Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Работа и духовная жизнь (страница 15)

Да, и досуг человеку нужен. Вот сидит плотник на пороге своего дома, а вот под деревом дремлет поэт. Но отдых становится наслаждением, когда человеку было, от чего устать. Когда же человек урезает время труда, чтобы отдать его отдыху, то он получает мертвое время. Он уподобляется зодчему, который значим только, «когда руководит постройкой храма, а не тогда, когда играет с приятелями в кости».

Приносит плод лишь та часть жизни, которой человек принадлежит целиком. Она вмещает и голод, и жажду, она же и становится хлебом для твоих детей. Она становится и твоим воздаянием.

Ты «сбываешься только тогда, когда преодолеваешь сопротивление. Но если ты на отдыхе, если ничего от тебя не требуется, если ты мирно дремлешь под деревом или в объятьях доступной любви, если нет несправедливостей, которые тебя мучают, нет опасности, которая угрожает, – что тебе остается, как не выдумать для себя работу, чтобы ощутить, что ты все-таки существуешь?»

В беседах о времени разбиралась книга «Момо» Энде Михаэль. Главная тема – время. Серые господа стали убеждать людей работать быстро, без души, чтобы сэкономить время. В итоге люди экономили время, но теряли самих себя, а работа перестала приносить им удовлетворение. Они погружались в состояние депрессии и апатии. Когда человек заражен «мертвым временем», его уже ничто не радует в жизни, и он становится подобным серым господам[65].

Опасности и несправедливости, которые подчас окружают человека в рабочем процессе, его, по идее, разрушают. Но мы способны этот аффект претворить в нечто иное, восполняясь в бытии навыком реагирования по-евангельски.

Например, тебе досаждает начальник, а ты за него молишься, стараешься наладить конструктивные отношения. Это поможет и рабочему процессу. Не зря же многие мученики были на вершинах управления Римской империи, были сенаторами, приближенными императора. Великомученик Георгий Победоносец, например, дошел до высокого статуса при императорском войске. Он мог бы сохранить все эти регалии, если бы отрекся от Христа, но он выбрал мученическую кончину. Но не просто так он поднялся по этой лестнице. Значит, были в нем какие-то внутренние задатки, способность конструктивно наладить отношения с людьми.

Да и сейчас рынок так действует, что нужна большая интеграция разных областей экономики. Соответственно выиграют люди, способные эту интеграцию наладить. Я не думаю, что тренинги этому помогут. Тренинги проходили все. Соответственно, когда человек использует примитивные методы манипулятивного воздействия, все остальные люди его действия фиксируют, так как они тоже ходили на тренинги и такие подходы им известны.

Смысл и бессмыслица

Сама успешность в реализации рабочего алгоритма еще не делает человека внутренне счастливым, если внутреннее ядро его личности остается неактивированным. Снова нелишними видятся слова Экзюпери[66].

Вот человек, который грустно застыл у двери и жалуется на жизнь: «Жизнь меня больше не радует. Спит жена, отдыхает осел, зреет зерно. Тупое ожидание мне в тягость, тоскливо мне жить и скучно». Этот человек напоминает ребенка, растерявшего игрушки и не умеющего видеть незримое. Печалит его утраченное время, снедает тоска собственной неосуществленности.

Человек пускается в плавание, обрабатывает нивы, расшивает наряд. Но, что бы он ни делал, все износится очень быстро, ничего не вернув ему взамен – он «сшил одежду, чтобы сносить». Он словно попал на каторгу, на которой «долбят землю только для того, чтобы долбить. Один удар заступом, еще один, и еще, и еще. От долбежки в людях ничего не меняется».

Такой человек ничего не нарабатывает своей жизнью, и его жизнь не является повозкой, увлекаемой по пути к свету. Те люди, которые кажутся ему счастливее, богаче его «только знанием о Божественном узле, что связует все воедино».

Человек – это только повозка, и ты пускаешься в путь. Ты не можешь справиться с каким-то опытом сейчас, но ты можешь начать путь восхождения. И тогда тебе откроется смысл происходящего, сформируются некие навыки, активируются нейронные сети, на основании которых ты сможешь ситуацию осмыслить и даже изменить. Процесс, который одному кажется тупой бессмыслицей, для тебя наполняется смыслом. С точки зрения П. К. Анохина о функциональных системах, это можно объяснить биологически.

В беседах 5-й части «Остаться человеком…» мы разбирали принцип функциональной системы применительно к идее выживания узника и применительно к идее рабочего процесса. Функциональная система объединяет разные области мозга. Если сказать совсем упрощенно и применительно к разбираемой теме, то можно насчет функциональной системы сказать, что она способна объединить идею о бессмысленной работе с другой областью, наделяющей первую идею смыслом[67].

