И. Воронина – Второй практикум. Пятнистая маска (страница 9)
Получив цель, Виктор пошёл гораздо быстрее. Он толкнул дверь в свой кабинет, но тот оказался заперт. Ольга, видимо, уже ушла и, по обыкновению, закрыла дверь. Виктор заглянул в учительскую – действительно, ключ с бочонком висел на своём месте.
Виктор схватил ключ, бросился к кабинету, отпер дверь и сразу же припустил к своему столу. Покопавшись, он выудил из выдвижного ящика ключ от лаборантской, открыл замок и бросился к шкафам.
Он отчётливо помнил, как внёс ядовито-розовый флакон в крошечную комнату. Его руки дрожали тогда. Он поставил флакон на стол, оторвал от какого-то листка клочок, нацарапал на нём «Напиток бессмертия. Внутрь не принимать!», приладил этот клочок на флакон огрызком липкой ленты и поставил вот сюда, в шкаф справа, на уровне глаз.
Ох, насколько другим взглядом он смотрел теперь на вечно крутящееся колесо Бхаскара! И на телепорт, и на антиграв… Если сюда попала Амрита, то колесо Бхаскара было тут вполне уместным. И куда всё-таки делась его предшественница?
Колесо было на месте, машина времени – тоже. И секстанты с астролябией. Не было только одного. Ядовито-розового флакона с огрызком бумаги на боку.
Виктор на секунду снова впал в сомнения, но через секунду увидел кое-что необычное. На полке остался крошечны круглый отпечаток, какой бывает на столе от чашки чая. Маленький кругляшок соли, оставленный миниатюрным флаконом из-под девчачьего парфюма, с которого стекала солёная океаническая вода…
Флакон был. И пропал. Украден.
Виктор заполошно выбежал из лаборантской и привалился к стене. Облегчение обрушилось на него, как цунами. Он не сбрендил! Галоперидол и смирительная рубашка отменяются! Виктор физически ощутил, как с его плеч сваливается огромный груз тревоги.
Вслед за облегчением пришёл ужас. Амрита! Она реальна! Невероятно мощная субстанция с мистическими свойствами реальна! Они действительно добыли её! Она действительно была в этом кабинете, а теперь её здесь нет.
Украсть напиток бессмертия – это не то же самое, что украсть ластик или карандаш. Это чертовски опасно! Особенно после того, как Ма Дурга им прямым текстом сказала: «Только одному из вас!». Напиток, дарующий бессмертие, в плохих руках – это кошмарная угроза. И непонятно, куда выстрелит.
Что делать? Бежать к директору? Три ха-ха! Стах Глебович развернул его после практики, не вступится и теперь. К Харитону Корнеевичу? К Луке Фёдоровичу? Он всё-таки завуч…
Нет. Они немедленно вызовут психиатрическую бригаду скорой. В мягкую комнату Виктор совсем не хотел, у него были планы на жизнь. Так что же делать? Найти вора самому, пока ещё не слишком поздно? Но кто? Кто знал? Кто мог?!
Богданов метался по кабинету, вцепившись пальцами в волосы. Взгляд его бесцельно прыгал по стенам, пока не наткнулся на ключ с бочонком, лежащий на столе. Виктор застыл, неверяще уставившись на него.
Любой его ученик знал, что ключ от лаборантской хранится в выдвижном ящике учительского стола, Виктор его никогда не прятал. Зачем прятать ключ, если учитель всегда в кабинете, и никто из учеников не сможет незаметно подойти к столу.
Почти никто.
Один ученик всё-таки с разрешения самого Виктора имел доступ к кабинету в отсутствие учителя.
Эх, Ольга…
Новый старый дом
Виктор был неумолим. Правда, его особо никто не умолял, но это роли не играло. Мария Ивановна, переплетя пальцы в подозрительные фигуры, с нечитаемым выражением лица смотрела, как Виктор с грохотом собирает вещи, и не порывалась помочь. Наверное, впечатлилась, как Виктор повзрослел за этот день. Как там Мария Ивановна – неизвестно, но сам Виктор был собой ужасно горд.
Он, правда, смалодушничал и расписал матери новый дом, как милую, просто-таки пряничную избушку с крышами-луковками, где всюду лежат салфеточки, и вкусно пахнет пирогами. Врать было стыдно, но сознаваться, что переезжает жить в аварийный барак, было ещё стыднее.
Он собрал две огромные клетчатые сумки с вещами, которые теперь оттягивали ему руки. При сборах он с удивлением понял, что в эти две сумки влезло всё его имущество, за исключением, конечно, библиотеки. Удивительно, как много может сказать о человеке то, сколько сумок ему требуется для переезда!
Путешествовать с такими баулами в общественном транспорте было тем ещё удовольствием. Виктор упорно делал вид, что не замечает возмущённых взглядов других пассажиров, но это помогало мало. Сумки ему обтоптали, а какая-то бабка даже огрела его клюкой по самому дорогому – по голове.
