И. Циммерманн – Между раем и адом (страница 21)

– Бобо!

– Ах ты моя сладкая, да! Пойдем, закажем мне хороший кроваво-красный имбирный эль, а тебе… ну, настоящий имбирный эль.

– Хрю! – Свинка сразу прыгнула на руки к своему «дяде» и крепко прижалась.

– Присматривай за ней, – с неохотой проговорила Мона.

Хотя ей, конечно, не помешало бы провести хоть один вечер без висящего на груди поросенка. Тиффи любила повсюду бывать с ней, но, хоть и не росла, казалось, стабильно прибавляла в весе. Таская ее на себе, Мона будто занималась спортом. Впрочем, постепенно Тиффи становилась все более самостоятельной.

– Бобо! Бебе!

Тиффи никак не могла выбрать. Стоило ей забраться на плечо к Борису, как ее головка повернулась в сторону Бена. Интересно, эти двое понимают, во что ввязались?

На новые места демоническая хрюшка всегда реагировала очень бурно, она не даст им ни секунды покоя, тем более тут отовсюду пахло алкоголем.

Но прежде чем Мона успела предупредить их насчет новых вкусовых предпочтений дочери – ее особенно беспокоили бочки с вином, – к ней бросилась огромная блестящая звезда.

– Дорогая! – За секунду до объятий Мона узнала Бербель в коктейльном платье из желтого тюля, который кто-то щедро обработал клеем для рукоделия и облепил звездами из фольги, по всей вероятности, вырезанными вручную. – О, девчонки, – весело загремела костями скелетиха. – Выглядите сногсшибательно. Я обязательно должна потанцевать с каждой из вас!

– Ты тоже! – прокомментировала Мона ее наряд в желто-золотых тонах.

Бербель тут же исполнила что-то вроде пируэта. Воздух вокруг нее словно мерцал. Мона с восторгом следила глазами за яркими искрами, пока не осознала, что это не обыкновенные блестки.

А вот и они, два телохранителя с голубыми и желтыми крыльями, пыльца которых заполнила собой все пространство перед входом. Оба с каменными лицами стояли в тени у дверей и не двигались. От волнения Мона совсем о них забыла, к тому же, они вместе с Беном и Бенико приехали на другой машине. Однако на этот раз они обеспечивали безопасность не Бенико – между ними находился заметно более низкий мужчина с круглым лицом и легкой улыбкой.

– Добрый вечер, – поздоровался он с Моной, когда они встретились взглядами.

– Г-господин Ивасаки… то есть Ивасаки-сан, – начала Мона, размышляя, нужно ли поклониться.

Бенико обычно вела себя непосредственно, но всегда серьезно относилась к своей культуре и корням, а прежде всего, ценила свою семью. По крайней мере, такое впечатление создавалось по ее рассказам. Мона ни в коем случае не хотела, чтобы подруге стало за нее стыдно. Так что она сдержанно улыбнулась пожилому господину и наклонила голову.

Тот ответил на ее жест, выражение его лица потеплело, морщинки вокруг глаз стали глубже.

– Мне очень приятно наконец познакомиться с вами. Причем в таком оживленном месте, – он обвел рукой бар. – Моя дочь много рассказывала обо всех вас. Ведьмы, вампиры, оборотни, демоны… скелет… – Он посмотрел на Бербель, коротко ей кивнув, и Мона услышала, как ее подруга очарованно ахнула. И как у нее это только получилось при отсутствии легких. Ивасаки-сан между тем продолжил. – Прекрасно, что здесь тоже царит такое единство и что вы все поддерживаете мою сахарную дольку.

– Ох, ну… мы стараемся. Она очень дорога нам!

К тому моменту с помощью Бенико Мона много успела узнать о магическом сообществе Японии. В конце концов, она растила маленького ёкая, у которого однажды возникнут вопросы. Больше всего ее впечатляла сплоченность нечисти. А ведьмы в Японии имели совершенно иной статус. Во время некоторых разговоров с эльфийкой Мона даже ловила себя на желании эмигрировать.

– Я хотел бы поблагодарить вас за доброту по отношению к моей дочери. – Он жестом попросил ее подойти ближе. Поколебавшись, Мона сделала шаг навстречу. – Вы хорошо заботитесь о Бенико, а это для меня главное. И моя сахарная долька рассказывала, что вы разыскиваете бугимена? – Господин Ивасаки понизил голос. – Что ж, возможно, я знаю кое-кого, кто знает кое-кого, кто задолжал кое-кому одну услугу… может быть.

Прозвучало это спокойно, и тем не менее Мона тяжело сглотнула. Слова «услуга» и «задолжал» эхом отдавались у нее в ушах. Договор с демоном – это одно, а обмен услугами с японским эльфийским кланом – совсем другое.

– Эм, – протянула она.

– Не хотите снять куртку? Отопительная система здесь хорошая, а позже наверняка начнутся танцы, так что лишние вещи будут только мешать, – произнес господин Ивасаки громче.

После такого замечания сбитая с толку Мона опустила взгляд на свою куртку и уже почувствовала, что из горла рвется очередное «Эм», как вдруг ее собеседник снова отвернулся.

– Приятный вечер, однако нам пора.

– К-конечно, – через запинку пробормотала Мона.

– И вам действительно стоит срочно зайти в гардеробную.

