Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Работа и духовная жизнь. Том II (страница 13)

Так из описания жизни Мэй Холланд до попадания в «Сферу» видно, что ее жизнь была безрадостная, обедненная. В ней не было высших смыслов. А тут и перуанский трансовый хор, и идея сообщества, и новый язык, и улыбки.

Компании современного типа можно сопоставить отчасти с тем, что было показано еще в 1979 году в детском фильме «Отроки во вселенной». 13-летних детей запускают в космос, чтобы они к точке назначения прибыли в 40 лет. Но, по фильму, на своем корабле они пробили гиперпространство, за годы полета они не постарели. Они прибывают к планете, где цивилизация претерпела катастрофу. Цивилизация создала роботов, которые должны были выполнять примитивные функции, а потом – роботов, которые должны были совершенствовать роботов первоначальных. Но вторые роботы решили совершенствовать людей, решили сделать их счастливыми. Но каким способом? Лишив их склонности к доброте, к эмпатии, к труду, к состраданию. Решили подавить в них чувство собственного несовершенства. Но именно это чувство толкает нас к совершенству.

Лозунги «Дыши» из «Сферы» – это ведь фиксация на сиюминутном состоянии, а это рискованно тем, что человек перестает задавать вопросы: «А куда я иду? Правильно ли то, что я сейчас делаю?»

«Материнское лоно»

Мы приходим к идее некоего материнского лона. В психоанализе есть много спорных моментов, но один образ оттуда хотелось бы рассмотреть, дополнив его смыслами данной статьи. Желание остаться в питающем лоне. Когда ребенок окружен заботой матери: мама его кормит, поит, убаюкивает, возит. Даже у взрослых людей сохраняется желание ощущать собственную гениальность, витать в абстрактных областях, решать проблемы мирового масштаба – и при том чтобы кто-то за тебя вытирал твои слюнки, выполнял работу по твоему обеспечению. А ты живешь в счастливом безмятежном блаженстве.

В компаниях современного типа устроена система такого материнского лона. С одной стороны, окружающий мир представлен в виде чего-то угрожающего. С другой стороны, людям в этом сообществе с помощью групповой психологии дается эйфория. С помощью реформирования мышления, использования неологизмов достигается следующая цель: человек начинает ассоциировать достижения своих жизненных задач исключительно в рамках этого сообщества. Вне этого сообщества он не представляет для себя возможности жизни в принципе. Люди, которые выходят из сект, начинают получать новый опыт и с ним – понимание, что жизнь возможна и вне группы.

Чтобы человек застрял в этом лоне, его мышление еще и перегружается с помощью абстрактных конструкций. Нужны постоянные мозговые штурмы, тренинги, посещение курсов.

Отсутствие личностного начала. Экстатическое единство

Очень важная деталь – использование восточных практик. На востоке реальность представлена как нечто иллюзорное. Что важно, узники, которые находились в экстремальных обстоятельствах, воспринимали свою жизнь до попадания в лагерь как нечто иллюзорное. Возможно, речь идет о некоем компенсаторном элементе психики, когда человек в экстремальных обстоятельствах: или он узнает, что у него рак, или попадает в аварию. И ему кажется, что это происходит не с ним.

Это состояние в восточных культах доведено до уровня внедренного убеждения с помощью различных психопрактик. Такое же состояние возникает, когда человек сделал что-то против совести.

В статье «Преодоление игрового механизма» есть глава про деперсонализацию и дереализацию. Эта же тема разбиралась в статье «Остаться человеком» 4.2[61], в главе «Три Д: депрессия, деперсонализация, дереализация», где описывается человек, находящийся под прессингом идеологии сообщества.

В этой же части «Омертвение, роботизация и обсессивнокомпульсивная психическая организация» приводились мысли профессора Короленко и академика Димитриевой по социальной аддиктологии, по поводу компаний нового типа. Такие компании сами выступают как аддиктивный агент. Можно испытывать зависимость от алкоголя, наркотиков и шопинга, а можно испытывать зависимость от пребывания в компании современного типа, которая дает своим адептам ощущение сопричастности к некой великой миссии и чувство грандиозности.

