Иеромонах Прокопий (Пащенко) – О проблемах созависимости (страница 13)
И всего несколько часов спустя: «если бы этот человек обнял меня в ту минуту, позвал меня, я пошла бы за ним на край света, я опозорила бы своё имя, имя своих детей… презрев людскую молву и голос рассудка… я пожертвовала бы для этого человека своим добрым именем, своим состоянием, своей честью… я пошла бы просить милостыню, и, наверно, нет такой низости, к которой он не мог бы меня склонить… И вдруг я осознала, чего я хочу: пойти на всё, только не отпускать его! В течение одной роковой секунды это желание стало решением».
Вот вам и невидимая брань вживую!
Эта невидимая брань перекликается со словами одной женщины. Вот что она пишет: «Хотела поделиться с вами мыслями насчёт причины пьянства моего мужа. Я подумала о том, что люблю своего мужа неправильно, слишком обожествляю, постоянно липну к нему как липучка, прошу его внимания, говорю о чувствах к нему, возможно, его эта моя навязчивость отталкивает, но самое главное это то, что я мужа ставлю выше всего, прямо жить без него не могу, хоть он и алкоголик. А ведь на первом месте должен быть Бог, потом – всё остальное. Возможно, это нарушение духовного закона. И вот я попробовала поменять своё поведение, стала поспокойнее. И мне кажется, это положительно действует. Пока не знаю, как дальше всё будет, но я пробую не погружаться с головой в отношения с ним, то есть – любить, но спокойно, без фанатизма. Может, такая страстная любовь и называется созависимостью в современном мире».
Может, и не под каждым словом здесь уместно подписаться (причин для употребления алкоголя – масса и иных), но в целом в этом наблюдении есть смысл. Нарушение духовных принципов приводит отношения к деформации. Вторая важная идея – женщина поняла, что не сепарация сама по себе нужна, а обращение к определённым духовным законам. Тогда и без отвержения другого человека равновесие в отношениях выстраивается само собой. В отношении страстных, до проваливания в другого, чувств, если они предполагают обоюдное действие (один манипулирует или избегает, другой подчиняется или настигает), то в современном дискурсе такие отношения могут получить статус созависимых. Некоторые мысли на этот счёт были высказаны в цикле бесед «Любовная зависимость».
Несколько примеров на тему того, что внешняя активность, имеющая окраску христианской любви, может быть обусловлена фиксацией на каких-то собственных переживаниях
Согласно статье о. Александра Ельчанинова, гордыня – это и есть фиксация на собственных переживаниях. Человек может внешне быть очень униженным, но гордость ведь не всегда проявляется как мания величия. Гордость может проявляться как фиксация на каких-то собственных идеях. И нищий может гордиться своей иголкой.
Одна врач-педиатр говорила, например, что мама должна научиться болеть вместе с ребёнком. То есть – у ребёнка температура, и мама должна как-то вместе с ребёнком, с молитвой, но терпеливо пройти этот путь, терпеливо отнестись к его болезни. О чём идёт речь? Во всех институтах мира объясняют, что температура является средством, с помощью которого организм пытается победить заболевание. Но почему-то на практике люди начинают температуру сбивать[42].
Цитируемая педиатр как раз говорит, что мама в данном случае, сбивая температуру, лечит не ребёнка, а свою тревожность. Ей тяжело видеть, как ребёнок болеет, и она поэтому принимает решение гасить болезнь жаропонижающим, хотя это неполезно для ребёнка. Есть даже известный хэштег «
Ещё можно привести пример одного иеродиакона, который внешне производил впечатление очень смиренного человека и, возможно, таковым и был, но внутри у него была какая-то фиксация на собственных моделях. Автор имел опыт личного общения с этим иеродиаконом, когда автор был ещё послушником, и ему приходилось в одном монастыре складывать облачения. Автор удивлялся, почему этот иеродиакон складывает облачение очень сложным, каким-то специфическим образом, и на это уходило больше времени, чем складывать облачение другими способами. И на вопрос, почему он так делает, иеродиакон поделился своей концепцией. Он сказал, что священники входят в алтарь утром невыспавшимися, склонными к раздражению, и если они видят облачение и не видят сверху крестика, то они будут раздражаться. И поэтому надо было так специфически складывать облачение, чтобы сверху был один крестик. Но на вопрос, слышал ли от кого-то из священников этот иеродиакон претензии по поводу сложенных облачений, тот ничего не мог сказать. Но если ему кто-то пытался поставить под сомнение правомочность этой схемы, у него начиналась тревожность, он начинал повторять, что его так научили.
