Ида Бариева – История магов. Книга 1. Как я продал свою душу (страница 8)

– А я вот влюблена серьёзно в одного молодого мага, – трагическим голосом разорвала Шарлотта в клочья все мои надежды. – Знаешь, в кого?

Да обрат твою налево в пятый проход (что бы ни значило это загадочное выражение)! Плевать я хотел! Прямо так чуть и не ответил. Уж очень больно было падать с небес на землю. Внутри меня прямо всё перевернулось. Так нечестно!

– В кого? – старательно выговаривая каждый слог, спросил я, пытаясь унять дрожь негодования на судьбу в своём голосе.

– В Трэвиса Солнечного, – ответила она мечтательным голосом. – Знаешь, он маг, второй сын нынешнего главы магов солнечного света, Дженткиандторри. Правда, сейчас он стал магом природы, но для меня всё равно он – Солнечный. И он всё равно такой… необыкновенный… Знаешь, я когда его вижу, у меня внутри будто что-то переворачивается, и я стою, как полная дорри, не могу выговорить ни слова. А он всё равно замечательный. В него ещё моя мама и бабушка были влюблены…

Тут я чуть со скамейки не упал.

– Твои мать и бабушка? – переспросил я.

– Да, они же тоже были когда-то молодыми, как я, – благодушно подтвердила Шарлотта с мечтательным блеском в глазах. – Причём, кажется, прабабушка была тоже в него влюблена, но в этом я не уверена. Ему же около тысячи лет.

Психованный мир. Семейная влюблённость в одного и того же мага, передающаяся по наследству, – это что-то!

– Но… ты же понимаешь, что не можешь быть вместе с ним? – осторожно принялся я подготавливать почву для своего собственного признания.

– Да, конечно, – с сожалением вздохнула она. – Даже мама говорит, что мне надо найти себе хорошего молодого человека ради семьи. А любить его при этом необязательно.

А любить необязательно. Вот спасибо. Честно и откровенно. Тьфу ты, с кем я вообще связался?

– И что, ты так сильно его любишь? – убитым голосом уточнил я.

– Очень! – Шарлотта вскинула голову, посмотрев мне прямо в глаза.

В её глазах появился лихорадочный блеск.

– Ты только не думай, что это простое увлечение и я собираюсь жить с кем-то там ещё, любя при этом Трэвиса, – поспешно добавила она. – Я хочу всю свою жизнь хранить ему верность в надежде, что когда-нибудь он сможет обратить на меня внимание. Так и намерена, понимаешь?

И она умиротворённо сложила руки на коленях. Прелестная картина, ничего не скажешь.

– А он когда-нибудь обращал? – мрачно уточнил я. – Я имею в виду внимание.

– Конечно, – радостно оживилась Шарлотта. – Он здоровается со мной каждый раз, когда встречает в замке, где я убираюсь. И ещё, кажется, знает меня по имени, хотя в этом я не уверена. Правда, здорово?

Здорово! Да любить тысячелетнего мага аморально, противно и нехорошо. Я так считаю.

И мне-то что делать? Вызывать мага на дуэль? Так он меня разделает под орех с этой своей магией, которая там континенты, по слухам, двигать может. Впрочем, мысль насчёт белого флага в зелёный горошек и баррикад всё же снова посетила мою злополучную голову.

– Знаешь, – продолжала при этом Шарлотта. – Я когда на него смотрю, то просто таю от счастья.

Тут я совсем разозлился. Тень побери, может, хватит меня мучить? Неужели непонятно, что если какой-то парень сидит, разговаривает ночью вот так вот, под навесом, с девушкой, то это не просто так? И рассказывать так подробно про свою любовь к кому-то ещё просто невежливо! Тьфу ты, опять я какой-то культурный выхожу. Вежливо, не вежливо…

Но унывать или долго злиться я не привык, поэтому в моей лохматой голове возник коварный план.

– Лотти, а ты не пробовала признаваться ему в любви? – вкрадчиво спросил я. – Просто чтобы он знал о том, что ты в него влюблена. А то вдруг он тебя тоже любит, но того… боится признаться?

Может, после явного отказа она выбросит из головы этого оборотного?

– Нет, не пробовала, – потупила она свой кроткий взор. – Но я уверена, что он знает. Тут в него много кто из нас, человеческих девушек, влюблён. И в него, и в его брата, ещё в наследника Огненных. Кое-кто без ума от магов любви или лунного света, даже была тут пара дорри, влюблённых в магов тени, но они уехали в их земли вместе с ними, и больше вестей от них не было.

Я с усилием провёл ладонью по лицу, закатив глаза.

Сколько же таких молоденьких глупых дорри обитает в этом замке? Неужели непонятно, что для магов, живущих тысячелетия, человеческие девушки всё равно что для нас хомячки или домашние крыски? Даже, наверно, хуже. Наверно, из-за продолжительности жизни мы для них вроде комаров. Или тут я уже перегибаю палку?

– С чего ты решила, что он об этом знает? – продолжал гнуть свою линию я. – Может, он понятия не имеет, что ты влюблена именно в него, а не в мага любви, к примеру?