Сопротивляться манипуляции может тот, у кого ярко выраженное личностное начало. Восточная идея отрицает наличие в человеке личности. Суть учения буддизма состоит в концепции Анатмавада – это учение о бездушии, об отсутствии души. Один психиатр, который в советские годы наблюдал эзотериков, которые практиковали необуддистские принципы, высказал очень интересную мысль. Сохраниться как личность в тоталитарном государстве, которое отрицало право на личность, было тяжело, но сохраниться как личность, при этом еще и практикуя принципы восточного миросозерцания, которые отрицают существование личности, было невозможно вдвойне. В Советском союзе Православие было гонимо, но эзотериков не трогали. Автор считает, что так было, потому что советское руководство считало их безобидными. Православная культура дает человеку идею трезвения как систему взглядов и образа жизни, с помощью которой человек становится способен понять, что происходит в нем и вокруг. Таким человеком невозможно управлять. А восточные практики притупляют в человеке осознание реальности, восприятия собственной личности, таким человеком, как можно предположить, управлять легче.

В Японии самурай без господина, как можно предположить из источников, мало что значил. Самурай имел значение только в рамках служения господину. Если господин умирал – самурай не был обязан совершать самоубийство, но такое практиковалось. Буддистская версия Махаяна постулирует некое коллективное спасение, которое с помощью умелых технологий может быть переложено на современную корпоративную структуру.

Подобная мысль присутствует в фантастическом рассказе Филипа Дика «Вера наших отцов». Под именем веры подразумевается не христианская вера, а вера восточного плана, где обожествляется зло. Восточные мистики говорят, что Шива не является злом – это просто символ разрушения, а чтобы родился новый мир, старый должен быть разрушен. Но, как справедливо замечал один духовный автор, как бы ни трактовались отрубленные головы, ожерельем висящие на теле Шивы, восприятие этого образа не может дать человеку ни мира, ни покоя.

В рассказе речь идет о том, что весь мир находится под диктатом монголоидного этноса. На одного из рядовых сотрудников выходит повстанческая организация с определенной целью: этого сотрудника хотят приглашать на прием к диктатору, а повстанческая организация хочет узнать, что диктатор представляет собой на самом деле. Во время телесессий диктатор представляется в виде пожилого мужчины, но люди, принимающие препараты, отрезвляющие от иллюзий, во время телесессий видели то разрушающий вихрь, то пламя, то какую-то металлическую конструкцию. В конце рассказа одна девушка из повстанцев вступает в интимные отношения с главным персонажем, который уже умирает от раны, нанесенной диктатором. В момент оргазма они приобщились к некоему состоянию, в котором были древние предки: по версии этой девушки раньше все были огромной медузой и находились в экстатическом единстве, при котором, естественно, не предполагается личное самосознание.

Перегрузы мышления вместе с использованием восточных психопрактик способствуют приближению к такому состоянию «медузы», «экстатического единства». Мэй Холланд из «Сферы» как раз описывала, каким образом перегруз мышления продвигался. Когда Мэй поступила в компанию и стала работать там, на ее столе стоял один монитор. К ней пришли два работника компании и спросили, почему она не отвечает на письма, посланные ей по внутрикорпоративному каналу. Мэй ответила, что она считала корпоративную переписку факультативным занятием, а выполнение собственного функционала – основной деятельностью. Ее мнение было оспорено, представители компании возмутились, когда услышали, что она назвала внутрикорпоративную переписку факультативом. Они стали объяснять Мэй, что она является частью сообщества и именно идея сообщества является ведущей в этой компании. Если выразить их мысль своими словами, то это работа является факультативным занятием. Мэй открыла переписку и увидела огромное количество писем, все говорили, как рады ее видеть, хотя она вообще не знала этих людей. Мэй решает исправиться и начинает отвечать на письма. Ей ставят второй монитор для внутрикорпоративной переписки. Потом ставят третий, потом четвертый, пятый. В итоге на ее столе оказывается девять мониторов. Она работает в наушниках, и в какой-то момент ее заставляют участвовать в опросе – в наушниках слышится вопрос, готова ли она столько-то долларов потратить на такой-то шампунь. Она отвечает – нет. Ей объясняется, что ее мнение очень важно, стимулируется ее честолюбие.

Это сектантский принцип – контроль времени. Плюс – идея цыганского гипноза, когда слуховые и визуальные каналы человека перегружаются, кора головного мозга блокируется. Человек становится способен принять внушение, более того, принять его как собственную мысль. Ему говорят вынести деньги из квартиры, а он воспринимает это как собственную мысль, потому что на данный момент у него отключено то, что называют критическим мышлением. Для этого отключения несколько цыганок в пестрых одеждах крутятся вокруг человека, говорят какую-то тарабарщину, а он пытается понять, что происходит, вслушаться в слова. Его система восприятия информации перегружается.