И. Воронина – Второй практикум. Пятнистая маска (страница 8)

Он подал ей бумагу с кодексом. Саша внимательно изучила листок, Виктору даже показалось, что она сделала это дважды, и подняла глаза.

– Вам что-то не понятно?

– Что за куны? – начал Виктор с самого непонятного слова.

– О! – Саша немного смутилась. – Вам не объяснили? Куны, таланты и туманы – это школьные деньги. Кунами вы можете оплатить еду в столовой, талантами – услуги, а туманами – послабления. Например, прогулы.

– Прогул можно купить? – удивился Виктор.

– Конечно! Прогулы, опоздания, освобождения от дежурства… Оценки купить нельзя, – сразу оговорилась Саша.

– А что за услуги?

– Ну обычно это ремонт того, что Вы сломали. Но можно попросить господина Лютэна очистить и починить Вашу одежду, например. Или почистить обувь. Или поливать цветы в каникулы, – Саша загибала пальцы с выкрашенными оранжевым кончиками, глядя в потолок. – Вообще, купить услугу можно у кого угодно. Хоть у учителя, хоть у ученика. Цена договорная.

– А поливать цветы не входит в обязанности господина Лютэна? – удивился Виктор.

– О! Что Вы! – улыбнулась Саша. – Любая услуга должна быть оплачена тем или иным способом.

– Я понял. То есть, и мне полагается такая стипендия? Тут написано «учащиеся и работники школы». Я – работник?

Виктор оживился. Перспектива переезда в аварийное жильё, пусть и бесплатное, но, требующее немедленного ремонта, грозила весьма болезненно ударить его в самое дорогое – в рацион.

Вспоминать годы студенчества, когда денег хватало только на поллитровку кефира и дешёвую булку, не хотелось. Конечно, новость о том, что у него есть шанс харчеваться за казённый счёт, была весьма приятна.

– Ну конечно! – закивала Саша, чуть растрепав строгое чёрное каре с чёлкой. – Ваша стипендия первого числа каждого учебного месяца появляется в вашем шкафчике в гардеробе! Вы что же, ни разу не открывали его?

Не открывал. До сего дня Виктор ни разу не спускался в гардероб. До объёмных зимних курток было далеко, а длинный форменный сюртук Виктор не счёл верхней одеждой и приносил в лаборантскую.

Новости становились ещё приятнее: у Виктора была целая нерастраченная месячная стипендия на неделю.

– Скажите, Саша, а шестьдесят четыре куны – это много?

В ушах Виктора едва слышно зазвучал звон золотых монет, алчный блеск его глаз, наверное, был виден из космоса.

– Смотря на что Вы их потратите, – с улыбкой сказала Саша. – Если только на еду, то полноценный обед в нашей столовой стоит примерно две куны. Ну, зависит от аппетита, конечно. Так что ещё и останется. А если будете обменивать на таланты и туманы, то тут сложнее. Ценник на услуги можно спросить у господина Лютэна. Ценник на послабления должен быть в том же конверте, где Вы нашли кодекс. А вот на что Вам хватит месячной стипендии – это зависит от курса.

– А он что, меняется?

– Конечно! Спрос рождает повышение цены на определённую валюту.

– И зачем такие сложности?

– А по курсу сразу видно, что дороже, еда, свобода или комфорт… Чтобы знать, в какую сторону работать.

– А почему на другие деньги менять нельзя? – полюбопытствовал Виктор.

– Это, скорее, чтобы другие деньги нельзя было обменять на школьную валюту, – улыбнулась Саша. – Материальное положение семьи ученика не должно влиять на его жизнь в школе. Хорош же будет тот ученик, который сможет за папину деньги полностью освободить себя от дежурств! Нет! Так не пойдёт!

Виктор задумался. Вся система была сложной и малопонятной. Но про халявную еду он понял чётко и воспрял духом. Видимо, это какая-то внутришкольная игра. Впрочем, почему бы и нет?

– А что за дуэли? Это серьёзно? – Виктор ткнул пальцем в последний пункт.

– Вполне серьёзно! – торжественно кивнула Саша. – Если между учениками, учителями, животными и другими работниками школы возникает неразрешимый спор, то один из оппонентов может вызвать другого на дуэль. Но это бывает достаточно редко по понятным причинам.

– По каким? – не понял Виктор.

Богданову казалось, что школьники ссорятся так часто, что дуэли должны случаться по пять раз на дню.

– По таким, что все дуэли в обязательном порядке проходят через Стаха Глебовича, – с расстановкой пояснила Саша. – Для начала, если он не сочтёт причину вызова на дуэль достаточно уважительной, то может просто не назначить состязание и наложить на одного или обоих участников серьёзное взыскание. Потом, Стах Глебович всегда назначает такое состязание, в котором ни у одного из участников не будет заведомого преимущества. То есть, шанс проиграть весьма реален для обоих. Ну и проигравшая сторона, конечно, считается виновной и несёт соответствующее наказание. Наказание тоже назначает Стах Глебович, и от него снисхождения ждать не приходится. То есть, вызывающий должен быть смертельно оскорблён и крепко уверен в своей невиновности.

