Ида Бариева – История магов. Книга 1. Как я продал свою душу (страница 13)

И он гостеприимно развёл руками, указывая на кресла. Мы уселись, и я тут же почувствовал себя как на Земле. Там тоже были такие столы и такие кресла. И такие радушные дядьки, готовые продать тебе всё что угодно, лишь бы им платили побольше.

– Что хотите приобрести? Дом, особняк, небольшой замок? – продолжал он. – В чьих землях, в каком городе или, может, в деревне? Учтите, в связи с последними событиями цены на жильё в северных землях, подальше от лиан мёртвых, возросли многократно и продолжают расти как бешеные.

– Почём будет стоить замок в северных землях? – важно протянул я.

Дядька кивнул, запустил лапу прямо в воду и на какое-то время так и застыл в этом положении.

– Свободных замков в северных землях, к сожалению, уже не осталось, – покачал головой он. – Особняков тоже. Осталось некоторое количество обычных домов, примерно по семь – десять горстей алмазных амерунов. Будете брать?

Я застыл. Семь – десять горстей! А маг тени уверял меня, что на четыре горсти можно безбедно и красиво прожить всю жизнь! Вот я остолоп последний: нашёл кому верить!

– Я вижу, что дороговато, – кивнул головой продавец. – Понимаю, цены совсем нечеловеческие. Могу предложить кое-что попроще…

В конце концов мы с дядькой рассчитали, что если мы с Шарлоттой будем жить только на четыре горсти алмазных амерунов, то их хватит на жильё только в почти самых южных землях – землях магов воды, да и то на самой окраине в небольшом домике. Зато действительно можно будет всю жизнь не работать, что меня, мало что сведущего в местных способах заработка денег, вполне устраивало. В стоимость жилья мы также включили мою новую родословную – будто бы я был родом из городка Квинстеля, где прикупил себе дом. Так что мы довольно быстро получили нужные магические кристаллы – плоские зелёные камни, которые тут оказались в ходу вместо документов, и стали счастливыми обладателями собственного жилья. Правда, эти земли были давным-давно захвачены лианами мёртвых, но я легкомысленно думал, что маги уж с растениями-то как-нибудь да справятся. Должен же быть и от этих снобов какой-то прок, верно? Я аккуратно ссыпал оставшиеся амеруны назад в мешочек, и мы с Шарлоттой, вполне довольные, вышли в город.

От сделки у меня осталась куча мелочи, местных денег: риттов, доктов и кайпит. Так что по дороге мы заглянули в уютный трактирчик, где со вкусом пообедали. Мы заказали грибное суфле и половинку тушки небольшого кабанчика, прожаренную с баклажанами и с ещё каким-то местным овощем под названием «тирако», чей вкус не поддавался описанию. Всё это было щедро приправлено незнакомыми пахучими травами и полито пикантным соусом. А на сладкое была клубника с зелёной пастой хасси – непривычно, но невероятно вкусно. Отметив удачное приобретение дома терпким вином, мы принялись обсуждать, что будем делать дальше. У Шарлотты был свободный от работы день, и у нас ещё оставалась его целая половина.

– Сейчас почти всё самое интересное позакрывали из-за недостатка магии, – расстроенным тоном произнесла Шарлотта. – Хотя… давай двинемся к центру города, там находится основное культурное достояние Оравата – картинная галерея имени Рольфа Лерминтова. На неё у магов хотя бы хватило ума не позариться.

– Картинная галерея, – разочарованно протянул я.

Нет, я, конечно, не против искусства вообще, но большим любителем древних полотен меня, пожалуй, не назовёшь.

– Пойдём, вот увидишь, тебе понравится, – многозначительным тоном произнесла Шарлотта.

Нам понадобилось ещё минут сорок, чтобы, пустив лошадей в галоп, добраться до центра города. По мере приближения к нему всё вокруг менее напоминало мешанину архитектурных стилей, сменившись классическими четырёх-пятиэтажными зданиями с обильной лепниной, изображающей по большей части абстрактные узоры. Крыши зданий были покатые, крытые фигурной черепицей тёплых оттенков, а окна – прямоугольные. Кстати, как я раньше не обратил внимания! Во всех окнах было стекло, а не какой-нибудь там бычий пузырь. Местное продвинутое Средневековье опять оказалось гораздо более цивилизованным, чем мне думалось в самом начале.

Наконец, последний поворот улицы, и мы выехали на просторную площадь, вымощенную разноцветными камнями. Наверно, в обычный день тут должно было быть полно народу, но сейчас на всей обширной территории виднелись всего две фигурки у противоположного конца площади. Я оторвал взгляд от них и обратил его на располагающуюся в самом центре внушительную скульптурную композицию из белого камня. Заинтересовавшись, подъехал поближе. Это был памятник группе людей (или магов), где в центре на круглом постаменте стояли три самые большие фигуры, а по периметру постамента располагались фигуры поменьше. Я всмотрелся в центральную троицу. Во-первых, это был одетый по местной моде относительно молодой человек с развевающимися, словно на ветру, длинными волнистыми волосами. У него было слегка недовольное лицо, прямой нос с раздувающимися явно от гнева ноздрями и упрямые тонкие губы. На лбу у него красовался широкий обруч с выбитым на нём треугольником. Потом был старик с идеально прямой спиной, одетый в длинную мантию. Он обладал узким лицом с крючковатым носом и густыми бровями. Мне почему-то подумалось, что при жизни у него наверняка была смуглая кожа. На его обруче был выбит крест с треугольником в центре. Третья фигура принадлежала мускулистому мужчине средних лет с короткими прямыми волосами и широким лицом. У него у единственного обруча не было.

