Идрис Камалиддин – Россия, мусульмане, СВО. Отечественное мусульманское военно-духовное служение в условиях ментальных войн (страница 4)

Создание регулярной армии началось с рекрутских наборов. Согласно Указу 1699 г., в солдаты предлагалось направлять по преимуществу «дворовых людей» светских землевладельцев и «служек», «служников» и конюхов монастырей и церквей, «не старых и не увечных». Указ определял количество даточных в зависимости от числа дворов, принадлежащих землевладельцу, и оговаривал особые условия набора для целого ряда владельцев. Тогда же были разосланы и «послушные грамоты» воеводам для (сбора «вольницы» (добровольцев) им «детей боярских», недорослей, казачьих и стрелецких детей и родственников, и иных людей, исключая, однако, московских стрельцов и тяглых крестьян. Объявленный Петром I новый рекрутский набор в армию позволили к весне 1701 г. сформировать 10 драгунских полков по 1 тыс. человек. Переход к рекрутской системе комплектования армии из расчета по 1 человеку с 20–25 крестьянских дворов давал стране около 30 тыс. новобранцев в каждый набор. Солдатский состав формировался из крестьян и других податных сословий, офицерский корпус – из дворян. С 1705 г. рекрутские наборы стали ежегодными. Порядок прохождения службы в армии определялся «Табелью о рангах».

Азовские походы Петра I и Северная война явились примером тесной связи военной политики и стратегии, осуществлявшихся учетом конкретной международной обстановки. Все главные сражения Семилетней войны были выиграны, и эти победы всецело должны быть отнесены к военным реформам Петра I и нравственному превосходству «русского оружия». Контрадмирал Н.Эреншельд, командовавший шведской эскадрой в битве при мысе Гангут, говорил «что русские сражались как львы и что если бы он сам не видел их стойкости в бою, то никогда бы не поверил, что из своих глупых подданных царь сделал таких хороших солдат». Самым важным приобретением в нравственной натуре воина по набору было проявление патриотизма, верноподданнического чувства и религиозности. Призванный в армию и на флот новобранец приносил туда те нравственные и духовные ценности, на которых он был воспитан. Он внес туда страх Божий, любовь, ответственность, чувство долга перед Отечеством.

Важнейшую роль в формировании духовных качеств у воина тех времен принадлежала духовенству и в первую очередь Русской православной церкви. При Петре I Русская православная церковь была непосредственно вплетена в структуру государственной власти, на долгое время став символом и оплотом самодержавия. Православная догматика как ни одна другая идеологическая система обеспечивала легитимность власти монарха путем ее сакрализации, ибо нет ничего отраднее для сердца верноподданных, как-то святое убеждение, что царская власть установлена самим Богом и чтущие эту власть благоугождают самому Богу. Следовательно, личность царя, как «самим Богом избранного и превознесенного от людей», провозглашалась священной и неприкосновенной. В одной из бесед православного пастыря с воинами в 1916 г., подчеркивалось: «Никто не может касаться царской власти с намерением ее ограничить. Никому, кроме Бога, царь не обязан давать отчета. Он самодержавный и подчиняется только Богу. Так велико, священно и Богохранимо звание царя». Коренные реформы армии, совершенные Петром Великим, изменили не только ее внешний вид, но осуществили и духовную ее трансформацию. «Известно всему миру, каковая скудность и немощь была воинства Российского, – отмечалось в Духовном регламенте, – когда оное не имело правильного себе учения, и как несравненно умножилась сила его, и надчаяние велика и страшна стала, когда Державнейший наш Монарх, Его Царское Величество Петр Первый обучил оное изрядными регулами». С момента создания регулярной российской армии и вплоть до революционных событий 1917 г., духовную основу армии в подавляющей своей массе составляло православие. В 1718 г. по указу Петра I, была учреждена Духовная коллегия и подготовлен Духовный регламент, в котором обосновывалась замена патриаршего управления коллегиальным, определялись права и обязанности Духовной коллегии и ее состав. Смысл изменений заключался в полном подчинении церкви интересам государства. Тем самым положен был конец многовековому фактическому разделению властей в Российском государстве на светскую и духовную. «Велико и сие, что от Соборного правления не опасатися Отечеству мятежей и смущения, яковые происходят от единого собственного правителя духовного», – было записано в параграфе 7, 1-й части Духовного регламента. В дальнейшем, в 1720 г. ликвидируется Монастырский приказ и в феврале 1721 г. учреждается Синод. Согласно «Духовному регламенту», царь объявлял себя «верховным судьей». «После смерти последнего Патриарха Петр декретом уничтожил патриарший престол и порядок церковного управления ввел по образцу западноевропейских протестантов». На должность Обер-прокурора первоначально назначались военные люди. 11 мая 1722 г. Петр I издал указ, веля в Синод «…выбрать из Офицеров доброго человека, кто б имел смелость и мог управление синодского дела знать, и быть ему обер-прокурором, и дать ему инструкцию, применяясь к инструкции генерал-прокурора» (Сената).

