Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Работа и духовная жизнь (страница 39)
Люди, подвергшиеся деформации, пытаются наладить социальные контакты, но за счет долгого пребывания в аномальной среде у них преобладает только один тип реагирования. Человек продолжает, например, ругаться, а если наладить общение не получается, то единственным выходом для него становится «отвернуться». Или человек жил в семье, где были пьющие люди, и у него сформировался свой алгоритм – закрыться. И потом он оказывается в нормальной студенческой среде, где при каждом удобном случае начинает транслировать подобную модель, хотя жизнь предоставляет ему массу других возможностей реагирования.
Возможно также, что у человека, длительно находившегося в деформирующей среде, формируется доминанта восприятия, которая начинает его манить. Этот очаг возбуждения в коре головного мозга обладает двумя свойствами: он притягивает к себе все импульсы (например, честолюбивый регент любой шепот воспринимает как комплимент его пению), но одновременно тормозятся прочие отделы коры головного мозга (например, в момент гнева мы забываем, что разгневавший нас человек сделал нам много хорошего).
Так человек выходит из рабочего процесса, в котором ему было плохо, но дома найти себя не может и снова возвращается туда, где было плохо (в свой выходной возвращается в офис). Но это единственное место, где он вообще может быть. В другом же месте он вынужден встретиться с собой, у него раскрывается внутренняя жизнь, и в состоянии тишины он находиться не может, потому что внутреннее его пространство не упорядочено. В нем преобладает «белый шум», который в момент остановки от «жизненного бега» уж очень сильно может давать о себе знать.
Это было хорошо показано в фильме Френсиса Коппола «Апокалипсис сегодня». Конечно, речь идет о фильме, и, как говорил Никодим Карульский во время наставлений: «Если я даю какие-то наставления, то вы лучше проверяйте, может я ошибаюсь…»[190]. В фильме главный герой, спецназовец, поехал в джунгли выполнять задание, а когда вернулся, не мог найти себя. Ему мерещились джунгли; психоз, боевая психическая травма. То есть человек вне войны уже себя не мыслил.
Эти же механизмы действуют и на нас. Например, человек проводит на работе в должности начальника по 8 часов в день, а за 40 минут, пока едет домой, не успевает перестроиться, и остается начальником и дома. Если он ошибочно полагает, что его жизнь – это пятнадцать минут, проведенные перед телевизором под речь диктора, то получается абсурдная ситуация.
Интересны идеи постмодернистского автора Ги Дебор – французского экспериментатора искусства, можно даже сказать, революционера, который, к сожалению, погиб. Если бы он стал христианином, то, наверное, смог бы выжить. Он протестовал против общества потребления, в котором, на самом деле, не мы радуемся, едим и гуляем. Мы лишь наблюдаем по телевизору, как другие радуются, едят и гуляют[191]. Мы ошибочно полагаем, что все это какое-то отношение имеет и к нам. Сам человек при этом практически не формируется.
Здесь можно провести аналогию с наркотиками. Условно можно сказать, что эмоциональный возраст тридцатилетнего наркомана соответствует тринадцатилетнему ребенку. Проведя большую часть жизни в состоянии анабиоза, он ничего не понимает, а в его голове только детские мысли. Так же и рабочий на конвейерной линии не развивается, если у него нет внутренней жизни, не развивается тот внутренний человек, о котором писал святой апостол Петр, – «сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа» (Пет.3, 3). И когда внутренний возраст отстает от биологического, такой человек может «расправить плечи» только перед телевизором. У него растет тотальная неудовлетворенность жизнью, и вопрос будет решен, только если человек будет собой во все моменты своей жизни.
«Здесь и сейчас» или точка опоры в будущем
Если человек живет во Христе, ему и в прошлом комфортно (он вспоминает прошлое, чтобы анализировать свои ошибки), ему комфортно и в будущем (он предполагает, что будет в результате выполненных действий). Почему я считаю, что состояние «здесь и сейчас» состояние ошибочное?