– А почему проигравший считается виновным? – растерялся Виктор.

– Ну такая традиция… Этому обычаю тысячи лет, – развела руками Саша.

– То есть, в случае спора директор решает, кто и как будет драться, а потом побитого назначают виновным в споре и наказывают?

Виктор был изумлён до глубины души.

– Ну не совсем. Во-первых, кулачные бои бывают очень редко. Обычно назначают другие состязания, – с самым серьёзным видом пояснила Саша.

– Но проигравший в дуэли считается проигравшим и в споре? Без расследования? – уточнил Виктор.

– Дуэль – и есть расследование… В ней невозможно проиграть, если ты прав.

Саша тоже удивилась его вопросу.

– Как это, невозможно? – вконец растерялся Виктор.

– Ну а как Вы проиграете, если Вы правы?.. За дуэлью же сам директор присматривает!

Виктор хлопал глазами. Саша хлопала в ответ. Учитель понял, что он чего-то не понимает, и решил перевести всё в шутку.

– А что это у вас тут всё «животные» указаны? Так и должно быть? – спросил Виктор с усмешкой.

Саша снова внимательно прочитала кодекс и задумчиво посмотрела на, как было написано на табличке, Фикус Сикоморус, стоящий рядом с ней в большом горшке. Потом она перевела взгляд на приличных размеров круглый аквариум, стоящий на её секретере. В аквариуме плавала цветная рыбка. Саша постучала кончиком карандаша по губам, вычеркнула слово «животных» в кодексе и подписала «питомцев». Затем она подала Виктору кодекс со словами:

– Вы правы, Виктор Петрович, этот термин не охватывает всех. Я исправлю кодекс и принесу стопку экземпляров в учительскую, сможете взять там завтра. Виктор Петрович?

Но Виктор её уже не слушал. Он не сводил глаз с аквариума. Ничего в нём особенного не было. Простой круглый аквариум, на дне – цветные стеклянные камешки, из них торчит одинокая нитка каких-то водорослей, возможно, искусственных.

В чаше кругами плавает пёстрая, очень красивая тропическая рыбка. Вуалевые радужные, чуть сверкающие плавники и хвост плавно изгибаются в воде. Рыбка будто красовалась, поворачиваясь к учителю то одним, то другим боком. Таких рыбок Виктор в магазинах не видел, но дело было не в этом. Дело было в том, что именно с этой рыбкой Виктор был лично знаком.

Перед его глазами мгновенно пролетели картины, как он в Молочном Океане вместе со своими учениками ворочает огромный валун, чтобы добыть мифический напиток бессмертия. Именно тогда какая-то рыбёшка случайно попалась в его карман.

Когда он после возвращения в родной класс пошёл увольняться, то рыбка выпала из его кармана прямо здесь, в приёмной. Саша ещё её в кружку посадила и залила раствором из какой-то бутылки вместо воды.

А потом Стах Глебович на голубом глазу уверял его, что ничего не было, что он побыл в кабинете всего три часа. Они даже прибрались в классе, пока он был у директора! Класс был чист к его приходу, учеников не было, в понедельник они ничего не сказали. Ни один.

Синяков ни на ком не было, рана на лбу Виктора исцелилась. Часы и правда показывали, что с начала практики прошло всего несколько часов. Виктор в конечном итоге решил, что ему всё привиделось.

Флакона в лаборантской на полках он не заметил. Правда, он от страха то ли перед тем, что всё подтвердится, то ли перед тем, что подтвердится его сумасшествие, на полки и не смотрел.

Но рыбка-то – вот она…

Значит, всё было. И никто не удивился. Ни Саша, ни Стах Глебович. А значит, они знают. И оба врали ему в глаза. Зачем?

Виктор поднял округлившиеся глаза на Сашу. Та, невинно хлопая ярко подведёнными глазами, протягивала ему листок с кодексом. Виктор машинально взял его и невпопад брякнул:

– Ага…

Не прощаясь, он вышел из приёмной и побрёл в сторону своего триста первого кабинета. Что всё это значит? Ученики молчат. Учителя молчат. Это что, заговор? Или рыбка – тоже плод его воображения?

Виктор резко развернулся и вбежал в директорскую приёмную. Не обращая внимание на полнейшее изумление Саши, он постучал ногтем по аквариуму. Аквариум звонко звякнул в ответ. Виктор окунул палец в воду – рыбка шарахнулась, совершенно отчётливо задев его плавниками.

– Извините. Спасибо, и вас с Новым Годом… – пролепетал Виктор, расфокусированным взглядом смотря мимо Саши.

На подгибающихся ногах он вышел из приёмной и поплёлся по коридору. Рыбка была! Она существовала! Может, она всегда тут была, а Виктор только выдумал историю её появления? Флакон. Он должен посмотреть на флакон с остатками Амриты. Его уж точно не было в шкафах до прошлой субботы. Что-что, а лаборантскую свою Виктор обследовал досконально.