Наиболее важным результатом петровских реформ стали качественные изменения в отношениях церкви и армии. Эти изменения усилили роль церкви в армии и на флоте. Организационная структура военного духовенства начала складываться на рубеже XVII–XVIII вв. в связи с созданием постоянной армии и флота. Структура корпуса военных священников сложилась не сразу, а претерпела длительную эволюцию преобразований. «Трудно сказать точно, с какого времени стали приглашаться священники в военный флот – отмечал протоиерей Д. Смирнов, – В московском архиве Министерства иностранных дел сохранилось письмо адмирала Крюйса от 1704г.; здесь приведена «Роспись офицерам, матросам… и других чинов людям… по этой росписи на семь галер требуется семь попов, на сто бригантин – три попа…». Точно неизвестно и когда появились первые священники в полках. Однако анализ законодательства Петровского времени позволяет утверждать, что это произошло до 1705 г. Так, Петровский Указ от 31 августа 1705 г. назывался «О сборе в Москве с шести сороков старост поповских; с Патриаршей области и со Архиерейских Епархий на дачу полковым священникам денег». 13 марта 1710 г. был издан Указ, подтверждающий действие этого указа и предписывающего собирать на дачу полковым священникам «…подмоги по гривне с церкви…» До второй четверти XVIII в. процесс комплектования воинских частей и кораблей носил стихийный характер. Основной упор в религиозном воспитании русских воинов делался на приходских священников, из числа которых местные архиереи назначали священников в воинские части. Что касается флотского духовенства, то на начальных порах источником его комплектования была преимущественно иеромонахи. Это стало возможным потому, что они не были связаны семейными узами и потому, что приходские священники все чаще отказывались от назначения во флот. Право назначения иеромонахов для службы во флоте до открытия в 1721 г. Священного Синода фактически принадлежало Александро-Невской лавре. Это отчасти вызывалось самим положением дел: Балтийский флот сосредоточивался главным образом вблизи новоустроенной столицы – Санкт-Петербурга, поэтому и священнослужителей для него удобнее было набирать в столичном монастыре. Кроме того, сосредоточение всего дела назначения флотских иеромонахов в одном монастыре освобождало правительство от тяжелой обязанности разыскивать достойных лиц по разным монастырям. Вместе с тем, религиозным «окормлением» военнослужащих занимались не только местные приходские священники, но и так называемые «крестцовые попы». Название «крестцовый» сложилось вследствие того, что часто «безместные» (не имеющие своего прихода) попы стояли на «крестце» (перекрестке) дороги. Это были священнослужители, по каким-либо причинам оставшиеся без места в своем приходе, а иногда и получившие запрет от епископа заниматься священнослужением за провинности. За умеренную плату, они нанимались удовлетворять религиозные потребности военнослужащих полка. Договорившись с каким-либо военным чином, «безместный» священник мог исполнять «требы» для ратных людей и определенное время находиться в воинской части. Такое положение вызывало нарекание местных священников, которые лишались доходов с проводимых богослужений. В Духовном регламенте по этому поводу было записано: «Отселе не быть… крестовым попам: ибо сие лишнее есть, и от единой спеси деется, и духовному чину укорительное… Ибо священник изгнан за преступление или своевольно сам оставил врученную себе церковь, уже почитай и не Священник есть, и великий грех приемлет, действуя священнически. И приемлющий его господин тому греху участник есть, и сугубо: ибо и помощник греху тому, и правлению церковному противник есть». Чтобы изжить это уродливое для церкви явление Священный Синод, в одном из первых своих приказов, потребовал от Военной и Адмиралтейской Коллегий дать точные сведения о действующих военных священниках. В приказании от 22 февраля 1721 г. говорилось: «…требовать и Военной и из Адмиралтейской Коллегий ведомостей: коликое число во всей армии и в адмиралтействе и в гарнизонах полков, и кто имяны в них священники, и откуда и в котором и по какому указу кто определен, и в каком содержится трактаменте, и откуда оный получают, и о том в Военную и Адмиралтейскую Коллегии послать Его Величества Государя указы». Только к началу XIX в. государству удалось окончательно изжить институт бродячего священства.