Переубедить его было практически невозможно. В трапезной, при обилии еды на столах, он не мог спокойно есть. Он ел, кстати, крайне мало, но считал, что если он две ложки себе положит в тарелку, то кто-то должен прийти и остаться голодным, хотя все уже поели. И здесь тоже переубедить его было практически невозможно, можно было только положить ему в тарелку ещё еды. То есть внешне это была якобы забота о других, но при ближайшем рассмотрении это была фиксация на собственных моделях. Удивительно, что внешне он производил впечатление сломленного человека, но внутри он чрезвычайно крепко стоял на собственных убеждениях. Возможно, здесь как раз не хватало… некоторого смирения.
О необходимости смирения
Идея смирения сейчас дискредитируется, но здесь можно упомянуть монахиню Елену (Казимирчак-Полонскую) и её замечательную книгу «О действии благодати Божией в современном мире». Эта книга начинается с описания Второй мировой войны. Голод. Она снимает жильё. Но жильё и еду можно получить только за твёрдую валюту, потому что идёт война и каждый человек может быть убит, – поэтому никакие обещания отдать завтра не принимаются. И один человек предлагает ей идти в Варшаву с мандатом, который обеспечивает прохождение внутрь города, и вынести оттуда золото.
После восстания евреев Варшава была оцеплена. Все, кто находился в Варшаве без мандата, расстреливались. Ей не понравилось, как вёл себя предлагавший ей эту сделку человек – его голос и манеры. Но она старалась молиться и поняла, что есть воля Божия идти в Варшаву. «Елене неприятен был безапелляционный тон его беседы, но она привыкла смирять себя и слушала только голос своей совести, следя за состоянием своей души. В сердце был мир, и она внутренне чувствовала, что весь этот неожиданный проект – дар безмерной любви Господа».
Смирение – это то, что позволяет человеку отодвинуть собственные субъективные, хаотизированные переживания. При условии, что ты видишь, в чём состоит воля Божия, ты видишь, куда тебе идти. А при нехватке смирения человек выбирает ориентацию на собственные субъективные переживания. И его очень трудно убедить в обратном.
Если взять современную версию госпожи Красоткиной, то крайне тяжело такую маму убедить в том, что не надо ребёнку звонить каждые 15 минут и так далее.
Процесс ломания себя. Роман «1984»
Если быть очень осторожным, то отчасти (ещё раз – если быть очень осторожным) теорию созависимости можно сопоставить с тем, что главный герой романа «1984» произвёл сам с собой. Когда он оказался в заключении, ему нужно было отказаться от любви к Джулии. Роман описывает тоталитарный строй, и отношения главного героя с Джулией – это единственное, что у них обоих было. И они друг другу поклялись, что, даже если их бросят в застенки, они не отрекутся от любви друг ко другу. Некоторое время Уинстон – так звали главного героя – пытался сопротивляться той моноидее, которую транслировал тоталитарный строй.
Но со временем он решил переформатировать собственную личность, чтобы полностью влиться в окружающий порядок. Мы уже говорили выше, что подавление личности ведёт к тому, что она переключается на внешний регламент. И как раз в этом романе хорошо описано, как Уинстон производил нечто вроде медитации, чтобы адаптироваться к окружающему порядку. Он, например, пытался составлять логические цепочки, которые бы показывали, что дважды два равно пять. Со временем он наловчился не видеть белых пятен. То есть если он размышлял о чём-то и правда неотвратимо вставала перед ним, и он не мог эту правду в самом себе оболгать, то он формировал некое слепое пятно. Можно сказать, что он ломал себя под какую-то доктрину. И со временем из его сердца вырвали память о Джулии.