Надеюсь, она не подумает о том, что маги умеют читать мысли. Некоторые. У меня пока один Андрей читал, но ладно… Может, остальные притворялись просто. Или нет? Путаные они все, маги.

– А знаешь, ты прав, – медленно проговорила она и так резко встала, что стоящая рядом корзина с остатками ягод благополучно почти упала на землю.

«Хоть для чего-то я гожусь», – подумалось мне, когда снова её подхватил.

– Я пойду поговорю с ним прямо сейчас! – Шарлотта захлопала в ладоши от радости. – Может… может, он действительно тоже в меня влюблён, но боится признаться?

Мне почему-то стало стыдно. Объяснить ей, что это глупости, или не надо?

Пока я колебался, она уже почти вошла в замок, и я трусливо решил переложить тяжёлый разговор на плечи этого Трэвиса Солнечного. Искренне надеюсь, что про хомячков, крысок и комаров я оказался прав. По крайней мере, я бы не рискнул заводить роман с девушкой, которая жила бы недели две, старясь каждый день стремительнее и стремительнее… Или рискнул бы? Зато никакой ответственности. Тень побери, а вдруг она ему тоже нравится? Что-то я не подумал об этом…

– Что, Симми, не повезло тебе с местными дамами? – насмешливо кривя губы, произнёс неведомо откуда подошедший Оскар.

Мне не нравился этот русоволосый хлыщ с хищным оскалом вместо нормальной улыбки и узенькими карими глазками, с которым я познакомился ещё в группе душевного человека Арскра. Оскар был из местных богатеев, поэтому вёл себя с нами в равной степени снисходительно и презрительно. Его недолюбливал не один я, но связываться с ним было себе дороже. Никто не хотел загреметь за драку в лапы тёмных магов, так что малый оставался безнаказанным.

– Что тебе нужно? – холодно спросил я.

– Да так, ничего, разве что рассеять парочку твоих иллюзий, – ухмыльнулся он. – Исключительно ради твоей же пользы. А то ты сейчас размечтаешься, будто это прелестное создание обратит на тебя какое-то внимание.

– Это моё дело, – огрызнулся я.

– Как знать, как знать, – вальяжно растягивая гласные, ответил Оскар. – А то, может, тебе и отвечать за свои мечты о моей девушке придётся?

– А Шарлотта знает о том, что она – твоя девушка? – ехидно уточнил я.

– Пока нет, но скоро узнает, – ещё раз ухмыльнулся он, принявшись картинно разминать пальцы. – Как раз когда она сюда вернётся и обнаружит, что ты, даже не попрощавшись, свалил, а я, такой сочувствующий и всё понимающий, – здесь. Так что послушайся-ка сейчас моего совета: если не хочешь неприятностей, вали-ка отсюда быстро, пока в рожу не получил. Ты всё понял, оборотный?

Вместо ответа я вскочил на ноги и чуть не заехал ему – в его нагло усмехающуюся морду. Однако он вовремя уклонился, сумев двинуть мне прямо в правый глаз. В голове зазвенело, но я выстоял. Увернувшись от очередного моего удара, он попал в солнечное сплетение, заставив согнуться от боли пополам, однако и я успел двинуть ему при этом запрещённым приёмом. Взвыв от боли, Оскар тоже согнулся, и я опустил обе руки резко ему на плечи, отчего он потерял равновесие и упал. Стоя над ним, я с трудом переводил дыхание.

– Давай поднимайся, герой, – процедил я. – Мы ещё не договорили.

С хрипом он принялся медленно подниматься, попытавшись при этом тоже двинуть мне запрещённым приёмом, но я с лёгкостью увернулся, случайно двинув ему коленом по подбородку. У того аж зубы щёлкнули, и в ярости он со всего маху заехал мне в нос. Боль гулко отдалась в голове, и из носа обильно потекла кровь. Шкарпин сын, твою магию! Сделав обманное движение, я заехал ему сначала в бок, а потом прямо в челюсть. Кажется, там что-то хрустнуло, и Оскар взвыл от боли. Я приготовился драться ещё, но тут он поднял вверх ладони.

– Хорош, хорош, – сплёвывая кровь с зубов, процедил он. – Занимайся сам чем хочешь со своей кранайглой, всё равно рассчитывать тебе не на что. На эту цыпочку тут многие целились, да всё без толку. Хранит верность своему распрекрасному возлюбленному магу.

Чуть покачиваясь в ту сторону, в которую я заехал ему, Оскар двинулся отсюда. Что ж, тем лучше. Я осторожно пощупал нос. Кажется, не сломан… Или только кажется? Рентген бы сюда… Впрочем, сомневаюсь, что здесь существует подобная штука, каким бы просвещённым ни было местное Средневековье.

Шарлотта вернулась, когда на тёмно-синем небе уже начали появляться первые признаки рассвета. Вернулась опечаленная, что меня несколько взбодрило. Кровь на носу к тому времени уже успела спечься, и я потихоньку подчистил её, чтобы не пугать предмет моего воздыхания.

– Он женат и меня не любит, – едва дойдя до нашей скамейки, она тяжело села на неё и разрыдалась.