Например, Федор Конюхов переплывал Тихий океан, плыл 150 суток и делал по 10 тысяч гребков в день. Он каждый гребок делал с Иисусовой молитвой, соответственно, в этом делании он возрастал. Гребки не убивали его монотонностью, а, наоборот, усиливали то, что способствовало развитию его жизни. Он молился, в нем пробуждалось то, что связано со Святым духом. Именно личное начало поднимало его над ситуацией в целом. Соответственно, «Божественный узел соединяет все воедино», т. е. человек может разрозненные части жизненного процесса сложить в некое единое осмысление. Переплывая океан, Федор вспоминал плавание Ноя во время потопа, звук уключин напоминал ему звук церковного кадила. То есть в его сознании активировалась картина, включающая дробные элементы в единое целое[68].

Подобные истории встречаются и в древних повествованиях. Так о некоем старце рассказывалось, что его келия находилась на расстоянии двадцати миль от воды. Однажды, идя за водой, он устал и подумал о том, чтобы перенести келию поближе к воде. Обернувшись, он увидел некоего следующего за ними и «замечающим его следы». «Я – Ангел Господень, – сказал явившийся, – послан исчислять твои шаги, чтоб за каждый из них ты получил мздовоздаяние». Услышав такое, старец укрепился духом и стал терпеливо переносить отдаленность от воды.

Или: у одного старца был ученик, насчет которого демоны сокрушались, говоря, что не могут к нему приблизиться, так как он строит и разрушает. Желая понять, в чем дело, старец спросил ученика о его жительстве, не унывает ли тот. Ученик же, указав рукой на лежавшие около него камни, сказал: «Из этого камня я строю стены, а потом снова разрушаю их и, поступая так, не ощущаю уныния». «Тут великий старец и понял, что бесы потому не могли приблизиться к его ученику, что никогда не видели его праздным, и стал поощрять ученика к продолжению труда». Комментируя эту историю в разговоре с другими, старец отмечал, что ученик не приносил своим деланием прибытка [материального] ни себе ни другим. Но за счет того, что он не был празден, «бесы не находили возможности приблизиться к нему»[69].

Или: однажды один подвижник спросил святого Марка насчет помыслов. Помыслы одолели подвижника, внушая ему, что тот ничего не делает, а потому, мол, должен уходить с избранного им места. Авва же дал такое совет: «А ты в ответ скажи этим помыслам, что тут я ради Христа стены сторожу»[70].

Соединяя данные примеры с уже неоднократно упомянутой статьей «Тирания мысли и алкоголь…», можно вспомнить и о некоторых размышлениях Ивана Ильина насчет работы (в статье мысли Ивана Ильина приводятся в том контексте, что некоторые люди не видят смысла в своей работе и начинают пить). «Священное помогает отыскать смысл в будничной работе. Если этот смысл погружается в глубину сердца, то повседневность воспламеняется “лучом его света”. Будни преображаются изнутри, наполняются смыслом, оживают. Если человек не осветил свои будни светом Евангельских заповедей, то будни давят на него своей “беспробудностью”. И человек стремится с помощью химического реагента раскрасить давящую на него серость в пестроту».

Нельзя делить себя на работу и отдых. В таком ключе человек и во время работы не живет, и во время отдыха не отдыхает. Применительно к реальности: удаленный доступ на работе, совещания посредством сети интернет не позволяют человеку иногда отвлечься от работы и восстановить свои силы в молитве и созерцании.

Но ведь за экран можно поставить лампадку. Святые отцы говорят, что есть молитва, а есть память Божия – мысль о том, что Господь рядом. Она заменяет молитву. Ты не всегда можешь читать Иисусову молитву, потому что вынужден вовлекаться в интеллектуальный труд, думать. Если человек внимает только речи и может заснуть от монотонности совещания, то тут постоянно себя оживляет тем, что присутствует память Божия. Т. е. его сознание живет, дух живет. Он может в каком-то смысле подняться над беседой, увидеть в беседе новые грани.

Можно вспомнить митрополита Антония Сурожского, который рассказывал, что к нему обратилась бабушка за советом, как научиться молитве. Он посоветовал поставить лампадку или иконку и поглядывать, даже без молитвы. Когда смотришь на лампадку или свечу, мысль о Боге возобновляется. Если свеча стоит рядом с компьютером, человек строчит по клавишам и полностью погрузился в этот процесс, то время от времени пламя свечи напомнит о Боге, возбудит ту часть личности, которая активна во время молитвы в храме.