И. Циммерманн – Между раем и адом (страница 22)
– Очень печально, что «Би-Ба-Пугач» закрыли. Но я рада, что вы нашли работу здесь. – «Главное – не переходить к нужной теме сразу», – напомнила она себе, медленно снимая куртку.
Повезло, что в джаз-клубе было приятно тепло: платье Моны состояло из черного кружева с таким мелким плетением, что сквозь него едва просвечивала кожа. Тем не менее скульптура рассматривала ее с любопытством. Создавалось впечатление, что мраморные глазные яблоки вот-вот вылезут из орбит.
– Не вшем так вежет, – пробормотало каменное лицо. Послышался треск. Очевидно, оно жевало ручку. – Бужь ваша воля, вежмы, тохчали бы мы вше в заэшатаных кооках!
– Что-что?
– В захэщанных корогках!
– А… о, – отозвалась Мона. Причиной таких пристальных взглядов, судя по всему, послужила ее сущность, а не наряд. Она почувствовала, как улыбка на губах застывает. – Что ж, к сожалению, это в компетенции ведомства. Ведьмы в таких вопросах практически не имеют права голоса.
– Коэшшно, – колко откликнулась каменная голова.
– У-у нас нет выбора, нас ведь тоже принуждают к этой работе.
– Ах вот как… шож, как шкажете… – Бюст опять покрутил ручкой, при этом выпятив нижнюю челюсть. Взгляд Моны опустился на имена в списке, а потом переместился на гардероб. Затем проклятый артефакт сказал:
– Как вижите, обшлуживать шебя вам придещщя шамим. Рук нет.
Мона нервно оглянулась на подруг, чьи растерянные лица тоже ничем ей не помогли.
– Эм, разумеется. С-само собой. – Она завозилась с курткой.
– Да расскажи ты ему уже, Мони, – неожиданно зашипела Амелия и ткнула ее локтем в бок.
– Эм?
– Ну, про твой конфликт с ведомством.
– Эм…
– Между прочим, Мону они бы тоже с превеликим удовольствием запихнули в запечатанную коробку, – с серьезным выражением лица заявила Амелия, кивнула самой себе, покачала головой и вздохнула. – Чертовы говнюки, вот что я вам скажу.
После этого рестлерша стукнула по постаменту, на котором стоял бюст, чтобы в полной мере донести до него свой искренний гнев. Реликвия с досадой посмотрела на девушку и выпятила вперед не только челюсть, но и нижнюю губу.
– В наши дни желание магических существ выжить действительно считается незаконным, – тут же вставила Бенико по горячим следам Амелии.
Впрочем, Мона догадывалась, что ее подруга-эльфийка скорее говорила правду, чем сочиняла на ходу, чтобы убедить скульптуру. При мысли о бизнесе ее семьи Моне становилось не по себе, однако каменные брови реликвии с интересом приподнялись.
– Не переживайте, если вам на самом деле нужно что-то новое… например, работа или услуга… – Бенико невинно хихикнула и понизила голос. – У папочки теперь есть отели во Франкфурте и в Касселе, а там всегда есть…
Испытующий мраморный взгляд скользнул по сияющей улыбке Бенико:
– Вэикодушно. – В голосе артефакта сквозило недоверие.
– Н-но будет хорошо, если вы сохраните это в тайне, – добавила Мона, чтобы подчеркнуть незаконный характер предложения. Если статуя замешана в делишках бугимена, может, так выйдет войти к ней в доверие. – Боющ… у Бибы пока не полущиша.
В яблочко. Теперь главное – не отступать.
– О нет! Ты скажи! – вмешалась Бербель. Ее голова парила перед бюстом и не сводила с него поразительно встревоженного – для безглазого черепа – взгляда. – С ним же ничего не случилось? После всех этих облав в последнее время.
Вдруг каменное лицо выплюнуло ручку. Мраморные брови низко сошлись над переносицей, что-то щелкнуло, между ними образовалась складочка.
– Хуже. Его хладнокровно использовали!
– Кто? – Амелия идеально сыграла злость. Хотелось верить, что ее упертые в бока руки станут для проклятой реликвии достаточным подтверждением, чтобы выболтать секреты.
– Кучка вампиров. – Все-таки да! Так она и знала. И каменное лицо, похоже, далеко не в восторге. – Забили ему голову всякой чушью.
Моне приходилось держать себя в руках, чтобы не расплыться в улыбке. Она лишь скрестила руки на груди и ответила:
– О нет!
Рот Бенико вытянулся в тонкую ниточку, она тихо хмыкнула, но ее сдавленный смешок никто не заметил. Оставалось надеяться, что бюст не обратит особого внимания на затрепетавшие крылья.
– Много лет буги-клуб и «Би-Ба-Пугач» служили убежищем… это позор. Позор, – во весь голос жаловалось каменное лицо, раскачиваясь туда-сюда на основании, так что Амелия тут же подхватила его, чтобы оно не упало.
