Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Работа и духовная жизнь (страница 40)
Известный психиатр Бруно Беттельгейм так же пытался анализировать выживание людей в экстремальной среде и писал не только о концлагере. Механизмы регрессии личности, действовавшие в концлагерях, действуют и в открытом гражданском обществе, где мы должны по идее прийти к пониманию самих себя.
Его книга «Просвещенное сердце» оптимистична, но и пессимистична одновременно. В конце книги автор признается, что не знает выхода. Он описал все возможные стратегии, которые наблюдал в лагере, но его финальный вывод – все человеческие стратегии приводят к регрессии в такой обстановке, как лагерная. Но ведь принципы подавления личности, обкатанные в лагерях, все более распространяются в жизни современной (см. лекции и тексты проекта «Остаться человеком: Офисы, мегаполисы, концлагеря»).
Человека погружают в аномальную среду, противоречащую его внутренним ритмам, и он постепенно теряет себя и перестает существовать как личность. Попытка сохранить чувство идентичности через чувство собственной исключительности помогает на каком-то этапе, но глобально – только губит. То есть чтобы «не раствориться», человек пытается зафиксироваться на мысли, что он – особенный. Но тогда он стает на тропу, идя по которой, рискует разорвать свои социальные связи.
Одно из главных условий гибели человека – разрыв социальных контактов. Пока у человека есть социальные контакты, он способен держаться на плаву. Человек, который пытается подогреть чувство собственной идентичности через чувство собственной исключительности, разрывает свои социальные контакты еще глубже, больше отдаляется от людей. Или, например, начинает концентрироваться на спорте, начинает принимать участие в мероприятиях типа Iron man. На каком-то этапе эта стратегия вроде бы и вырывает человека на время из офисной «мозгодерки», но на длинной дистанции возникает риск порабощения уже самому Iron man.
В аддиктологии, которую можно назвать наукой о страстях, есть термин «фиксация». Человек, занимаясь какой-то деятельностью, фиксируется на ней и по сути формирует доминанту восприятия, а прочие стороны жизни нивелируются. Например, человек переключается на спорт, чтобы уйти от переживаний, связанных с офисом, но настолько погружается в новую деятельность, что начинает страдать личная жизнь и все другие стороны, не связанные со спортом. Развивается перезависимость, и человек начинает хождение по кругу.
Что происходит, если у человек есть точка опоры в вечности? Человек на конвейерной линии понимает, что если он сейчас раздражен, то это состояние он заберет в жизнь вечную, поэтому ему необходимо с этим состоянием что-то делать. Тогда он начинает молиться, сопротивляться.
Происходит внутренняя работа положительной направленности, благодаря которой внешнее перестает доминировать[199]
Как сторонний наблюдатель, а не как православный священник, могу сказать, что вне православия я не знаю системы, которая бы дала человеку способность внутреннего движения. Да, человек может петь. Но сколько это может продлиться? Может сочинять стихи. Но если что-то болит, получится ли писать? Может думать о чем-то прекрасном, но насколько долго? Мы все пытались уйти от внутренних проблем, стимулируя себя какими-то представлениями, но несостоятельность этой техники, нехватка мотивации не позволяют продолжать дальше.
Если бы мы жили как христиане с пониманием вечности, то состояние, которого пытается достичь психология, мы приобретали бы уже естественным образом. Откуда появилось понятие «здесь и сейчас»? Видимо, психологи смотрели на людей гармоничных, пытаясь понять, как они могут быть радостными и принимающими жизнь в каждый момент времени, даже когда у них нет того, что они хотят. Психология попыталась смоделировать подобное состояние, и так появилась психопрактика. Раньше было больше людей искренне верующих, а истинная вера сопровождается положительными переживаниями. Но когда произошло крушение и люди утратили мировоззренческую основу в мировом масштабе, возник запрос на создание по аналогии положительных эмоций с помощью психотехник.
Если нет внутренней жизни, то возникает открытость для формирования условного рефлекса (зомби)
Когда все процессы прописаны и механически выполняется одна и та же задача, работа начинает отуплять. И неважно, трудитесь ли вы на конвейерной линии в супермаркете или составляете типовые контракты. Мануфактурный тип производства подразумевает разделение труда на этапы, когда человеку поручают все более узкие специализированные задачи. В такой работе вырабатывается условный рефлекс, но как его разорвать? Вспомним академика И. П. Павлова. Нейроны, которые активируются одновременно у собаки во время зажигания лампочки при подаче еды, – связываются. И в следующий раз слюна у нее начнет выделяться автоматически при загоревшейся лампочке даже в отсутствие еды.