Шарлотта заметила мой интерес.

– Это Совет верховных магов, принявший соглашение о невмешательстве, – сказала она. – Его собрали в глубокой древности, около семидесяти пяти тысяч лет назад. Соглашение гласит, что маги разных родов не вмешиваются в дела друг друга с одним лишь условием: люди вольны сами выбирать себе земли тех магов, где они хотели бы жить. Это соглашение самое важное из всех когда-либо заключённых, потому что оно остановило долгие кровопролитные войны магов тогда, когда всё уже предвещало наступление полного хаоса. Трое в центре – это те, благодаря которым считается, что это соглашение устроило все стороны, там вообще-то довольно много пунктов, я тебе рассказала только про самое важное. Старик – это Поднебесный, кстати, первый Поднебесный из всех. Тот маг, что постарше, – маг времени, а молодой – Огненный.

– Древний Огненный явно с ума сошёл, – ухмыльнулся я. – Раз в перерывах между сжиганием всего живого решил заниматься глупостями, вроде всяких разных соглашений.

– Ну не знаю, так говорят, – пожала плечами Шарлотта. – Это ж было так давно!

Вдоволь налюбовавшись на скульптуру и разглядев остальные фигуры, мы отправились к роскошному зданию у края площади. Внушительное шестиэтажное здание пастельного жёлтого цвета, всё такое с пухленькими уютными колоннами и витыми барельефами, производило вполне дружелюбное впечатление. Я привычно ожидал, что нас попросят заплатить за вход, но шикарные узорчатые двери привели нас сразу в шикарный зал, по которому ходили люди. Не так много, но всё-таки. Сам зал был выполнен из белого мрамора с мелкими светло-зелёными прожилками, и наверх вела широкая мраморная лестница с перилами в форме деревьев. С центра расписного потолка спускалась здоровенная люстра, состоящая из множества свечей. Впрочем, сейчас был день, и она была потушена, солнечного света из высоких окон вполне хватало и так. Я повертел головой в поисках контролёров. Или кто там ещё продаёт билеты?

– А плата за вход? – рассеянно спросил я.

– Какая плата? – удивилась Шарлотта. – Это же культурное достояние объединённых магических земель. Каждый может прийти и любоваться картинами столько, сколько хочет. За всё платят маги.

Надо же, а местные маги не совсем плохи. Хоть какая-то польза от них, сердешных!

– Ну, идём, – потянула меня за собой Шарлотта. – Начнём, пожалуй, вон с того коридора, я обычно всегда начинаю с него.

Я морально приготовился к долгому и скучному созерцанию крашеной бумаги. Уж кем-кем, а тонким ценителем искусства меня сложно было назвать. Но первый же зал заставил меня резко поменять своё мнение по этому поводу. Первое, что сразу бросилось мне в глаза, – это огромное полотно во всю стену, изображающее горный водопад.

Картина казалась живой. Водопад на самом деле низвергался вниз огромными потоками воды, и я слышал приглушённый шум падающей воды. У меня на глазах двигались лёгкие облачка по кусочку неба, видневшемуся на картине. Жёсткая трава между камнями слегка покачивалась от неощутимого ветра. Казалось, это было просто окно, а не картина.

– Ты потрогай, – с лукавой улыбкой сказала Шарлотта, поднося руки ковшиком к водопаду.

– А можно? – неуверенно уточнил я.

– Конечно. Почему нет? – пожала плечами она. – Смотри!

У неё в ладошках блестела прозрачная лужица воды, которая, впрочем, довольно быстро принялась испаряться.

– Жаль, что это нарисованная вода, поэтому толку от неё немного, но зато это так интересно, – засмеялась Шарлотта. – Да попробуй сам!

Я подошёл ближе к картине – настолько близко, что стал различать мазки кисти на поверхности полотна. Однако эти мазки двигались и, казалось, жили какой-то своей загадочной жизнью. Я недоверчиво провёл рукой по ближайшему островку травы на серых камнях. Руки ощутили прикосновение к прохладной, мокрой траве, а потом – к холодному камню. Со стороны казалось, будто я засовываю руки по запястья внутрь, и, честно говоря, я засунул бы их ещё дальше, но это был предел. Опасаясь напора воды огромного водопада, я опасливо подставил руки под его струи и действительно ощутил напор, но не такой сильный, как могло бы быть. Потом ухмыльнулся, подставил руки ковшиком и, пока меня не успела остановить Шарлотта, выпил. Тут меня подстерегало разочарование: ни губы, ни рот не почувствовали ровным счётом ничего.