Ида Бариева – История магов. Книга 1. Как я продал свою душу (страница 11)

На следующий день Шарлотта безумно обрадовалась моему выздоровлению. Внимательно глядя ей прямо в наивные глаза и стараясь не сильно краснеть, я аккуратно наврал ей про своего скоропостижно скончавшегося дядю, оставившего мне целое состояние. И она, святая простота, мне поверила, хотя я в своё время рассказывал ей, что я не местный. И всё же в руках у меня был увесистый мешочек с алмазными амерунами, который оттягивал руки и умолял поскорее себя потратить. Это были прозрачные гранёные монеты, слабо светящиеся в темноте и тёплые на ощупь, и на вид они, родимые, и впрямь походили на алмазы. Посоветовавшись, мы с Шарлоттой в итоге пошли на задний двор, в конюшни. Хотели съездить в ближайший город, узнать, где можно прикупить хороший домик вдали от военных действий. Воевать мне категорически расхотелось. Маги разберутся в своей войне и без меня.

Какой я непатриотичный пофигист, самому совестно. Но у меня была уважительная причина: проданная душа, а это что-то вроде плоскостопия – в глаза не бросается, а в армию не берут.

По дороге нам встретились Оскар с толстячком Эмилем, идущие, по всей видимости, на занятия. Мы с Оскаром привычно оскалились друг другу.

– Что, Симми, пошёл записываться в ближайший приют для увечных? – бодрым тоном поприветствовал меня он. – Давно пора, нечего такой красивой девушке, – он изящно поклонился Шарлотте, – тратить на тебя своё время… Эй, постой, а что у тебя с глазами? Ещё вчера мои уши согрела новость, что ты решил преподнести их в жареном виде в ближайший трактир.

По его голосу можно было подумать, будто я отнял у него его любимую лопатку в песочнице. Что ж, тем лучше. Обожаю отнимать лопатки у таких вот неприятных парней и хлопать ими их по тупым макушкам. Всё-таки добрый я человек, ничего не скажешь.

– У него вчера умер дядя, это так печально, – вздохнула Шарлотта прежде, чем я успел придумать что-нибудь ещё. – Но он оставил ему денег, и Симулос теперь вылечился.

– Дядя? У оборванца из нейтральных земель? – фыркнул Оскар. – Не мели чушь, милая. Этот малый дурит тебе голову.

– Симулос никогда не лжёт! – упрямо топнула ножкой Шарлотта.

Я почувствовал, что краснею, и поспешно опустил голову.

– Да ну! Никогда не лгут, дорогая, только покойники, и то только пока их не поднимут некроманты, – важно ответил мой соперник.

– Нехорошо говорить гадости, – тоном воспитательницы детского сада произнесла Шарлотта. – Даже слушать не хочу. Пойдём дальше, Симулос?

– Конечно, милая, ведь тут никто не верит в мою кристальную честность, – высокомерно задрав подбородок, заявил я. – А это самое настоящее оскорбление, я обижен, унижен и посему гордо удаляюсь.

Уже пройдя мимо, я не удержался и, слегка обернувшись, показал своему неудачливому сопернику язык. Оскар погрозил кулаком и что-то угрожающе проворчал вслед, но мне было всё равно. Меня охватила безудержная вера в самого себя, какую может вселить только безоговорочно верящая в тебя девушка. Даже стыдно такую обманывать, но не пугать же её рассказами о зловещих магах тени и проданной ради неё душе.

В общем, пришли мы в конюшни, которые я по незнанию сначала принял за большой деревянный сарай, и там я впервые в жизни увидел лошадь. А лошадь впервые в жизни увидела меня. Кажется, мы друг другу не очень понравились. Это было коричневое создание с тонкими ногами и подтянутым крупом, похожее, на мой взгляд, скорее на самое настоящее инопланетное создание, чем на творение природы. Короткая жёсткая грива светло-соломенного цвета украшала её голову, а сзади, как я уверенно догадался, располагался такого же цвета пышный хвост. Глаза у лошади были карие, живые и очень внимательные. Какое-то время мы с этим сокровищем пристально смотрели друг на друга. Лошадь переступила длинными ногами и громко и презрительно фыркнула.

– Нам надо будет на этом ехать в город? – осторожно уточнил я. – А ты умеешь?

– Конечно, – изящно пожала плечами Шарлотта. – Все умеют.

– Но я-то – не все, я – особенный, – выпендрился я. – Мне… э-э-э… положение не позволяло ездить на лошадях.

– Но пешком мы будем довольно долго добираться, – расстроенным голосом произнесла Шарлотта. – Может, ты всё-таки ненадолго забудешь про своё положение и прокатишься вместе со мной?

Я снова посмотрел на лошадь. Лошадь снова посмотрела на меня. Лошадь фыркнула. Я не остался в долгу и фыркнул тоже. Животина удивлённо примолкла, и я немного надулся от гордости. Главное – показать, кто тут хозяин!

