Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Работа и духовная жизнь (страница 10)

«Видеть и анализировать происходящее в лагере было совершенно необходимо для выживания», – отмечал Бруно Б., с точки зрения психиатра описавший тактику и стратегию слома личности в условиях лагеря и в условиях условно мирных обстоятельств, охватывающих человека в массовом обществе (не видеть и не знать – разрушительно; «вынужденный отказ от способности наблюдать, в отличие от временной невнимательности, ведет к отмиранию этой способности»).

Отучая человека наблюдать за происходящим и делать выводы, человека подводили к мысли, что наблюдать – опасно. Человеку разрешено замечать лишь то, что допускает видеть администрация. И кара грозит тому, кто будет наблюдать, «исходя из своих внутренних побуждений… свою волю иметь запрещено»[48].

По мнению Бруно Б., «если кто-то перестает наблюдать, реагировать и действовать, он прекращает жить. Чего как раз и добивалось СС». Человека учили не замечать происходящее, наказывая за поворот головы в неразрешенную сторону.

Но, применительно к теме данного текста можно сказать, что, если человек знал, для чего он не смотрел в такую-то сторону, сама способность делать выводы не отмирала. Ведь в момент, когда человек «знает, для чего он не смотрит», активируется то, что на биологическом уровне можно назвать второй сигнальной системой (понятно, что биологическим уровнем понятие личности не исчерпывается). А раз задействована вторая сигнальная система, значит, у человека есть иммунитет перед тем условным рефлексом, который ему навязывается в качестве реакции по принципу дрессировки животных.

Если нет возможности реализовать действие в реальности, необходимо сохранить осмысленность даже и во время временного бездействия (речь идет не о уходе в фантазии и грезы, вследствие чего возникает риск разрыва контакта с реальностью, вследствие чего человек рискует не сделать вовремя того, что нужно сделать для личностно- / духовно- / психологическибиологического выживания).

Эту идею вложил в уста герою романа «Искра жизни» Э. Мария Ремарк. Заключенный концентрационного лагеря под номером 509, наставляя своего «побратима», говорит: «Почти любое сопротивление можно сломить; это вопрос времени и условий. У этих – он махнул рукой в сторону эсэсовских казарм – есть и то, и другое. <…> Главное – результат сопротивления, а не то, как оно выглядит» (глава восьмая).

То есть, если человека бьют прикладами по голове, когда он смотрит на небо, если возможности поднять головы нет, то, когда идет дождь, ты можешь смотреть на землю – в ней отражается небо. Ты знаешь, для чего ты делаешь то-то и то-то, и знаешь, для чего ты не делаешь то-то и то-то. А значит, ты живешь.

О части 3.1 и стирании «личного»

Мы встречаемся на 3-й беседе цикла «Внешняя жизнь и мир мыслей». Первые две беседы родились из вопросов наших паломников. Как сохранить духовную жизнь в современных условиях существования и работы? Как остаться человеком, если работаешь в крупной современной компании в режиме нон-стоп?

Сегодня приведу несколько мыслей, которые были достаточно подробно разобраны в цикле бесед «Остаться человеком: Офисы. Мегаполисы. Концлагеря» (несколько частей и цикла). В них мы разбирали сходство между современным работником офиса, жителем мегаполиса и узником концлагеря. Тему продолжают беседы и тексты с одноименным названием.

Зачем нужно это сравнение? Современный человек погружен в жесткую регламентированную внешнюю обстановку. Доктрина, корпоративная этика – не всегда плохо, но в ряде случаев именно эти технологии стирают в людях «личное» для максимального достижения целей компании.

Захват эмоциональной сферы работника и книга «Беломоро-Балтийский канал имени Сталина»

Подобная схема описана еще в изданной под редакцией Максима Горького книге «Беломоро-Балтийский канал имени Сталина», в которой рассказывается о воспетой писателями грандиозной стройке XX века. Небольшой ресурс рабочей силы и скудные финансы не позволяли выполнить работу в срок. Тогда для достижения целей подключились силы карательного ведомства ГПУ. Людей мотивировали на сверхзадачи и выполнение показателей сверх плана. Были задействованы ресурсы производственных стенгазет, клеймивших позором за малый процент выполнения нормы, внедрены в строительный процесс соцсоревнования, введено переносное знамя для установки в бараке «победителя», хотя оно не несло в себе никакого физического субстрата, не давало права на отдых или витамины. По сути, все это была лишь эксплуатация страсти тщеславия. Люди выжимали из себя последние силы, чтобы на время заполучить знамя в свой барак, погибали, но стройка продолжалась.

