, а для своих эгоистических интересов (когда нападаем на ближних, например, чтобы защищать какие-то свои права и так далее).
В идеале святые отцы видели выход из проблемы в бесстрастии, которое звучит по-гречески как апати́я. Не в смысле нашей апа́тии, как безразличия и отрешенности, а когда природные движения души преображены человеком, и сила напряжения становится целеустремленностью, пробивной силой, которой обладал, например, Арцыбушев, о котором мы поговорим позднее. При этом человек уже не приходит в бешенство по любому поводу, а расходует этот внутренний запас в правильном направлении, которое он, в том числе, и сам определяет. Не тело определяет (где взять героин, например), а человек сам себе ставит цели и их достигает.
Когда мы внимательно читаем, стараемся сопоставлять прочитанное с личной жизнью, когда учимся делать выводы и проявлять деятельное внимание к ближнему, сострадание, сопереживание, у нас в результате развиваются структуры коры, лобные доли. То есть, развивается способность регулировать деятельность подкорковых структур.
Человек не определяется инстинктами и импульсивными влечениями
Почему-то вопрос о возможности человека регулировать деятельность мозга, связанную с формированием эмоций и мотивов, все более и более обходят стороной. Нередко в литературе человек обнуляется и, по сути, сводится до уровня животного, детерминируемого набором рефлексов.
О том, насколько спорными могут быть взгляды, низводящие человека на уровень животного, определяемого набором рефлексов, мы с паломниками обсуждали в рамках цикла лекций «Остаться человеком: офисы, мегаполисы, концлагеря». В четвертой части этого цикла (одна из основных тем – человек, находящийся под воздействием экстремальных ситуаций) мы рассматривали книгу известного постмодернистского автора[77], утверждающего, что в концлагере Освенцим ставить вопрос о человеческом достоинстве – даже неприлично.
По его мнению, в экстремальной ситуации люди очень быстро приходят в состояние деградации. Так и Фрейд был убежден, что люди в состоянии голода очень быстро утрачивают свои индивидуальные различия и возвращаются к уровню животных инстинктов. И действительно, те, у кого в жизни не было ничего кроме работы, сна и еды, к этому состоянию быстро приходили. Однако люди, которые обладали способность сопереживать, любить, которые были воспитаны в определенной культуре поведения, – даже в концентрационном лагере Освенцим не теряли человеческое лицо.
Несмотря на свою известность, автор почему-то не обратил внимания на такие книги, как книги Кристины Живульской «Я пережила Освенцим», Йосефа Якубовича «Освенцим тоже город», «Побег из Освенцима» (книга, написанная нашими военнопленными). Мы также разбирали книгу девушки из еврейской семьи, воспитанную, в том числе, и христианскими мотивами, – Этти Хиллесум «Я никогда и нигде не умру» (в беседах разбирались и иные источники).
Авторы этих книг не скатились к физиологическому уровню существования, не обнулились до уровня «голого существования». У них, применительно к разбираемой теме, оставалась активной система саморегуляции поведения. Они совершали осмысленный выбор, находясь посреди экстремальной ситуации, навязывающей определенный «животный» стиль поведения. И отчасти вследствие сохранения способности совершать разумный выбор, они, можно сказать, и остались живы.