Шарлотта тем временем занялась какими-то прозаическими вещами: притащила откуда-то два седла, ещё какие-то тряпки и принялась деловито седлать одну из ездовых животин. Привыкнув к полутьме, я благополучно обнаружил, что лошадей тут гораздо больше, чем одна, но моя спутница невозмутимо занималась именно той, на которую вначале упал мой взгляд. Мы с лошадью снова обменялись парочкой пристальных взглядов. И, кажется, снова друг другу здорово не понравились. Ладно. Ничего. В своё время я сдал на водительские права, так что уж с лошадью-то как-нибудь управлюсь!

Итак, начали. Сначала я, вставив одну ногу в стремя, всё никак не мог закинуть вторую на круп животного, длины ноги не хватало, а когда мне наконец-то это удалось, то я с удивлением обнаружил, что голова лошади куда-то подевалась. Там, где ей полагалось находиться, было лишь унылое пустое пространство, сквозь которое на меня внимательно глядели другие лошади. Неужели я, садясь, свернул несчастному животному шею? Ей-богу, я не хотел!

– А где голова? – озадаченно спросил я.

Вместо ответа где-то сзади и очень рядом раздалось насмешливое лошадиное фырканье.

– Симулос, ты сел спиной к голове, – серьёзно ответила Шарлотта, обойдя кругом и становясь прямо передо мной. – Попробуй залезть ещё раз.

Густо покраснев, я кое-как сполз вниз и внимательно посмотрел лошади прямо в глаза. Так, лошадь, я тут главный. Сейчас мы немного прокатимся, и ты меня будешь слушаться, и… и я – человек, так что я тут важная персона! Словно прочитав мои мысли, лошадь снова громко фыркнула. Ничего, это не автомобиль, тут много ума не надо. Взбодрившись, я вставил одну ногу в стремя и принялся прикидывать, как перекинуть ногу через круп. Лошадь посмотрела на меня и пошла вперёд, и я был вынужден подпрыгивать за ней на одной ноге. Как назло, другая нога благополучно увязла в стремени.

– А ну, стоять! – скомандовал я лошади, отдуваясь. – Ты, лошадь, стой, кому говорю.

– Её зовут Незабудка, – очень кстати сказала Шарлотта.

– Да хоть пион орхидеистый, – выпалил я. – Скажи ей, чтобы она остановилась!

– Незабудочка, стой, родная, – ласково произнесла девушка.

Лошадь тут же остановилась и, повернув голову, победоносно посмотрела в мою сторону. Я мрачно выдернул ногу из стремени.

– Я на ней не поеду, – заявил я, вытирая пот со лба. – Есть что-нибудь менее… глазастое?

Девушка какое-то время недоумённо смотрела в мою сторону, потом пожала плечами и привела вторую осёдланную лошадь. Она была чуть повыше первой и полностью белого цвета. Вот это мне подходит! Принц на белом коне – что может быть лучше!

– Это Бивер, – представила лошадь Шарлотта. – Но он поноровистее Незабудки. Честно говоря, Незабудочка – самая покладистая лошадка, поэтому я и предложила её сначала. Но если ты хочешь взять кого-то другого…

Мы с Незабудкой перекинулись ещё парочкой многозначительных взглядов.

– Да, я очень хочу взять кого-то другого, – подтвердил я и улыбнулся недоумевающей девушке. – Прямо горю желанием взять – и взять кого-то другого.

Бивер оказался вполне меланхоличным животным, который стоял и даже не обернулся, когда я, вставив одну ногу в стремя, пытался закинуть на него вторую. Вспотев от напряжения, я строго сказал себе, что если я сейчас что-то не придумаю, то сгорю со стыда прямо на месте, а Шарлотта чрезвычайно расстроится, увидев вместо меня лишь хлопья пепла. Ей же потом их из конюшни убирать придётся, время тратить.

Эта нелепая мысль придала мне сил, и я всё-таки закинул свою грешную ногу на не менее (а может, более) грешный круп Бивера. Сжав в руках шероховатые и чуть тёплые на ощупь поводья, я гордо выпрямился. Всё же у меня были все основания, чтобы гордиться собой. Какой я молодец! А главное, скромный до невозможности.

Шарлотта тем временем боком села на Незабудку (вот уж точно такую не забудешь!) и начала объяснять мне про управление лошадью корпусом, шенкелями и поводьями. В какой-то момент я даже посочувствовал бессловесным тварям, вынужденным терпеть все эти издевательства, но очередной короткий обмен многозначительными взглядами с Незабудкой подавил приступ сочувствия в зародыше. Со вздохом я осенил себя знаком Поднебесных, магов жизни, – это когда три пальца (указательный, средний и безымянный) подносишь к центру лба – и сжал бока Бивера ногами. Он на удивление смирно пошёл вперёд, и я немного пошатнулся, обнаружив под собой колышущуюся лошадиную биомассу. Но дело пошло! Бивер двигался, я сидел и даже не падал. Поначалу, правда, меня раздражало, что я подскакивал в седле каждый лошадиный шаг, но потом какой-то инстинкт пробудился, и стало полегче. Так мы подъехали к северным воротам, где нас остановил закованный в доспехи стражник с узким лицом.

– Куда направляетесь? – густым басом спросил он.