Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Работа и духовная жизнь (страница 16)
Здесь можно сослаться на реальный опыт одного заключенного, который 30 лет провел в заключении. Вот что он писал о своей духовной жизни и о почитании им схиархимандрита Серафима (Тяпочкина), который, кстати, в годы гонений на веру прошел через давление и концентрационные лагеря: «Последние четыре года я тружусь в швейном цехе по 15 часов в день без выходных. Фото отца Серафима в рамочке я закрепил на своей швейной машинке, так что батюшка отец Серафим целый день рядом со мной. Когда мне тяжело, один мимолетный взгляд на батюшку успокаивает меня»[71][72].
Комментируя этот опыт, можно упомянуть одну мысль преподобного Макария Оптинского. Он не советовал долго смотреть на иконку, иначе это может привести к прелести. Он не описал в ответе суть причинноследственной связи, но дело, возможно, состоит в следующем. Если человек долго смотрит на любое изображение, то возникает обман зрения и изображение начинает приобретать объем. Лицо, например, выступает из картинки. Во время молитвы в полумраке храма, если мы долго смотрим на икону, то на каком-то этапе она может зашевелиться. Но это просто оптический обман. Человек с лабильной психикой может воспринять это как чудо. На икону можно поглядывать время от времени (во время земных поклонов, например), при этом зрительный контакт прерывается и опасности не возникает из-за отсутствия эффекта непрерывности.
Вспоминая приведенный выше совет митрополита Антония Сурожского смотреть на лампаду, можно в контексте сказанного вспомнить о преподобном Серафиме Саровском, который советовал смотреть на свечку. На Соловках многие службы проходят в полумраке храма, так вот именно свеча или лампада удерживают внимание.
Учиться сохранять личное и на работе, и во время отдыха
Когда есть молитвенное делание, то оно может сопровождаться ощущением Божественного присутствия. Во время работы и во время отдыха личное начало постоянно активируется. Мы не зацикливаемся на текущем регламенте. У нас всегда остается иной взгляд на происходящее. Нет времени молиться, значит, надо привыкать совершать это по ходу действия. Не жаловаться, не сетовать, что времени нет.
Когда поступает звонок, следует не просто включиться в этот водоворот и снять трубку, а сказать про себя: “Господи, вразуми меня, что мне сказать”. Если есть возможность, то прочитать Иисусову молитву.
В этом смысле можно сослаться на опыт одной женщины, которая работала штукатуром. Она как-то пожаловалась иноку Трофиму (убиенному в Оптиной Пустыни в день Пасхи): «Домой приду – стирка, готовка, и уже падаю в кровать». И вот что он показал: как за работой молиться. Зачерпнул раствор, штукатурит и говорит с каждым нажимом: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». «С тех пор, – говорила женщина, – как возьму инструмент в руки, так сама побежала молитва: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную». Без молитвы уже работать не могу»[73].
В этом, кстати, принцип благословения. Некоторые иронизируют: «Батюшка, благословите носки надеть». Считают, что это глупость. На самом деле люди берут благословение не вследствие тупости, когда сами не могут решить, а для сохранения в себе памяти Божией. Люди сами могут разобраться, как носки надевать и куда сесть в машине. Но благословение помогает делать любое дело с памятью о Боге.
В качестве иллюстрации можно сослаться на эпизод из книги про схиархимандрита Виталия (Сидоренко), возглавляющего общину сестер. «Отец Виталий всегда требовал, чтобы ничего не делали без его благословения. Те, кто жил у него на послушании, так и поступали», брали благословение на то, чтобы воду налить, картошку почистить. «Так через освящение всякого дела воспитывалось постоянное памятование о Боге»[74].
То есть брали благословение на чистку картошки. И после этого сестры картошку чистили с молитвой, с памятью Божией. Они выполняли механическую работу не как автоматы, как роботы, а как христианки, как живые личности.
В заключение вспомним и про одну паломницу, которая закатывала огурцы. Этот образ стал уже классическим примером. Сейчас в монастыре есть благоустроенный цех в трапезной. Раньше работники трапезной ютились в очень маленьком помещении. В настоящее время много паломников приезжает, которые готовы помогать нам трудами, а раньше приезжали единицы. Собирали урожай огурцов. Одна паломница часами закатывала банки. Очень быстро набивала банку огурцами. Но последний огурчик очень долго примеряла и тратила на него времени столько же, сколько почти и на всю банку. Брат, который отвечал за процесс всех этих работ, торопил ее, желая ускорить процесс. Мол, что она копается, пусть не кладет этот последний огурец в банку, думая, как раздвинуть для него место.
