Ида Бариева – История магов. Книга 1. Как я продал свою душу (страница 16)
Гм, начнём наш диалог. Я тщательно прокашлялся.
– Здравствуйте, Асилерм, – вежливо начал я. – Я… я маг цвета, рисую портреты, вроде вашего. Хотел бы с вами поговорить.
– Добрый день, – вежливо кивнул мне Асилерм. – Боюсь, что мало чем могу помочь тебе, маг цвета, я не очень сведущ в художественных делах.
– Ну, я хотел расспросить вас о вашей магии, – поспешно сказал я. – Вы вроде маг времени, так? То есть вы можете перемещаться во времени туда-сюда?
Асилерм криво усмехнулся.
– Туда-сюда, говоришь? – посмеялся он. – А ты шутник! В любом случае, маг цвета, я не могу удовлетворить твоё любопытство. Тайны моей магии должны оставаться тайнами для всех людей и магов, так будет лучше для всех.
– Но… – начал было я.
– И не проси, – отрезал Асилерм.
Его портрет подёрнулся разноцветными пятнами. Я мрачно посмотрел на Шарлотту. Пришли поболтать, называется! Лотти пожала плечами и указала на последний портрет, где был старик Поднебесный.
– С ним должно всё получиться, с ним даже мне удалось поговорить, – шепнула мне она. – Давай.
Я со вздохом подошёл к портрету, у которого, кстати, на полу стояло несколько корзин с живыми цветами. Я задумчиво посмотрел на табличку внизу.
Мне надоело представляться магом, всё равно это бесполезно.
– Здравствуйте, Диомидий, я человек, и если после этого вы не захотите говорить со мной, то так вам и надо, – заявил я.
– А я и так вижу, что ты человек, – негромко рассмеялся Поднебесный. – Но ты молодец, что признался сам, я не люблю врунов, которые представляются магами. Это глупо – желать иной доли, кроме той, которую определил нам всемогущий Архимаг. У каждого свой путь, и человеческий путь ничем не хуже пути мага.
А что, мне уже начал нравиться этот старичок. Я был готов даже простить ему за это его фамильярность.
– Вот именно, – поддакнул я. – Люди ничем не хуже магов, они ещё и не на такие чудеса способны и без этой вашей магии.
– Совершенно с тобой согласен, – кивнул Диомидий. – Самые главные чудеса нашего мира отнюдь не магия, а любовь, вдохновение, милосердие, воображение и смирение, а к ним люди гораздо более способны, чем многие и многие маги. Кроме разве что воображения, оно обычно как раз у магов зашкаливает.
Вообще-то я не совсем то имел в виду. От речей Поднебесного сильно тянуло чем-то религиозным. Я решил проверить свою догадку.
– А этот ваш Архимаг – он всемогущ и всемилостив, это он создал небо и землю, людей и магов и вообще всё? – уточнил я. – И у него есть заповеди, которые нельзя нарушать, а нарушителей ждут весьма неприятные приключения после смерти?
– Не совсем те слова, но в целом верно, – подтвердил маг и тепло улыбнулся. – Ты читал Леррию, основную книгу Поднебесных?
– Ну, не то чтобы её саму, но нечто очень похожее – точно, – пожал плечами я. – А ещё там есть история, что у Архимага был смертный сын, которого потом распяли на кресте, после чего он воскрес?
– Нет, – покачал головой Диомидий. – Но когда я пытался донести то, что явилось мне в откровении, до прочих, у меня тоже был очень нехороший момент, хотя и не такой суровый. Тогда я ещё не был магом, а простым человеком, как и ты, поэтому был уязвим…
– Вы были человеком? – вылупил глаза я. – А я думал, что магом надо родиться.
– Вовсе не обязательно, ведь если ты живёшь с верой в душе, то рано или поздно сможешь творить самые настоящие чудеса, – улыбнулся Поднебесный. – Мне пришлось легче, чем тому, о ком ты рассказываешь. Меня просто привязали к столбу, а потом подожгли стог веток у моих ног – иными словами, меня сожгли на костре. Но через семь дней, когда меня уже собрались хоронить, я очнулся. Тело моё на глазах принялось восстанавливаться, и, почувствовав в себе некую силу, я взлетел в воздух, зависнув над моими мучителями, и всё это было сочтено за чудо. Так началось продвижение учения Поднебесных. Когда был написан этот портрет, у меня уже было около двух миллиардов последователей, и среди них четыре сотни человек так прониклись поднебесным учением, что тоже стали магами.
– Это правда, – важно подтвердила Шарлотта. – Поднебесная магия – единственная из всех, с которой необязательно рождаться, она может прийти к каждому: к человеку или к магу другого вида. На это, кстати, надеются многие люди, когда читают книги Поднебесных, рассчитывая разжиться дармовой магической силой. Но у таких ничего обычно не получается.