Он вывалился из автобуса с ощущением полнейшего счастья несмотря на то, что вывалился он прямиком в лужу и насквозь промочил обе ноги. Так, наверное, не радуются даже проехавшие весь Транссиб в сидячем вагоне! Виктор постоял минутку, пытаясь напиться вкусным сентябрьским воздухом, и потащил сумки к своему новому дому.
И вот, наконец, финальная точка его путешествия была достигнута. Дверь Дома со Штурвалом поддалась с трудом, как и в первый раз. Она едва ли не выпихивала Виктора назад, будто кто-то с другой стороны упирался в неё изо всех сил. Внутри было жутковато-тихо и темно, только пол скрипел под осторожными шагами нового жильца.
Виктора вдруг посетило странное ощущение, которое, наверное, испытывают археологи, раскопавшие какую-нибудь старую, давно запечатанную гробницу. Он будто ступал в запретное место, которое давно уже оставили люди. Будто откуда-то из самого тёмного угла на него кто-то уставился.
Мысль про гробницу Виктор, впрочем, попытался отогнать. Он очень надеялся, что из-за какого-нибудь шкафа на него не выскочит никакая мумия. После недавних событий он бы уже ничему не удивился.
Весь Виктор войти сразу не смог. Проникнувшись атмосферой, он пошёл в дом, держа оба баула в руках, но в узкую дверь они не влезли и дёрнули Виктора назад, как поводок – пса. Этот рывок помог ему сбросить наваждение.
Виктор втащил баулы в прихожую по очереди и пинками подпихнул к стене. Когда сумки перестали загораживать поход, Виктор облегчённо вздохнул. Всё. Переезд состоялся. Он чувствовал себя Сизифом, дотащившим-таки камень на гору.
Виктор решительно щёлкнул старомодным накладным выключателем, к которому шли переплетённые спиралькой провода. Ну что ж? Пора приступать к гнездованию. Правда, когда он осмотрел предстоящий фронт работ, он несколько оробел.
Вчера, когда он бегло осматривал дом, дух его был полон оптимизма и надежд на светлое будущее. Сейчас же, когда Виктор огляделся с намерением привести тут всё в порядок, мозг его начал применять к увиденному не эфемерный план «я всё смогу», а совершенно реальный, с пунктами и затратами на расходные материалы.
Количество пунктов в этом плане в воображении Виктора повышалось просто-таки с ужасающей скоростью, прямо пропорционально скорости падения его настроения. Словом, когда он подошёл к вопросу предметно, то просто растерялся, не зная, с чего начать.
В воздухе клубилась пыль, в грязи на полу ещё виднелись их с хозяином следы, оставленные при осмотре. Выжившие окна были заляпаны так, что свет почти не мог проникнуть внутрь. В доме вообще не было ни одной чистой поверхности.
Даже после ночёвок в индийских джунглях под открытым небом Виктор в такой грязи спать был не готов. Он сделал было уверенный шаг вперёд, чтобы осмотреться, но задел старомодную массивную рогатую вешалку, и та радостно огрела его по макушке, ещё болезненной после клюки. От макушки вешалка срикошетила и врезалась в стену, каким-то чудесным образом зацепила надорванные обои и, брякнувшись на пол, оторвала здоровенный шмат, обнажая фанерную стену под ними.
Виктор, не успевший закончить шаг, споткнулся о вешалку и полетел на пол, размахивая руками, как ветряная мельница. Под одну из рук ему попалась лежавшая на неприметной полочке длинная обувная щётка. Виктор задел её самыми кончиками пальцев, но очень удачно, сказывался опыт по влипанию в неприятности. Щётка взмыла в воздух, вертясь, устремилась по параболической траектории через всю прихожую и со вкусом бразнула в закрытую деревянную дверь.
От удара с двери в трёх местах отлетела краска, а само полотно начало медленно открываться с громким скрипом, похожим почему-то на гаденькое хихиканье. Но Виктор был даже рад. Если бы не это, то к концу своего полёта он точно бы вписался в закрытую дверь физиономией, а так обошлось без жертв. По крайней мере, без человеческих
Виктор лежал на полу, боясь пошевелиться. Во избежание новых разрушений. Поднятая им пыль невинно оседала обратно, создавая иллюзию тишины и безопасности, но Виктор не купился. В нём поселилось стойкое ощущение, что дом против него имеет что-то личное, и без бронежилета входить в него не стоит.
«И как же тут жить?» – впервые задумался он, но постарался отогнать пессимистичную мысль. Так! Решать по одной проблеме за раз, как говорила Ольга.
Эх, Ольга, Ольга… Мысль о её проступке не отпускала Виктора, но он пока не решил, как же ему поступить. Впрочем, это подождёт.
Виктор, на всякий случай поднявшись только на четвереньки, начал отползать обратно ко входной двери, как краб. Ему требовалась амуниция и оружие, иначе он рисковал безвестно погибнуть в этом доме, погребённый под каким-нибудь старомодным шкафом, решившим сверзиться на него от простого чиха.