Паломница же отвечала, что это огурец помогает ей жить. Если она будет просто засыпать огурцы в банку, то станет роботом. А пока она перетряхивает банку, ища место этому огурчику, она и живет как человек.
Чтобы понять, каким образом личность может быть сохранена в условиях вовлеченности во внешнюю деятельность, не мешает также понимать, чем личность отличается от индивида. Индивид обусловлен внешним, своей страстной природой (индивид пытается закрепиться в реальности через идентификацию с предметами: через покупку новой модели телефона, через презентацию своего фото на фоне престижной модели авто). Индивид просчитан, его природа раздроблена, он обладает, как писал Лосский, не целой природой, а отдельными качествами (он пытается закрепиться в реальности, ассоциируя себя с приобретаемыми навыками, например, целиком уходя в идею лидерства или стимулируя в себе маскулиность, и вследствие такой стимуляции, утрачивая чуткость и способность к пониманию других)[75]. Личность – тот, кто через любовь и духовную жизнь объединил в себе разные качества. «Личность “другого” предстанет образом Божиим тому, кто сумеет отрешиться от своей индивидуальной ограниченности, чтобы вновь обрести общую природу и тем самым “реализовать” собственную свою личность».
Эта идея комментируется описанием, сделанным в отношении жизни преподобного Антония Великого. Развиваясь в делании подвижничества, он, подмечая у кого-то свойственную тому человеку добродетель, старался подражать этой добродетели. И таким образом воплотил в себе добродетели всех. То есть реализовал в себе лучшие стороны других, вследствие чего он всех начал превосходить славой, «однако же, продолжал пользоваться общею любовью»[76].
Любящий человек учится от каждого встречного. Например, есть организованный начальник, у которого точность переросла в «заорганизованность». И пусть подчиненный не станет таким организованным (в патологическом смысле), но воспримет, например, идею аккуратности.
Постскриптум
В заключении к части 3.1 ставится вопрос, озвученный одной девушкой, работавшей вроде бы «ярко» и «крупно», но не получавшей удовлетворения от своей деятельности, несмотря на престиж должности и, соответственно, высокий размер оклада. На определенном этапе жизни ей как бы стало претить, что она занимается определенным функционалом, а личность при этом как бы «остается в стороне». Искать свою личность она надумала в международных путешествиях, но на проверку и они не принесли ей искомого «со-частья» (сопричастности чему-то большему, чем она).
Не сама работа приносит несчастье, а душевная неустроенность. Если читать воспоминания христиан, живших при СССР, то можно увидеть, что где только они не работали… Но внутри было ощущение присутствия Божия, и работа не тяготила. Применительно к их опыту можно упомянуть и книгу святителя Игнатия (Брянчанинова) «Приношение современному монашеству». Это книгу он написал для монахов, но многое в ней применимо и к опыту мирян. В частности, мысль насчет того, что идеальные условия трудно найти, чтобы реализовать желаемый (по внешним показателям) образ жизни, но заповеди Евангелия можно исполнять на всяком месте.
Современный человек утратил искру и потому себя мыслит лишь в контексте внешнего. Конечно, есть работа, которая идет вразрез с устроением внутренним, и оттуда желательно уйти. Но если на работе не требуют идти против совести, то и там можно стараться жить по заповедям Евангелия. А раз так, то и утешение, и радость, и смысл – все это будет в жизни человека. И сквозь, казалось бы, через завесу ежедневных дел будет проступать Промысл, выводящий человека на пути на первый взгляд неочевидные, вступив на которые, человек поднимется над обстоятельствами.
На основании Евангелия человек думает, куда в момент «следующего шага» поставить ногу, и так он вырабатывает определенные навыки, понимания. Шаг за шагом он создает некий комплекс условий, на основании которых он меняет текущую ситуацию. Находясь же в своем наличном состоянии, вглядываясь в будущее, не создав комплекс условий, он не может понять, как из сложившейся ситуации выходить, он мечется между двумя крайними вариантами. В этой бинарной позиции нередка оба варианта – ошибочны (пример – монолог Гамлета «Быть или не быть…», подчиниться обстоятельствам или броситься на них…)[77].