И. Воронина – Второй практикум. Пятнистая маска (страница 3)

– Кухня маленькая была, площадь расширить хотели… – извиняющимся тоном проговорила хозяйка квартиры. – Вот стеночку и подвинули. И телевизор опять же есть, не скучно будет…

Виктор представил, как в теории может выглядеть празднование новоселья в такой мизансцене, и потряс головой. Он начал подозревать, что с самого начала в его блистательный план по поиску жилья закралась стратегическая ошибка.

В четвёртой квартире Виктор чуть не погиб. Дверца платяного шкафа, в который он попытался заглянуть, оторвалась и вероломно атаковала его в многострадальный лоб. Виктор невольно отшатнулся и отступил, под его ногой тут же треснула доска, и нога до лодыжки ушла в пол. Виктор с воплем грохнулся на спину.

От акустических колебаний, запущенных его падением, от соседней стены откололся толстый кусок штукатурки и разбился рядом с его головой, разлетевшись шрапнелью на множество осколков. Хозяин квартиры долго ругался вслед Виктору, требуя компенсации за причинённый ущерб. Виктор на бегу справедливо, но молча возмущался, что ущерб, скорее, был нанесён ему самому.

В пятую квартиру он входил с опаской. И не зря. В прихожей его встретила сгорбленная старая карга с бородавкой на крючковатом носу. Она была одета в пропылённое потёртое серое рубище, настолько старое, что некоторые хозяйки постеснялись бы помыть такой ветошью пол.

Из-под засаленного платка выбивались седые космы, за плечом виднелся горб. Один глаз старухи был закрыт бельмом, второй был чёрен, как уголь. Старуха опиралась на шишковатую захватанную клюку.

– Проходи, проходи, милок, – прошамкала она и улыбнулась.

Её единственный зуб торчал из нижней десны, как одинокий заброшенный маяк на голом утёсе. Ещё не пришедший в себя после недавнего близкого знакомства с ракшасами, Виктор попятился. Снова встретиться с чем-то хоть отдалённо намекающим на мистику, он был не готов.

А дело вот в чём: в минувшую субботу, то есть вчера, Виктор с двенадцатью своими подопечными почти на целую неделю угодил в древнюю Индию. Вот так вот. Просто открыл дверь, намереваясь выйти из школьного кабинета, и увидел за дверью вместо ожидаемого коридора вековые джунгли.

Воспитанный в начисто лишённом магии мире, Виктор чуть не сошёл с ума. В ходе этого путешествия они с учениками не раз оказывался на грани жизни и смерти. Они совершили побег из каземата в крепостной стене древнего города, сражались с демонами и даже добыли настоящий напиток бессмертия, который был нужен, чтобы спасти их товарища. А после всех перипетий они внезапно вывалились обратно в свой родной класс.

Конечно же, Виктор после такой практики немедленно побежал к директору писать заявление на увольнение. Какова же была его досада, когда он узнал, что своей рукой подписал трудовой договор с такой грабительской неустойкой, что за свободу ему придётся продать квартиру, библиотеку, последние трусы и левую почку. С библиотекой он проститься был не готов.

К тому же, директор, Стах Глебович, очень убедительно доказывал Виктору, что тому всё почудилось. Когда он после провальной попытки уволиться вернулся в свой класс, учеников там не было. Более того, не было ни учеников, ни следов их пребывания. Будто этого невероятного происшествия вообще не было.

Кабинет был кристально чист, на учительском столе лежал аккуратно сложенный комплект одежды, абсолютно идентичный уничтоженному в путешествии. В зеркале, висевшем в кабинете, он с изумлением увидел, как стремительно затягивается рана, оставленная на его лбу кокосом, брошенным меткой рукой священного макака.

Судя по уходящей из тела боли, остальные раны так же излечивались. Спустя час на учителе не осталось ни единого следа того, что его били, поджигали, топили и пытались съесть. И опять же, Виктор своими глазами видел по часам, что в кабинете с учениками он пробыл никак не больше трёх часов, и на дворе всё ещё стоит та самая суббота, которая была до Индии.

Богданов тогда невольно начал сомневаться в собственном рассудке. Весь вечер и ночь он был задумчив, ворочался с боку на бок, нервно ощупывал заживший лоб и размышлял, не позвонить ли психиатру.

Ближе к рассвету Виктор решил дать себе шанс. Ни разу не будучи уличён в галлюцинациях и бреде, он решил повременить ставить себе диагноз и попробовать разобраться в произошедшем.

Решимости у Виктора было хоть отбавляй, но вот нервная система, здорово покусанная столь странным событием, до сих пор остро реагировала на всё подозрительное. Приступить к тайному расследованию Виктор планировал прямо с понедельника, но начать воскресное утро решил с совершенно другого.