– И не получится, – важно кивнул Диомидий. – Учение Поднебесных – не для тех, кто гонится за магией в жажде богатств или славы. Вообще для нашего учения совсем необязательно быть магом. Достаточно сделать хотя бы одно доброе дело, и это уже будет чудо, и тогда человек тоже становится немного Поднебесным. Чем больше добрых дел будет случаться в этом мире, тем более чудесным и волшебным он будет вне зависимости от того, сколько магии или магов в нём будет к тому времени. Магия не должна быть целью, это всего лишь средство для того, чтобы творить добро, смиренно нести любовь и милосердие, передавать вдохновение от сердца к сердцу, развивать воображение и человеколюбие. Ведь для этого мы и появляемся на этом свете. Иначе зачем ещё жить?
И он ещё раз мягко улыбнулся нам обоим. А он действительно мне нравился, этот старик, хотя его слова отдавали изрядной долей пафоса. Но что-то в них, пожалуй, было. Во всяком случае, местным магам, сжигающим людям глаза почём зря, точно не мешало бы его послушать!
Тут я подумал, что неплохо бы расспросить этого любезного мага и об интересующих меня вопросах.
– А что вы знаете о магах тени? – вежливо спросил я. – У них есть какие-нибудь слабые стороны?
– К сожалению, я не обладаю информацией по этому вопросу, – ещё сильнее выпрямившись, произнёс Диомидий спокойным тоном.
– А вы не знаете, как какают умры? – хихикнула Шарлотта.
– К сожалению, я не обладаю информацией по этому вопросу, – повторился Поднебесный.
Я вздохнул. Всё ясно, мы начали спрашивать что-то сверх программы. А я уже почти был готов поверить, что разговариваю с живым магом! Как жаль, что единственный маг, который мне понравился, оказался давным-давно мёртв. Кто знает, может, с ним бы мы и поладили.
– Кстати, а как вы определили, что я человек? – напоследок спросил я.
– А ты просто сутулишься, – рассмеялся он. – Я бы посоветовал тебе стоять прямо и гордо, как и подобает каждому человеку. Не одним же магам возвышаться над нами, верно?
Диомидий мне лукаво подмигнул, и я моментально выпрямился.
– Так-то лучше, – одобрительно кивнул он. – Ты молодец.
– Спасибо, вы просто суперски клёвый маг, – на прощание сказал я, позабыв, что местные могут и не знать сленга моего мира.
– К сожалению, я не обладаю информацией по этому вопросу, – произнёс Поднебесный.
На этом наш разговор завершился. Мы с Шарлоттой ещё побродили по залам, болтая с разными людьми и магами, изображёнными на портретах. Я не утерпел и одного из них, средних лет лысеющего мужчину в пышном камзоле, тоже потянул за нос. Мужчина тут же пополнил мою коллекцию местных ругательств на целую дюжину выражений, после чего закрылся серой краской. А потом мы перешли в залы современного искусства, где плавали какие-то круги и квадраты, танцевали всевозможные геометрические фигуры, искажались и стилизовывались лица и пейзажи, рисовались откровенно фантастические картины… В общем, к вечеру у меня от всего этого уже голова шла кругом, и на верхние этажи, где выставлялись скульптуры, мы так и не попали. Зато благополучно добрались назад в замок, где Шарлотту ещё ждала вечерняя работа, а меня – объяснения с краснолицым худым верзилой самого зверского вида.
– На вас поступила жалоба, что вы уклоняетесь от службы в армии, – вместо приветствия заявил он, стоило мне подойти к домику прислуги, где ночевали мы с Шарлоттой.
– Я был ранен в сердце во время сражения с лианами мёртвых, – хмуро ответил я, прекрасно понимая, от кого поступила жалоба. – Это должно было остаться в каких-то ваших бумагах.
– Да, такая запись имеется, – хмыкнул он. – Но в жалобе сказано, что вы от этого ранения вылечились и вполне годны к строевой службе. К сожалению, возникла заминка: осмотреть вас могли бы только маги лечения, а они сейчас все заняты. Может, вы сами признаете, что готовы служить?
– Не-а, – помотал головой я. – Не годен я, не годен, милый. Сердце больное. Знаешь, как болит? Вот прямо сейчас так и ноет, так и ноет.
Конечно, я переигрывал, но скорая смерть с перспективой потерять проданную душу слишком неприятно холодила моё сознание. Да и вообще! Из-за этой войны я и впрямь потерял здоровое сердце! А никто из магов не собирался мне его лечить за одни боевые заслуги, мне пришлось продать для этого собственную душу. Так что как вы к нам, так и мы к вам.
Верзила потоптался ещё какое-то время около меня, но потом плюнул и ушёл.
Той ночью мне опять не спалось. На соседней постели тихо сопела Лотти. Меня же до сих пор переполняли ощущения от покупки своего дома. Я уже в мечтах представлял себе, как мы будем там с Шарлоттой жить. Она будет выращивать цветы, а я выучусь курить трубку и буду важно читать газету по утрам. Интересно, здесь есть газеты? Я пока не видел ни одной. Ладно, пусть будут книги, уж книги-то точно должны быть.