Если человек привыкает жить здесь и сейчас, то что с ним происходит, если в жизнь вторгается травматический опыт? Как писал один исследователь применительно к теме экстремальных условий существования в концентрационных лагерях, свойство запредельного стресса таково, что сознание фиксируется на том, что происходит. «Прошлое и будущее исчезают. Есть только кошмарное настоящее, оно бесконечно, и это подрывает все силы. Крайне важно думать о том, что будет ПОСЛЕ». Чтобы выжить, необходимо иметь «перспективу будущего». Этот автор упоминал Виктора Франкла – психиатра, имевшего опыт выживания в концентрационном лагере. «Франкл думал о том, как написать книгу о страданиях заключенных, о том, какую пользу она может принести. Он был устремлен в будущее, за горизонт настоящего…»[192].
«Быть здесь и сейчас,
Это так круто,
Живи just in moment», – учили тети в темных очках.
Здесь – нет уже «нас»,
Сейчас в душе – полный ступор,
В моменте – длящийся сутками страх.
Через пару часов уже этой ночью
Ты можешь мчаться к цели на край земли.
К цели – какой, ответ найдешь в прошлом,
И твой светлячок вылетит из пасти волны.
Что если завтра жизнь новые связи
Проложит, а ты в себе слепишь иные черты?
Не узнаешь о том, если, растекшись по грязи,
В себе себя будущую вычеркнешь ты.
Виктор Франкл описывал причины гибели людей в лагере, размышляя о точке опоры, которая давала возможность выжить. В условиях жесткой регламентированной среды человек зацикливался на ужасной внешней обстановке, терял надежду, впадал в апатию и постепенно погибал. Чтобы выжить, необходима была точка опоры – действие в будущем[195].
Человек должен был понимать, для чего живет. Кстати, исследования профессора Скулачева о вопросе долголетия показали, что оно мало связано с физическим здоровьем. Оказалось, что на него влияют только два фактора: тебя ждут, твой труд нужен[196]. Когда же человек не видит смысла жить, тогда все быстро начинает рассыпаться и человек умирает.
Виктор Франкл заметил: чтобы выжить, человеку нужна опора на точку в будущем. Но что такое точка опоры в будущем? В Священном Писании сказано: «Проклят человек, который надеется на человека» (Иер. 17, 5). Это вовсе не означает, что любовь – плохо, но если мы всю опору выстраиваем на каком-то человеке, то нужно помнить, что человек может уйти в жизнь вечную. Тогда тот, кто изо всех сил пытался жить для встречи с этим человеком в будущем, может отчаяться, сдаться. О том писал и Виктор Франкл: «Горе тому, кто не найдет в живых любимого человека, мысль о котором единственная поддерживала его в лагере»[197]. Тот, кто рассчитывал на освобождение к определенной дате, также мог погибнуть, если ожидания не реализовывались[198].
Для Христиан эта точка опоры есть: то состояние, которое формируется в нас сейчас, потом разрастется в вечности
Иными словами, когда человек стоит на конвейерной линии, его мозгу нечего анализировать и к штампованной задаче добавить нечего. И если внутренней жизни не будет, человеку придется зафиксироваться на внешней. Этот алгоритм прорастает в человеке, превращая его в зомби. Почему я рассказывал про музыкальных червей?
Иногда люди в подобной ситуации пытаются подогреть чувство собственной идентичности через музыку. Но если музыка не связана напрямую с тобой, то слишком перегружает нервные каналы. Оливер Сакс утверждает, что одна из причин возникновения музыкальных червей – это перегрузка музыкой. Наш мозг не был задуман для постоянного впитывания в себя белых шумов. Если человек пытается так создать чувство идентичности («если пою – значит живу»), то на следующем этапе мелодии начнут его терроризировать. Чтобы уйти от музыкального террора, многие пациенты Оливера Сакса уходят к другой музыке.