Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Работа и духовная жизнь (страница 41)
Внутренняя жизнь, «опора» на Вечность, непрестанное развитие
Внутренняя жизнь, Иисусова молитва и, самое главное, попытка сопоставить свой шаг в этой реальности с вечностью позволят вам непрестанно развиваться.
Насколько христианская жизнь предполагает социальную активность? Наверное, все же предполагает. Греческий термин «апати́я» означает не нашу апа́тию, когда человек с бутылкой водки лежит на диване и смотрит сериалы. Греческое понятие отличается от психологического, предполагающего чувство безразличия, и подразумевает бесстрастие. Страсти, может, и действуют, но внутренние шестеренки в человеке не запускают. Да, ты прошел мимо шавермы, тебе ее захотелось, но ты не бросился ее кушать. Или человек, на которого ты раньше гневался, теперь гнев в тебе не вызывает.
На беседах я часто упоминаю святоотеческое учение о трех силах. Отчасти, отблески процессов, описанных в этом учении, заметили и современные психиатры и используют замеченное в сегментированном виде. Но святоотеческое учение гораздо глубже отдельных сегментов.
Древние говорили, что эрос и тимос – это два жеребца, которые управляют жизнью человека. Но древние греки не знали «седока», который управляет конями, а это ваша личность – сила разума. У святых отцов было понятие о божественном эросе как силе вожделения и силе любви, которая была дана человеку, чтобы находить благо.
Что для меня сейчас благо? Первая сила – сила вожделения. Ее задача – из всех активностей и целей определить, какая для меня является наиболее полезной. Вторая сила тимос – сила напряжения, гнева, ярости, которая позволяет нам преодолевать препятствия, встречающиеся на пути.
Например, мы понуждаем себя встать с кровати, чтобы прийти на раннюю литургию. Без напряжения невозможна активность. Сила, которая этим управляет, – сила разума.
Например, Виктор Франкл более всего отметил силу разума в своих творениях, Адлер заметил силу ярости, воли к власти, а Фрейд описал силу вожделения, но в основном в аспекте грехопадения. Если человек гармонично развивается, все в его жизни идет в едином ключе. Если же он регрессирует, заражается грехом, то искажается само понятие «блага». Например, для школьника благо, чтобы его хвалили, но вот появился новенький ученик, которого хвалят больше, и этот ученик становится препятствием к достижению поставленной цели. Сила гнева, тимос, тогда обрушивается на этого человека и начинает его уничтожать с помощью доступных орудий: насмешек, а иногда и кулаков.
В итоге святоотеческое учение предполагает не столько изломать в человеке все эти бушующие движения, сколько их преобразить. Очистить силу вожделения и силу раздражения – и они в преображенном человеке станут более активными, потому что не будут расходоваться на пустые задачи. Святого князя Александра Невского можно назвать идеалом, он достиг равновесия между своими силами, между внутренней жизнью и жизнью социальной. Когда нужно было воевать – не было воина равного ему, когда в мирное время необходимо было решать вопросы управления – не было правителя мудрее его.
Среди представителей некоторых национальностей практически нет офицеров, потому что они мало понимают стратегию, но в личном поединке они хороши. В мирное время воинствующий человек может достичь немногого. Если у человека будет очищен ум, то активности может стать даже больше и она будет конструктивной и целеустремленной, и даже в конфликтной ситуации человек будет искать конструктивное решение.
Во время такой активности мы всегда должны помнить о внутреннем ядре и постоянно задаваться вопросом: не разрушает ли меня деятельность, которую я сейчас веду? Дело не в том, чтобы вообще ничего не делать. При абсолютном бездействии совесть тоже может обличать, и мира такой человек потеряет больше, если останется в бездействии. Например, меня пригласили на беседу, от которой проще было бы отказаться, чтобы сохранить ритм жизни, но я знаю, что если могу поучаствовать, но при этом откажусь, то меня ждет внутренний раскол и я останусь в состоянии метафизической тошноты. Оно закрепится, с ним я перейду в жизнь вечную и так далее. Поэтому я принимаю решение – ехать. Возможно, я в чем-то и потеряю, но в целом это будет шаг вперед.
Мне понравилась мысль Пирогова, которую можно выразить применительно к нашей теме своими словами: мы должны научиться сопоставлять свое призвание в вечности с призванием земным. Например, даже работая в полиции, где много насилия, необходимо выстраивать свою жизнь так, чтобы хранить внутренний мир. Человек, который об этом помнит, всегда выбирает оптимальные социальные маршруты – не избегает задач, но умеет найти конструктивный подход.