Мона судорожно соображала, как повернуть разговор с этим господином на тему Носдорфов, если под «кучкой вампиров» он действительно подразумевал братьев. Это не должно прозвучать чересчур нарочито, кроме того, он, судя по всему, невысокого мнения о ведьмах, – ничего удивительного, вероятно, как раз одна из них его и прокляла, – а сейчас ведьмы работали почти на всех постах в ведомстве, вынужденные подчиняться ужасным решениям Церкви. Но Мона не такая.
– По-моему, я вообще не успеваю следить за происходящим, с тех пор как у меня появился ребенок, – попробовала она зайти с другой стороны.
Если Мона чему и научилась на примере болтовни своей соседки, так это умению поддерживать разговор и одновременно выуживать из собеседника самые сокровенные и мрачные тайны. А она примерно представляла, какого рода чушью Носдорфы забили голову бугимену.
– О, у вас ребенок? – в тоне скульптуры промелькнуло умиление.
– Ёкай. Наполовину свинья, наполовину горный лев. Я приду с ней сюда чуть позже, когда вернусь за курткой. – Ваш ребенок – демон? – переспросил бюст.
– У меня даже муж – демон. – Упс, вот этого она пока раскрывать не планировала: даже проклятые реликвии побаивались ада. – Н-но ребенок приемный, – торопливо добавила Мона. – Крошка потеряла родителей, и мы с мужем… не могли поступить иначе. Нечисти в наше время трудно приходится, не так ли?
– И не говорите. Жаль, такие благородные ведьмы, как вы, редко встречаются. Нашему брату, можно сказать, везет, если он не оказывается в шкафу.
Недоверие побеждено, это уже кое-что, однако статуэтка по-прежнему была сосредоточена исключительно на себе.
– Эм, – начала Мона, но Амелия ее перебила.
– А такие клубы, как у бугимена… Там работало много нечисти, да?
– Конечно, конечно. К сожалению, жутких существ, которые не просили о помощи и не хотели веселиться на вечеринках, становилось все больше… – бюст понизил голос, с осторожностью глядя на собеседниц.
– Нет, правда? Это из-за тех, о ком вы говорили? Из-за кучки вампиров? – уточнила Амелия.
– Из-за этих Носдорфов!
Вот оно. Скелет Бербель стоял среди пальто и вне поля зрения мог радостно дергать руками. Ее поднятые большие пальцы плясали вверх-вниз.
Бенико драматично вздохнула.
– Теперь я по-настоящему волнуюсь за Бибу, правда-правда, до ужаса! Папа предупреждал меня об этих вампирах, о да, предупреждал! – Она мастерски умела надувать губы, и перед ее прелестным личиком было трудно устоять.
Артефакт подпрыгнул на своем постаменте. Взвилась пыль, и к складочке между бровями присоединились морщинки на лбу. Хотелось надеяться, что гнев не застрянет в мраморе.
– Отвратительные типы! – разбушевался он. – Обещали нам, что будут бороться за нашу свободу… Только представьте себе! А потом просто хранили демоническую слизь в подвале! Биба был в бешенстве! Но они его спонсировали. Его менеджер подписал хитрый контракт и… О, я вам этого не говорил, ладно? – Все дружно закивали. – В общем, добряк Биба хотел выйти из этого дела, а они пригрозили, что все у него отнимут. Это долго продолжалось, однако в конце концов он выпутался и отослал всех нас прочь. Как раз вовремя, прежде чем сам ад… сам ад устроил облаву на заведение. Власти, конечно, преследуют его, а ведь он не сделал ничего плохого.
Каменное лицо театрально всхлипнуло. Из одной ноздри в самом деле потекли сопли консистенции жидкого бетона.
Мона машинально полезла в сумочку за носовым платком, слишком поздно сообразив, что, если предложит артефакту платок, ей придется ему помогать.
– Эм, вам потребуется?
К сожалению, бюст кивнул в ответ, и ведьме представился необычный шанс вытереть нос мраморной голове. Когда та высморкалась, вокруг взметнулось немного известки.
– Спасибо вам, очень любезно, очень любезно.
– Н-не за что, – заикнулась Мона и щелчком пальцев сразу сожгла платок.
– Ведьмы вроде вас – редкость, большая редкость, – пробормотало каменное лицо, открывая перед ней последнюю возможность к наступлению.
– Знаете, мы занимаемся такими случаями, как у вас. Бербель, к примеру, – Мона указала на скелетиху, которая захлопала искусственными ресницами, энергично кивая головой. – Раньше она считалась проклятой реликвией, поэтому не имела никаких прав. Но мы заключили договор на аренду квартиры, получили рекомендацию, теперь не хватает только проверки со стороны уполномоченных органов, а потом ее признают существом, и она сможет жить свободно. Д-для вас это тоже стало бы хорошим решением. Безупречная память, воспоминания… Вы же одушевлены, не так ли?
Голова скульптуры наклонилась, шея хрустнула.
– Так.
– У вас есть личность и воспоминания, вы вообще не должны здесь находиться. Ведомство должно оказать вам поддержку.