Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Работа и духовная жизнь (страница 19)
Выдра способна на нешаблонное действие. Когда ее пытаются дрессировать на один какой-то заданный вариант поведения, стимулируя дрессировку рыбой, выдра выдает разные вариации на предложенную ей задачу. «Я по четыре года добиваюсь от моих аспирантов такой вот нешаблонности», – сказал один человек, наблюдавший, как выдра «вплетает» все новые и новые стратегии в предложенную ей модель поведения[91].
Вступление
Если в человеке не формируется того, что мы можем назвать «культурным человеком», Мир Вещей становится отправной «точкой» формирования его предпочтений и суждений (одного образования, знаний и книжек без «того самого», что пронизывало бы все эти знания и собирало бы их воедино, недостаточно для защиты от вторжения Мира Вещей и от всех приносимых им мечтаний, что показывает трагическая история Юрия Рябинкина – школьника, погибшего в блокадном Ленинграде (см. далее)). Человек переключается на внешний по отношению к нему Мир Вещей, сливается с ним до определенной степени, становясь открытым навстречу великой подмене – Миром Вещей при бездействии человека формируется внутренний мир человека[92].
Если такой человек теряет работу, социальный статус, способность приобретать бренды (в его сознании приобщающие его к желаемому уровню Мира Вещей), такой оборот дел воспринимается им как катастрофа. У человека не остается ничего, что осталось бы с ним, когда Мир Вещей отворачивается от него.
В качестве примера можно привести описание трагических реалий, имеющих отношение к международной компании N., головной офис которой находится в стране К. На очередной финансовый кризис компания ответила масштабными увольнениями, многие из работников офиса получила приказ о увольнении в один и тот же день. Под окнами офиса стояло несколько машин «Скорой помощи» в связи с тем, что работники, живущие непосредственно в этой стране (один человек про жителей этой страны как-то сказал: «Там живут люди очень хорошие, но абсолютно безбожные»), на получении приказа об увольнении реагировали самоубийством: они выкидывались из окна. И это при том, что уровень социальной помощи, оказываемой государством своим подданным, очень высок, с голоду они вряд ли бы умерли. По мнению одного из работников той самой компании, бросавшиеся в окна люди, проработавшие в компании не один десяток лет, просто не мыслили себя и своей жизни вне компании[93].
Человека, «внутренность» которого подменена Миром Вещей, можно сопоставить с тем, что один современный автор пишет про Агента Сети. Агент Сети не является субъектом, он становится «представителем» «резидента». В качестве резидента может выступать другой Агент, который к тому же может даже и не являться человеком. (От резидента исходит информация, а человек-Агент, встроенный в систему коммуникации, реагирует на информацию в ожидаемом Сетью ключе и ретранслирует эту информацию далее, становясь в свою очередь резидентом для других Агентов.)[94].
Агент является скорее носителем информации, нежели носителем собственных мыслей. В перспективе Агент может трансформироваться в Искусственный интеллект или стать материалом для него, «когда сапиентность окончательно уйдет от человека» [когда от человека уйдет то, что делает человека человеком]. При таком обороте дел вопрос ставится о замене сознания мышлением. Если сознание связано с мысленной деятельностью человека, то мышление Агента является продуктом коммуникации. Если сознание связано со словом, Логосом, то мышление и интеллект связаны со схемами, знаками, вычислением.
Информация, транслируемая сетью, «задает концептуальную схему представлений о мире, порождающую, если не пытаться ее отрефлексировать, без(д)умный и опасный теоретический презентизм». То есть теряющий себя человек создает в социальных сетях образ себя успешного, и этот образ становится «социальной истиной». Этот образ помогает человеку репрезентовать себя в качестве товара и вступать в коммуникацию с другими. (Вступая в коммуникацию посредством Сети с людьми, разбросанными по планете, человек, как ему кажется, реализует «любовь», несет другим «счастье».) Тогда как в реальной жизни он существенно отдаляется от тех, кто находится рядом с ним, от живых людей, заменяя общение с близкими людьми общением с «обезличенными аватарами».
Вследствие утраты контакта с близким окружением разрушается взаимодействие среди семей, школьных классов, трудовых коллективов. И в то время как человек говорит, что он служит своей деятельностью на благо всего человечества, делая всех счастливее, в реальности происходит разрыв человека с его культурно-исторической и социальной средой, индивид превращается «в социопата своего естественного окружения». «Утрачивая структурно-социальные связи, человек теряет фундаментальную важность физической реализации самого себя», меняются сами основы представления человека как Homo Sapiens.