Человеку, долго находившемуся в аномальной среде, иногда достаточно увидеть даже намек на его прошлый опыт по телевизору, чтобы всплыл весь спектр переживаний. Академика Павлова часто называли поборником тоталитарной системы за его учение о рефлексах. Но так утверждают только те, кто его не знает. В конце жизни он перестал называть вторую систему сигнальной. В какой-то степени эту систему можно сопоставить с разумом. В течение жизни мы выстраиваем мировоззрение, исходя из которого оцениваем реальность[200].
Если человек пришел на конвейерную линию и у него нет своего взгляда на происходящее, то конвейерная линия будет его травмировать. Если есть – то даже эта травмирующая ситуация будет постоянно его обучать.
Если сегодня ты прогневался, то, значит, в следующий раз должен поступить по-другому. Если есть вторая сигнальная система, если наш разум живет, то какая бы ни была абсурдная ситуация – она обучает. На этом построено обучение любому контактному виду спорта. При отсутствии второй сигнальной системы ты бы расплакался при встрече с противником, который сбил тебя с ног. Но при наличии доминанты борца, как только ты видишь сложную задачу, возникает воодушевление. Задача всех тоталитарных сект состоит в том, чтобы подавить деятельность разума человека. В жестких сектах подобное подавление происходит посредством низкокалорийного питания, бессонницы, страха, избиения. В гражданских обществах – при помощи новостей (пугающего характера). Конечно, мы должны владеть информацией, но она не должна становиться центром сознания[201].
Существует современный термин – диктатура без слез. Рабство нового типа предполагает, что раб не должен понимать, что он раб. В современных условиях вторая сигнальная система может подавляться музыкой, белым шумом, эйфорией. Человека нужно держать постоянно в измененном состоянии сознания, в состоянии белого шума. Так он становится неспособным додумать до конца ни одну свою мысль. «Создано, – пишет профессор С. Г. Кара-Мурза, – такое звуковое (и шумовое) оформление окружающего пространства, что средний человек практически не имеет достаточных промежутков тишины, чтобы сосредоточиться и додумать до конца связную мысль. Это – важное условие его беззащитности против манипуляции сознанием»[202].
Человеку только кажется, что он думает, но при этом разум не работает. Наш мозг так устроен: если он не работает, то регрессирует.
Эта мысль основана на учении Льва Выготского, Бруно Беттельхейма («подобно нервам или мышцам способность принятия решений без постоянного использования атрофируется»)[203]. А также на основе иных свидетельств. Вообще, на общем принципе работы мозга работе мозга «не использовать – значит потерять»[204].
– В главе «О некоторых идеях Льва Выготского. Формирование мировоззрения человека. Абсолютная замкнутость на себе как начало шизофренистического процесса распада сознания» из части 2 текста «МОЗАИКА ИДЕЙ: штрихи к идеям, стремящимся встроиться в мировоззрение современного человека»[205].
– В главе «Преодоление травматического опыта и христианская парадигма» из части 3 текста «Преодоление травматического опыта: христианские и психологические аспекты»[206].
– В частях 3 и 4.1, 5 текста «Остаться человеком: Офисы, мегаполисы и лагеря».
– В главе «Эгоизм и порабощение инфернальным силам» из части 3 «Преодоление игрового механизма»[207].
– В тексте «Интеллектуальная деятельность как стратегия выживания в условиях тотального давления»[208].
Есть отделы мозга, которые занимаются принятием социальных и личных решений. Если мы тренируем эту способность – думаем о своей жизни, испытываем свою совесть, то со временем учимся решать все более и более сложные задачи. Если человек этой работы не производит, то он начинает думать уже только в русле алгоритма и сложную задачу решить не способен. Это видно даже по уровню современной преступности: огромное число преступников даже неспособно продумать пошаговый план действий и попадается на какой-то мелочи.
Иными словами, если на своей конвейерной линии вы не молитесь, а в свободное время постоянно смотрите телевизор, то через некоторое время деятельность разума блокируется и открывается возможность для формирования условного рефлекса. Внешняя среда начинает создавать в нас свои паттерны. Если в компании принято подогревать коллектив «двухминутками ненависти» как, например, в романе «1984» Джорджа Оруэлла, то вы этим заражаетесь. Человек становится губкой, которая впитывает внешние веяния без возможности что-то изменить.