На самом деле, весь этот спринтерский забег в поисках нового жилья тоже был запущен тем злосчастным путешествием. Кристально сверкающая, начищенная дипломами и медалями гордость Виктора за собственную персону была бесцеремонно обтоптана грязными лапами какого-то древнеиндийского духа.

Этот дух обвинил Виктора в глубокой несамостоятельности и неумении стирать собственные носки. Про носки было особенно оскорбительно, потому что правда. Конечно, с самого начала Виктор возмутился, но позже всё-таки начал мучиться сомнениями, а так ли уж был дух неправ.

В эту бессонную ночь с субботы на воскресенье, занятую беспокойными, но так и не оформившимися мыслями, Богданов осознал – пришла пора съезжать от мамы. И тут же, с самого утра и приступил к исполнению этого плана.

Правда, он забыл учесть некоторые обстоятельства. Начать стоило с того, что Виктор оказался в совершенно странных условиях: зарплата у него была огромной, но он был вынужден рассматривать только самые бюджетные варианты аренды жилплощади.

Конечно, статус работающего человека и полученный аванс поднимали Виктора на доселе неизведанные высоты материального благосостояния, но вот беда – зарплата-то была только в перспективе.

А полученный немаленький аванс Богданов с сыновней гордостью отнёс матери и теперь был нищ, как и до трудоустройства. В кармане денег у него было только на пирожок, а перспектива просить у мамы транш на съёмную квартиру совершенно не вписывалась в новую Викторову стратегию.

У него оставалось совсем немного денег, запасённых в первой настоящей Мужской Заначке. Он поглядывал на них иногда с тихой многозначительной улыбкой умудрённого сединами миллиардера и представлял, как пойдёт как-нибудь за мороженым и на сдачу купит остров, ну или хотя бы Роллс-Ройс.

Правда, после изучения предложений по аренде, Виктор понял, что по размерам это была не заначка, а карманные деньги на сухарики. Той суммы ему хватало на месяц в собачьей конуре с учётом залога.

Вот поэтому-то Виктор и метался по вышеописанным богадельням. Он надеялся снять какой-нибудь угол на две недели, а потом уже переселиться в более дорогие и роскошные апартаменты с видом на школу №42, где он работал.

Теперь же, после побега от Бабы Яги, как Виктор про себя окрестил последнюю квартирную хозяйку, Виктор плёлся по городу, куда глаза глядят. Хотелось малодушно плюнуть на всё и вернуться к маминому супу.

Можно, конечно, было и подождать две недели до получки и попробовать подыскать более приемлемый вариант, но Виктора поедом ело чувство уязвлённой гордости. Вот и сорвался он в заполошный поиск, который привёл его в конечном итоге на продуваемый всеми ветрами Толбухинский мост через Которосль.

Серо-коричневая лента реки, бархатистая от хлещущего дождя, выглядела уныло. На фоне желтеющих по берегам кустов и деревьев ярким пятном выделялась стоящая на самом берегу краснокирпичная зеленоглавая церковь Иоанна Предтечи.

В голове Виктора вдруг всплыл его собственный школьный урок мировой художественной культуры, на котором учительница вдохновенно вещала им о том, что эта церковь – несомненно достояние всего человечества.

Учительница с гордостью демонстрировала им тысячерублёвую купюру, на которой эта самая церковь была изображена, и пересчитывала купола, коих было ровно пятнадцать.[2]В общем-то только на этой купюре Виктор церковь и видел. Как и многие люди, он, к сожалению, достопримечательности других городов видел чаще, чем памятники родного города. Это, как жители прибрежных городов, которые никогда не купаются.

Виктор помнил этот урок, поскольку в конце его учительница дала им задание – сходить к церкви и написать сочинение на тему «русская архитектура XVIIвека на примере церкви Иоанна Предтечи». Сразу же за этим уроком, как нарочно, последовала целая неделя премерзкой погоды, вот как сейчас. Дождь, хмарь, мгла и холодрыга. В такую погоду у Виктора начисто отшибало любые эстетические запросы, требующие выхода за пределы тёплого помещения.

Целую неделю от откладывал поход. В последний вечер он сдался и впервые в жизни сжульничал – написал восторженное сочинение, пользуясь каким-то справочником и той самой купюрой. Учительница ничего не заметила, свою пятёрку Виктор получил.

Сейчас, глядя на чуть размытый дождём силуэт церкви, Виктор почему-то решил завершить неоконченное дело. На душе из-за квартир было уныло, и ему требовался немедленный подвиг для подкрепления собственной самооценки.

Он скатился по мокрой лестнице и направился к огороженной забором церкви. Здание выглядело мрачно. Всё пространство вокруг было завалено каким-то буреломом и мусором. Попытки прибрать всё это явно были, но пока – исключительно безуспешные.