Ида Бариева – История магов. Книга 1. Как я продал свою душу (страница 15)
– Чего ты так нахмурился? – протянула Шарлотта. – Давай я отведу тебя в галерею портретов, там ещё интереснее. Правда, обычные портреты мне не очень нравятся – они только моргают, улыбаются или уворачиваются, если их попробовать потянуть за нос.
Тут я ухмыльнулся. А мне определённо всё больше и больше нравилась эта девушка. Я бы не догадался потянуть кого-то из нарисованных за нос.
– Вот, а сложные портреты намного интереснее, – с энтузиазмом продолжала она. – При их создании использовалась не только магия цвета, но и магия разума, поэтому с ними можно даже поговорить. Правда, много с ними не наговоришь – не более того, что в них заложили соавторы Лерминтовых, маги разума, но всё равно это жутко интересно. Иногда мне даже кажется, что они живые. Впрочем, попробуй спросить у них какую-нибудь не заложенную в них чепуху, например, как какают умры, и поймёшь, что я имею в виду.
Я со сдержанным смешком кивнул. А эти средневековые маги не так просты, как кажутся. Ведь, если мне не изменяет смекалка, Шарлотта только что описала вполне себе реальный искусственный интеллект, созданный при помощи магии. Я видел такие у себя дома, в компьютере, и они действительно начинали нести чепуху, если спросить у них нечто, что не было заложено в их программу.
– Кстати, а кто такие умры? – уточнил я.
– Ой, это такие умильные животные, похожие на раскормленных котов с ластами на лапах, живут по берегам рек и озёр в одной из провинций земель Кранайгл, – ответила Шарлотта. – Умры мне очень нравятся, они так смешно плюхают по земле, когда ходят. Я их видела в Большом зоопарке Лайталалла. Он подальше от замка Совета, чем Орават, и поэтому зоопарк расположили там, так как некоторые виды магии плохо влияют на животных, особенно магия Шкарпи.
– Кранайглы – это кто? – деловито уточнил я. – До сих пор я был убеждён, что это просто такое ругательство.
– Да это и есть ругательство, – поморщилась девушка. – Кранайглы – маги любви, и, говорят, у них такие нравы… В общем, я бы не хотела, чтобы ты меня когда-либо назвал кранайглой, уж ты мне поверь.
Кранайглы, чья фамилия стала ругательством… Ещё один камень в огород магов. Что-то мне они нравились всё меньше и меньше. Конечно, всякие забавные картины – это здорово, но и мы, люди, тоже не лыком шиты. На компьютере можно изобразить всё не хуже! Правда, потрогать пока в компьютере ничего нельзя, но прогресс, как говорится, не стоит на месте. Кажется, даже на этом поприще тоже уже что-то сделано, просто я не в курсе.
На этой вдохновляющей ноте мы перешли к галерее портретов. Мимо первых трёх залов Шарлотта протащила меня, особо не останавливаясь. Люди (или маги), изображённые на них, провожали нас взглядами, махали нам рукой, некоторые сердито отворачивались. А один остряк даже встал на руки и весело заболтал ногами. Одеты они были самым причудливым образом, многие отнюдь не по современной местной моде, но разглядеть подробности мне не удавалось, потому что Шарлотта тащила меня вперёд, как неплохой бульдозер женского пола.
Наконец мы попали в зал, где висело всего четыре портрета: три – на одной стене, и один – на противоположной. Мы сначала отправились к одинокому портрету, который изображал седую пожилую женщину с суровым, изрезанным морщинами лицом, хищным носом и таким пронзительным взглядом светло-золотистых глаз, что я поёжился. На голове у неё красовался широкий, похоже, золотой обруч, на котором был выбит глаз в круге, а на плечах красовался ворот куртки золотистого цвета. Я пригляделся к табличке внизу.
– Что такое «от з. с. о н.»? – первым делом спросил я.
– «От заключения соглашения о невмешательстве», – охотно пояснила моя спутница.
– А оборот? Это год?
– Нет, это оборот магх-сферы. Величина переменная, зависит от числа происходящих исторических событий. Маги их как-то чувствуют, а люди редко ими пользуются и обычно меряют всё в годах, отсчитывая их от дня рождения верховного мага их земель.
– Ясно. Ещё один вопрос: кто эта Зоростерия вообще такая и почему её портрет поместили сюда? – поинтересовался я следом.
– Ну ты спросил! – выдохнула Шарлотта. – Я же тебе рассказывала уже. Ведь это она и объединила магические земли! И эта магнесса совершила ещё много всего, в библиотеке про её дела написано целых два толстенных тома, почитаешь потом. Это самый известный исторический персонаж, если не считать, конечно, первого Совета.
– А я думал, что главные маги тут – мужчины, – чуть обиженным тоном произнёс я. – И женщины, то есть магини и магнессы, тут особенно ничем не заправляют.