– К-конечно, – повторила она, как эхо, и поспешно добавила, – большое спасибо! Хорошего вечера.

– И вам того же. Передавайте привет своему супругу.

Попрощавшись с дочкой, господин Ивасаки в сопровождении одного из телохранителей покинул заведение, а второй эльф с голубыми крыльями остался и занял позицию возле двери.

– Итак, в бар? – позвала Амелия, но Мона поймала ее за руку.

– Я-я хочу еще снять куртку. – Ничего подобного она не хотела, вот только подозревала, что выбора у нее нет.

Гардероб оказался своеобразной дырой в стене коридора. Перед клубной зоной проход со сводчатым потолком из необработанного камня вел к туалетам и другим помещениям. Посередине арки справа были установлены рейки, на которых уже висели чьи-то пальто. Перед ними на подставке зашевелилось знакомое Моне лицо.

– Мраморная голова.

– Я предпочитаю вариант «каменное лицо», – парировал проклятый артефакт. Изогнутые усы статуэтки слегка завивались.

– Жесть! – Снимавшая свое пальто Амелия в прямом смысле застыла с разинутым ртом.

– Прошу прощения, господин, просто я удивилась, увидев вас тут. – Мона как можно незаметнее присмотрелась к реликвии.

Несколько локонов на голове были повреждены, но что касается остального, белый мрамор блестел, будто его недавно отполировали, и являл собой пример впечатляющей, неповторимой работы скульптора. Нет никаких сомнений, что это тот же самый бюст из клуба «Би-Ба-Пугач». Тогда они потеряли Бербель, а он дал им подсказку. Так вот что они должны были здесь обнаружить: связь с бугименом Бибой, которую искали уже не первую неделю. Биба проворачивал какие-то делишки вместе с Носдорфами, он мог бы предоставить им долгожданные ответы, но после случившегося на Хэллоуин пропал.

Господин Ивасаки не преувеличивал, когда говорил о своих обещаниях… Хотя, если говорить откровенно, он ведь ничего и не обещал. Мона вздохнула.

– Мне нужны ваши имена, – сказало каменное лицо и языком нащупало ручку, лежавшую на постаменте перед ним. Оно ловко поймало ее за кончик стержня, и в результате рискованного наклона, из-за которого бюст опасно покачнулся, уму удалось перехватить ее зубами. – Што жапишивать?

– М-мона Хасс, Бенико Ивасаки и Амелия Папала. Б-бербель у вас наверняка уже есть. – Мона указывала рукой на каждого, кого называла. – Скажите, для бугимена вы ведь делали то же самое? В смысле, вели учет посетителей?

– Хонешно, – прошепелявила скульптура, выплюнув сквозь зубы немного эктоплазмы.

Мона наблюдала, как артефакт вырисовывает ее имя – назвать это иначе просто невозможно. Завитушки идеальной формы складывались, наверное, в самое красивое «Хасс», которое она когда-либо видела. Поскольку Бербель, Бенико и Амелия тоже завороженно следили за движениями ручки, Мона воспользовалась возникшей паузой и задумалась. Нельзя упускать эту возможность. Раз господин Ивасаки направил ее сюда, значит, бюсту что-то известно.

– Господин Каменное лицо? – помедлив, начала она, после того как проклятая реликвия закончила свою работу. Это хороший шанс: может быть, в непринужденной беседе ей удастся выведать у мраморной головы какую-нибудь информацию.

– Шево желаэте?

– Выглядит великолепно. Где вы этому научились? Так красиво писать, я имею в виду.

Мона указала на список имен. Когда стоящая рядом с ней Амелия закатила глаза, она легонько пихнула подругу локтем в бок. Невербальная коммуникация никогда не была ее сильной стороной, однако Амелия обладала даром читать ведьму как раскрытую книгу.

Черные брови приподнялись, выражая понимание.

– Выглядит крышесносно, – поддакнула Амелия.

– Хрышешношно, – повторила статуя, с недоумением глядя на девушку.

Бербель сняла череп и заглянула через отсутствующее плечо мраморной головы:

– Какая прелесть, вы только посмотрите на сердечки над буквами Ё! Очень мило. А в конце этого завитка – это птичка? Вы такой талантливый художник!

Ко всеобщему удивлению, у белой скульптуры слегка порозовели уши.

– Охоомное шпашибо, – выговорила реликвия и покрутила губами ручку. – Это вшо тяжевый тхут. Я ушилша этому ишкуштву у швоехо шождателя, Эмануэля Шлочшлича.

Мона не разобрала имя художника, – нечеткие звуки могли означать что угодно, – но все равно одобрительно кивнула и выдавила из себя «Ого».

– Господин бугимен поэтому вас нанял? Он же всегда уделял особое внимание персоналу.

– Тойко лушее, тойко лушее, – тут же ответила статуэтка и закивала, из-за чего опасно закачалась.

Наконец, остальные, похоже, тоже поняли, что происходит, и многозначительно переглянулись. Брови приподнялись, губы выпятились, челюсти выдвинулись вперед. Вероятно, было бы разумнее поручить этот разговор Бальтазару или даже Гнагу, но момент казался таким подходящим… а демон и огр скорее внушали страх. Жаль, что лекция о допросах Моне только предстояла, зато Сабина уже успела потренировать с ней общение с клиентами. Возможно, сейчас это пригодится.