Параллельно процессу потери «сапиентности» идет процесс приведения человека «к некоей абстрактной усредненности», лишения его «национальной культуры, традиций, привычек, характера, эмоций» [как декларируется, этот процесс запускается во имя благих целей, во имя того, чтобы менее люди конфликтовали на почве различий]. Национальные культуры подменяются цивилизацией, культура отдельного человека подменяется медиа [образами, речевками, символами, транслируемых Сетью]. Параллельно разворачиваются процессы, вследствие которых «корпорации получают новую управленческую систему, которая позволяет следить за каждым сотрудником, применяя наказание за любое нарушение корпоративных правил, постоянно отслеживать эффективность и мотивацию, стимулируя их в моменты ослабления»[95].
В этом смысле можно привести лозунги Соловецкой тюрьмы, которые чем-то напоминают лозунги современной финансовой структуры. «Ударники отделения, апрельский план должен быть выполнен к 25 числу». «Соревнованием добьемся выполнения контрольных цифр и улучшим свой быт».
Из зарисовок лагерного быта, в некоторых своих «моментах» напоминающего быт людей, живущих в гражданском обществе, можно привести слова трагически погибшего профессора Авдеева. Профессор работал в концентрационном лагере в том бытийном пространстве, которое называется «офис». «…Я работал, – рассказывал он, – счетоводом – на командировке одной, верстах в двадцати от Кеми. Это тоже не легче прачечной или просто каторги… Только я был прикован не к тачке, а к столу. На нем спал, на нем ел, за ним сидел по пятнадцать-двадцать часов в сутки… Верите ли, по целым неделям вставал из-за стола только в уборную»[96] [а водители, работающие в одной современной компании, в кабину машины берут пластиковую бутылку для «отправления естественных нужд», так как логистический маршрут, составляемый Искусственным Интеллектом, построен таким образом, что у водителей нет пауз даже на реализацию такого рода дел].
В этих условиях актуализируется вопрос, как человеку остаться человеком? Как найти путь к внутреннему миру, сохранить способность к духовной жизни, даже и находясь среди, на первый взгляд, неблагоприятных для того обстоятельств?
Внутренний облик и доминирующий тип реакции
Чтобы разобраться, как нам жить во время рабочего процесса, нужно понимать центральную идею христианства. Во время земной жизни мы формируем в себе те содержания, которые перейдут с нами в вечность. На эту тему можно привести массу высказываний духовных авторов. Некоторые мысли по данному вопросу изложены в главе «Смысл и цель христианской жизни», в первой части статьи «Преодоление травматического опыта. Христианские и психологические аспекты»[97].
Когда в нас есть это понимание, тогда не приходится искать мотивацию для работы. Любой труд, любая наша активность (мыслительная или внешняя), сопровождается формированием нашего духовного облика. Любые мысли или действие (даже малейшее) накладывают на нас печать. Это переформулированная применительно к нашей беседе мысль Игнатия (Брянчанинова): «Каждое дело, слово и помышление, как благое, так и злое, непременно кладет на нас соответствующую себе печать. Надо это знать и знать»[98].
Наши внутренние содержания формируются из большого числа небольших откликов. Характер, «окрас» этих содержаний обуславливает либо присутствие у нас способности радоваться жизни, либо отсутствие этой способности. Человек, который по-христиански старается жить, думать, мыслить, на любом месте и без видимых причин становится радостен. Над ним работа не довлеет, даже если работы много. Если же человек привыкает брюзжать, роптать, то формируется некий страстный духовный облик. Страсть – доминирующий тип реакции. Все вызывает в нем раздражение и досаду. С этим обликом он переходит в вечность.
Точка опоры и вечность
Виктору Франклу принадлежит мысль: чтобы выжить в экстремальных условиях, нужно иметь опору в будущем. Речь идет о некой точке в перспективе, которая устремлена своим действием из настоящего в будущее. Настоящее может быть кошмарным, но если точка опоры в будущем, то появляется возможность пережить кошмарное настоящее. Франкл описывал эту идею очень детально. Для христиан эта точка формируется сама собой – она в вечности.
В вечность забираем то состояние, которое формируем в жизни земной. Любое действие формирует в нас соответствующий отклик, сумма откликов формирует духовный облик. Каждое действие и каждая мысль, таким образом, имеют значение.