– Ну, в принципе, да, мужская магия обычно намного сильнее женской, – неохотно подтвердила Шарлотта и тут же горделиво добавила: – Но бывают исключения, и какие! Про знаменитую Зоростерию не слышал тут и не видел её портрета разве что тот, у кого нет ни глаз, ни ушей.
Я почти безразлично пожал плечами. В конце концов, и у нас была, например, Екатерина Великая, про которую тоже не слышал только ленивый. Надо отдать женщинам должное, они тоже порой бывают не промах.
– Добрый день, – тем временем вежливо поздоровалась Шарлотта с портретом.
Магнесса не удостоила её ответом, только высокомерно смерила девушку презрительным взглядом.
– Попробуй ты, меня она уже знает, – пихнув меня локтем в бок, прошептала Шарлотта. – Только не говори, что ты человек, а то она и разговаривать с тобой не будет.
– Э-э-э, здравствуйте, уважаемая Зоростерия, – произнёс я.
Она внимательно оглядела меня с ног до головы.
– Ты маг или человек? – наконец произнесла она.
– Я человек, – гордо заявил я, несмотря на предупреждение Шарлотты. – И горжусь этим! Я понимаю, что у вас тут маги людей за людей не считают, но в моём мире…
Магнесса молча повернулась ко мне спиной, хотя я какое-то время расписывал основные, на мой взгляд, достижения научно-технического прогресса своей родины. Бесполезно. Меня слышала только одетая в куртку спина и распущенные седые волосы. Обидевшись, я весьма невежливо ткнул спину пальцем, но та лишь раздражённо передёрнула плечами, и портрет залило серой краской так, что на нём ничего нельзя было разглядеть.
– Маги поставили защиту на портреты на случай, если посетители совсем заиграются, я забыла тебе сказать, – виновато протянула Шарлотта. – Теперь уж мы точно от неё ничего не добьёмся, пойдём дальше.
Мы направились к противоположной стене, где располагались уже вполне мне знакомые маги – те трое, кого я видел в центре скульптуры на площади. Теперь я мог рассмотреть их в цвете. Огненный оказался с переливающимися всеми оттенками пламени, словно горящими волосами, загорелой кожей и красно-карими глазами, отчего вид у него был весьма жуткий. Его обруч был окрашен багровым и золотистым цветами. Маг времени был светловолос, со светлой кожей, усыпанной мелкими коричневыми точками веснушек, и задумчивыми серо-сине-зелёными глазами. Зато Поднебесный действительно оказался смуглым, с чёрными глазами и седыми волосами, его обруч был, похоже, серебряный. Ближайший к нам оказался Огненный, так что решили начать с него. Первым делом я прочитал табличку внизу.
– Кстати, а почему так много Боргов? – шёпотом спросил я у Шарлотты.
– Потому что зачаровать портрет так, чтобы он вёл себя, как живой, очень сложно, нужно много магов разума, – так же шёпотом ответила она. – Попробуй поговорить с ним, только, умоляю, скажи, что ты маг, а то мы опять получим от ворот поворот.
– Ладно, – скрепя сердце согласился я и добавил уже громче, обращаясь к портрету: – Здрасьте, Джодок. Я маг. Э-э-э… маг огня. Хотел бы поговорить с вами, если вы не против.
– Говоришь, маг огня? – насмешливо ответил молодой маг с портрета и потянулся. – Ну, посмотрим. Ответь-ка мне тогда, маг, сколько всего существует видов пламени?
Ничего себе, и тут экзамены, мало мне института!
– М-м-м, ну, во-первых, обычное пламя – жёлтенькое такое, – сказал я, собравшись с мыслями.
– Так, – кивнул Джодок.
– Ещё… ещё есть такой голубой огонь, когда горит газ, – нашёлся я, вспомнив газовые конфорки, которые были в плите у бабушки.
– Далее, – властно сказал он.
– Ну и… – я замялся, – ещё есть огни всех цветов радуги, но их я ещё не успел изучить. Я, видите ли, очень молодой маг, ещё не обученный. Куда уж мне знать всякие там виды пламени-шмамени.
И я обезоруживающе улыбнулся. Маг огня резко нахмурился, его глаза полыхнули пламенем, на молодом лице пролегли глубокие складки, а ноздри гневно раздулись.
– Как смеешь ты, человек, так пренебрежительно относиться к огню! – резко произнёс он. – Пшёл вон отсюда!
И портрет заволокло языками пламени. Я обменялся взглядами с Шарлоттой, понимая, что аудиенция закончена. Что ж, мы двинулись дальше. Там нас ждал светловолосый маг времени, задумчиво смотрящий на нас. Итак, я уже понял, что представиться надо каким-нибудь другим магом, чтобы не влипнуть в очередной экзамен. Я быстро пробежал глазами по табличке под портретом.