Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Работа и духовная жизнь (страница 17)

«…главным образом внимание должно быть сосредоточено на исполнении заповедей. Уже веруем – что еще? Твори заповеди – ибо вера без дел мертва. И благодарение Господу, что Ему угодно было ценность дел наших определять не их широтою и великостию, а внутренним нашим расположением при делании их, окружив между тем нас премножеством случаев к деланию дел по воле Его, так что, если внимаем себе, можем поминутно делать дела богоугодные. Для этого нет нужды ходить за море, как прогрессистки, а смотри около всякий день и час; на чем видишь печать заповеди, исполняй то неотложно в том убеждении, что такого, а не другого дела требует от тебя в этот час Сам Бог.

Потрудитесь и еще крепче установиться в такой мысли. Как только установитесь, начнет покой приливать к Вашему сердцу от уверенности, что всякую минуту Вы работаете Господу. Это начало все обнимает. Даже когда Вам велят заштопать чулок меньшому брату и Вы сделаете это ради заповеди Господней – слушаться и помогать, это будет причтено к сумме дел, Богу угодных. Так всякий шаг, всякое слово, даже движение и взгляд – все можно обратить в средство ходить в воле Божией и, следовательно, поминутно двигаться к последней цели».

В русло, вбирающее мысли святителя Феофана, устремляют свое течение и некоторые идеи православного философа 18-го века Григория Сковороды. Вбирая идеи этого философа в комментарий на некоторые слова св. апостола Павла, священник Антоний Борисов писал, что «пока каждый из нас не найдет… собственную сродность, он не обретет счастья в жизни». Под сродностью Сковорода понимал не просто манеру одеваться, профессиональную деятельность или семейное положение. «…для обретения сродности в этой жизни мы, прежде всего, должны руководствоваться совестью – голосом Божиим, звучащим внутри нас. С ним мы должны соотносить наш выбор, как поступать, что делать, где трудиться. Если избранное нами дело не противоречит христианской совести, совершать его необходимо так, чтобы не просто зарабатывать на жизнь, но своим отношением как к самому делу, так и к окружающим людям ненавязчиво и в то же время доходчиво проповедовать веру в Евангелие. Чтобы работа стала настоящим служением, которое меняет мир к лучшему и в материальном, и в духовном смысле. При таком отношении жизнь из череды тягостных будней и бессмысленно веселых выходных приобретет уникальные очертания осмысленности и наполнит душу миром и радостью»[78].

Среди высказываний людей, живших в атеистические годы в СССР (в эпоху давления обезличивающей идеологии), были заметны подобные мысли.

Так, один мирянин «пожелал всем научиться понимать, что Царствие Божие внутри вас. Всегда следите за тем, чтобы душа была наполнена Божественной благодатью. Для этого ее нужно хранить, нужно очень трепетно относиться к любой святыне. Коснулся святыни, задача дальше одна – хранить то, что получил. Если чувствуешь, что святыня в тебя не проникает, значит в тебе причина, нужно узнать причину, в чем дело. Нужно быть занятым плетением корзин своей души постоянно.

Второе: нужно очень бережно относиться ко времени. Ни о чем так не жалеют перед смертью, как о напрасно потраченном времени.

И третье: нужно спешить творить добрые дела. Ни в коем случае не думать, что ты это сделаешь завтра, послезавтра. Нужно обязательно быть проводником Царствия Божия на Земле и наполнять свою жизнь этой добротой. Тогда корень твоей души, смысл твоей жизни будет уже в горнем месте, а значит, не будет подвержен тлению».

Одна женщина, пережившая давление обезличивающей обстановки, также говорила: «Самое главное – это вера в Бога, главнее ничего быть не может! Эту веру нужно нести по жизни и никогда от нее не отступать! Даже в самых трудных случаях моей жизни я всегда замечала постоянное действие Промысла Божьего. Если человек будет соблюдать волю Божию, а не свою, то для него рай начнется уже здесь, а в противном случае человек не обретет покоя, все время будет чего-то добиваться, искать и каждый раз понимать: это что-то не то. И ведь в таких бесплодных поисках можно провести всю жизнь…»[79]

Одна девушка после поездки на Соловки начала воцерковляться. Работала ранее в одной светской организации, занималась, помимо прочего, тем, что принимала вип-гостей. Говорила, что, когда старалась работать «по заповедям», все оставались очень довольны.

Когда стараемся работать «по заповедям», душа в хорошем смысле этого слова трудится, человек развивается, возрастает от силы в силу, сохраняет способность изумляться и воспринимать красоту, даже если сам рабочий функционал не меняется и остается более-менее однообразным.