О Пирогове и данном подходе см. подробнее в части 3.2 данного текста «Внешняя жизнь и мир мыслей»[210].
Современная концепция менеджмента предполагает, что менеджеры среднего звена не только должны мотивировать людей на работу, но и объединить коллектив, создать рабочую среду, воодушевить сотрудников. То есть лидеру нужно самому обладать миром, чтобы люди вокруг без стресса начинали работать.
Не сломать, а обогатить
Если бушуют внутренние страсти, не всегда речь идет о необходимости слома этой системы, не всегда нужно идти путем исключения, вырезая что-то из своего сознания, – здесь необходим путь обогащения. Не надо делать из гневливого человека безвольную тряпку, нужно каким-то образом обогатить его: молитвой, культурой, мировоззрением, внутренним миром, и тогда его сила раздражения станет другой, преобразится, и человек сможет обратить ее на другие задачи.
В беседах я часто упоминал о «человеке из ванной», как я называл одного хулигана. Когда он развлекался на разных мероприятиях, то обычно засыпал в гостинице в ванной, чтобы не пачкать белье. И когда его выташнивало на себя, он считал, что день удался. Человек был харизматичный, но большая часть его активности была направленна в сторону хулиганства. И вот пять лет назад он стал воцерковляться, и начал меняться его образ мышления. Сейчас его активность, которая тогда ушла в патологию, стала помогать ему решать множество вопросов: ему нравится его работа, ему доверяют серьезные задачи, и он чувствует удовлетворенность. Его способности преобразовались в творческий подход к делу.
Если в нас или в наших детях бушуют страсти, вопрос не в том, чтобы их затормозить, хотя притормозить, конечно, нужно. Но главное – обогатить свой внутренний мир и мир другого человека, чтобы появилась возможность направить бушующие силы в конструктивную плоскость. Силу вожделения и силу раздражения мы не сможем вырезать из своей личности. Они существуют в нас изначально, но мы можем их очистить, чтобы они вышли на иной уровень, тогда и наша жизнь станет совсем другой[211].
Важно, чтобы человек выходил из своей капсулы. Все, о чем мы говорим, связано со способностью человека воспринимать. К сожалению, многие христиане закапываются в готовом алгоритме, который в какой-то мере, конечно, нам нужен, но для пользы дела нужно уметь жить с открытым вопросом, не имея готового ответа.
Бывает, промысел Божий через людей нам что-то подсказывает, но, когда у нас уже есть готовые ответы, мы не всегда такие подсказки слышим, так как нацеливаемся на уже имеющиеся данные. Феофан Затворник считал, что духовник не всегда должен давать готовый ответ, потому что жизнь многогранна и готовый ответ может человека закрепостить. В какой-то момент человек должен будет прислушаться к совести, но не сможет этого сделать.
Способность слушать, воспринимать
До конца жизни нужно постараться сохранить юность ума, способность слушать, воспринимать, в том числе и ближних. Мы ошибочно считаем, что в ответ на наши молитвы Господь должен положить ответ нам на дорогу, указать конкретный пошаговый рецепт. Опыт жизни часто подсказывает, что ответ находится за углом, но ты еще не знаешь, будет что-то за углом или нет. Жизнь христианина в каком-то смысле всегда риск. Ты рискуешь, ставишь на эту активность, но не знаешь, получишь желаемое или нет. Тебе нужно доверять Богу, а это злит, ты хочешь гарантий.
В книге священника Сергея Овсянникова есть интересная мысль: жизнь верующего – это шаг над пропастью. Ты делаешь шаг, и под ногой появляется опора, но только на этот шаг, а не вся целиком. Следующий шаг – снова риск, опора появится, только когда шаг будет сделан. «Это похоже на то, как канатоходец в цирке ходит по проволоке: осторожно ступая, он нащупывает каждый шаг, вытягивая ногу вперед. Только в нашей ситуации проволока появляется в тот самый момент, когда делаешь шаг вперед. А если ты этого шага не сделал, то и проволоки тоже нет. Есть только страх, что провалишься, что упадешь. Но если ты идешь – появляется чувство преодоленного страха, чувство, что проволока непременно есть, поскольку есть путь»[212].