Была разработана стратегия: задействовать эмоциональную сферу человека, чтобы закончить канал в срок. Имя «заключенный» сменили на звание – «каналоармеец». А людей мотивировали отличительными значками. Поставлена новая задача: рабочие должны «полюбить» канал. Авторы произведений тех лет так и писали: «Появились у канала новые друзья». При искусственно сформированной любви к стройке, т. е. при задействовании эмоциональной сферы человека, труженик выкладывался полностью, отдавая всего себя труду. В современных компаниях и организациях тоже введены элементы этой системы: «первый в отделении», «первый в стране» и т. д.

Переключение на внешний регламент и угасание личного

Но хотелось бы сказать о «личном». Человек во время работы (даже если речь не идет о формах захвата личности) все же испытывает потребность в мотивации, и если него не находится подлинных оснований, то возникает риск подмены стимула на внешнюю для себя доктрину. Человек может утратить себя, стать функцией процесса, механизированным придатком системы. Для понимания вопроса важен и применим опыт узников (анализ мемуаров узников концлагерей). Если человек погружается в регламентированную обстановку, не сохраняет личного отношения к происходящему, то способность к принятию самостоятельных решений начинает атрофироваться. Т. е. происходит переключение на предложенный внешний регламент.

Стоит признать, что регламент в современном офисе не всегда плох. Иногда можно говорить о том, что цель регламента – облегчение условий работы через ее алгоритмизацию.

Не будем утверждать, что супермаркет, где работают люди, преследует цель уничтожения сознания человека. Однако что есть, то есть: все бизнес-процессы прописаны, человек изо дня в день выполняет одну и ту же работу. Если личность на глубинном уровне не сформировалась, если не выработано отношение к происходящему, если сознание находится в состояние регрессии и работник выполняет свою функцию чисто механически, то открывается возможность для формирования условного рефлекса. Человек не принимает в отношении ежедневного труда решения (или во время работы не принимает решения, относящиеся к личности и не связанные напрямую с трудом; например: «Надо бы перевести дух и хоть немного помолиться»), не смотрит на рабочий процесс своими глазами как личность. Эмоциональная тупость переходит и на прочие эмоциональные сферы. Такой человек все менее способен чувствовать собеседника, время, ситуацию, он лишь механистически выполняет программы.

В статьях и лекциях, объединенных общим названием «Остаться человеком: Офисы, мегаполисы, концлагеря»), подробно разбирались такие явления, как работоголизм, ургентная зависимость. Согласно мнениям профессора Короленко Ц. П. и академика Дмитриевой Н. В., изложенным в книге «Психосоциальная аддиктология», суть этих двух явлений состоит в следующем. Человек погружается в рабочий процесс, пытаясь успеть все больше дел во все уменьшающийся промежуток времени, и на каком-то этапе стороны его личности, напрямую не связанные с работой, начинают нивелироваться. Человек теряет способность понимать ближних, наслаждаться музыкой, любоваться природой и вообще задумываться над чем-то, кроме работы. А в выходной он ничего не может сделать. Он отвык принимать самостоятельные решения, не связанные с рабочим процессом. Выходной превращается в пытку. Хаос нерешенных проблем, отодвигаемых во время рабочей недели, всплывает именно в этот момент и угнетает. Человек принимает зачастую парадоксальное решение – работать дальше, чтобы «не думать» (или решает выпить или посвятить время экстремальным увлечениям, чтобы забыться).

История узников дает нам понимание того, что человек, фиксируясь на внешнем регламенте, на механическом выполнении своей функции, утрачивает способность принимать самостоятельные решения. Мозг входит в состояние регрессии, нарастает апатия (как вариант – лихорадочная активность, а не только бездействие; через лихорадочную деятельность человек пытается убежать от настигающего во время паузы ощущения дискомфорта). Человеку позволяет выжить в таких условиях только собственная точка зрения на происходящее, которая не завязана на текущую систему. Если мозг живет и способен увидеть ситуацию со стороны, то человек имеет надежду на развитие даже в условиях алгоритмизируемого подхода к работе.

О книге Виктора Франкла «Сказать жизни: “Да”» и не только о ней

Виктору Франклу, о котором пойдет речь в беседе, в лагере помог выжить навык смотреть на происходящее с позиции специалиста. Он предполагал, что если выйдет из лагеря живым, то по прошествии лет будет читать лекции по психологии узника. Его точка зрения была вынесена за пределы лагеря. В это же время любой другой узник оценивал происходящее с точки зрения лагерной системы (достать еды, получить освобождение от тяжелой работы), когда все мысли замкнуты на текущий процесс.