А потом бывает и так, что по мере внутренних изменений человека начинают меняться и внешние обстоятельства. Внешние изменения происходят и вследствие того, что действие Промысла начинает сдвигать то, раньше было вжато в «мертвую точку», а также и вследствие того, что меняется сам человек, а, значит, и та «линза», сквозь призму которой он смотрит на мир. Он начинает замечать то, чего раньше не замечал, обращать внимание на то, на что ранее внимание не обращал. В неуловимых линиях, процарапанных на монолите, он видит очертания двери, в которую и входит.

Та девушка из светской организации через некоторое время поднялась на собой прежней, вышла на новый виток своего развития, созрела до осмысленного решения уйти в новую для нее область деятельности. Вышла замуж за молодого человека, который в скором времени был рукоположен в сан священника.

Конечно, кто-то может сказать, что и так он работает «только во благо своей души и гармонии». Но работа во благо души и гармонии может при незнании духовных законов вести к обратному результату. К бегству от труда на духовной ниве. Внутренний мир является результатом не бегства от неприятностей и закатывания в «кокон безопасности», а результатом победы над страстями и стяжания добродетелей, что достигается через деятельную реализацию Евангелия. Психофизическая полнота человека ориентирована на сохранение связи со Христом. Чтобы эту связь сохранить, человеку необходимо воспитать в себе огромное число навыков, научиться общаться (по возможности без конфликтов) и с «быстрыми» людьми, и с «медленными». Все навыки взращивается не по отдельности (что может до крайности измотать) и воспринимаются как неразрывное целое, так как устремлены к единой цели.

Но этом пути человек становится готовым вступить в полновесное, основанное на чем-то настоящем общение с ближними. И через социальное общение, не стремясь к тому специально, он обретает поддержку, путь к внутреннему обогащению знанием и информацией, получаемой от других. Вместе с реализацией усилия, направленного на сохранение связи с Христом, социальное общение, основанное на любви, вместе с прочими плодами таких усилий делает жизнь интересной и полноводной. Каждый день становится непохожим на другой, несмотря на то, что для внешнего наблюдателя дни могут казаться однообразными[80].

Условно можно сказать, что есть разные уровни у человека. На одном он – отец и семьянин. На другом – работник и исполняющий обязанности (по отношению к государству, общине). Но на самом глубоком он – образ, которые стремится к Первообразу[81]. Если человек реализовывает тот замысел, который находится в сердцевине его бытия, то в его жизни появляется нечто, что скрепляет и прочие «этажи» его личности в некую вертикаль[82].

Как бы ни сложилась жизнь человека, что бы ни ждало его, богатство или бедность, свобода или тюремное заключение, если этот уровень жизни будет реализован, человек не будет испытывать чувства лишения, недостаточности, неудовлетворенности.

Человек является отблеском Божества, и тайну своей личности может постигнуть лишь в связи с этой мыслью. Размышляя на эту тему, святитель Игнатий Брянчанинов задавался вопросом: «Что ближе ко мне меня? Что мне известнее меня? Я постоянно с собой» – но все равно «прихожу в затруднение, в совершенное недоумение, не знаю, что отвечать мне, когда услышу вопрос: Кто я и что я?» Попытки ответить на этот вопрос привели святителя к следующему определению человека: «Человек отблеск существа и заимствует от этого Существа Характер этого существа», подобно тому, как солнце отражается в чистой капле дождя[83][84].

«Ты устремился за тайной человека?» – спрашивает от лица самого человека преподобный Иустин (Попович). И натолкнулся на пропасти, где вдребезги разбиваются разум, сердце и совесть. Мысль сходит с ума, «как будто ты шагнул в бесконечный ад, где тиранически господствует плач и скрежет зубов. И все это будет продолжаться до тех пор, пока за всеми этими тьмами и безднами не найдешь херувимскую суть человеческого существа – Бога. Тем самым ты вступил на путь света, ведущий к совершенному решению всех важнейших проблем человеческого существа во всех жизнях».

«Сопричастием Твоим – суть пути моего», – сказано в одной древней молитве. То есть приобщаясь Христу, человек находит и суть своего пути.

Работа, внешняя деятельность – эти и прочие направления человеческой жизни выкристаллизовываются и становятся ясными, когда человек, ощутив через сопричастность суть пути своего, научится в своей деятельности исходить из того самого главного, что обретается на главном «этаже» его личности.