И. Циммерманн – Между раем и адом (страница 19)
– Это очень мило с твоей стороны.
Он назвал Бориса своим другом. Тот ошалеет, когда она ему об этом расскажет.
– Да, такой уж я, весь из себя сладкий, как сахарная вата, – преувеличенно приторным тоном промурлыкал Бальтазар. – А теперь наколдуй нам зонтик, пока я возьму нашего ребенка.
По одному виду комиссара Мона поняла, что совсем недавно закончилось полнолуние. Темные круги под глазами, вероятно, были результатом трудной ночи. Усталый Ван Хельсинг нависал над своим письменным столом и поправлял какие-то папки. Мона и Бальтазар сели. Он предложил им кофе. Судя по огромному кофейнику, стоявшему рядом, по его венам сейчас ничего больше и не текло.
Инцидент с зомби пробудил любопытство Моны, и она присмотрелась к полицейскому повнимательнее. Охотник на вампиров и оборотень. Она подозревала это, еще когда во время учебы узнала о родословной Ван Хельсингов. Люди, способные справляться с вампирами? Да никогда. А вот оборотни? Они равны по силам с вампирами. Лишь сейчас она заметила тонкий шрам, который тянулся через бровь над его левым глазом. Сколько же ему на самом деле лет?
– Есть кое-какие успехи, – прервал размышления Моны Ван Хельсинг, и она вздрогнула. – Мы вовремя прибыли на место к профессору Копролиту. Мои коллеги задержали там одного демона, который не успел сбежать.
Параллельно комиссар налил себе еще кофе, но тут же опустошил целую чашку одним глотком.
– И-и что? – напряженно откликнулась Мона.
– Очевидцы заявляли, что видели Константина Носдорфа, он там был.
Ван Хельсинг так преподносил хорошие новости, как будто речь шла о плохих. Как вообще можно разговаривать с таким равнодушием?
– Я хочу видеть этого демона, – тут же потребовал Бальтазар.
– О, ты уже должен был с ним встретиться.
– Что?
Явно сбитый с толку Ван Хельсинг смерил его взглядом с головы до ног.
– С… мелким бесом? Нам приказали немедленно отправить его в ад. Я, конечно, просил сделать исключение, но министр Антюр заставил… – Он откашлялся. – Министр посоветовал не вмешиваться в дела ада, если нам дорога эта работа. Так что мы направили демона к вам.
Мона подпрыгнула, когда Бальтазар возле нее резко встал.
– Когда это произошло?
– Вчера вечером, и… насколько я понимаю, до вас он не добрался?
Вот опять – это ругательство на незнакомом языке, причем на этот раз князь ада сразу развил его до полноценного предложения. У Моны же не осталось сил на такой гнев. В пазле с картинкой в виде Носдорфов у нее в голове по-прежнему не хватало большинства деталей, правда, один фрагмент подозрительно походил на министра Антюра.
– А-а что, если министр Антюр заодно с Носдорфами?
– Наверняка так и есть, – прошипел Бальтазар, который между тем метался туда-сюда по комнате, сражаясь с самим собой. – Это
– И-и после проникновения в музей министр тоже затормозил расследование, разве нет? – вспомнила Мона.
Послышался рык Ван Хельсинга. Однозначно оборотень: прежде чем он прочистил горло, на мгновение сверкнули острые клыки.
– Не хочется этого говорить, но действия Антюра ограничены Церковью. Это она вынуждает его так себя вести, а не Носдорф.
– Да, но он ведь мог этим воспользоваться, не так ли? Зная, что полиция ничего не сможет сделать, раз дело касается демонов? – Ей все казалось логичным.
– У Антюра идет кровь из носа при одном лишь упоминании имени дьявола… Не знаю. В сущности, это не имеет значения – если он замешан, мы его поймаем. После произошедшего я не намерен подчиняться запрету Антюра. Вампиры пытаются захватить власть, черта с два я буду послушно сидеть за своим столом.
С ума сойти, как монотонная манера речи Ван Хельсинга напрочь лишала слова всякого эффекта. Так что Мона просто молча смотрела на него, не зная, что и думать.
Оглушительный грохот заставил ее обернуться. Бальтазар пробил дыру в задней стене кабинета. В результате человеческой вспышки гнева она была бы всего лишь размером с кулак, однако в случае с князем ада по габаритам равнялась окну.
– Я оплачу, – огрызнулся он. Голос дрожал так, будто Бальтазар вот-вот взорвется.
Мона никогда еще так остро не чувствовала его ауру. Ее захлестнуло ощущение великой мощи. Воздух вокруг ее мужа рябил, исходившая от Бальтазара чернота искажала контуры демона. Его силуэт резко выделялся на фоне всего остального мира, словно он был частью другого измерения. Мона нервно повернулась к комиссару, но тот лишь безучастно пожал плечами и в очередной раз потянулся за свежим кофе.
– Демоны оставляют следы, мы его найдем, – заявил комиссар, глядя на дыру в стене. – У нас сохранился его энергетический отпечаток.
– Как я могу помочь? – задал вопрос Бальтазар.
Магическое сияние вокруг него постепенно успокаивалось, и тем не менее он продолжал излучать невероятную силу, которую Мона не могла до конца осознать. Внутри него просвечивал не демон, а божество.
– Присматривай за Моной. Оставайся с ней. Не доверяй никому. Я слышал, у вас намечается свадьба? Сосредоточьтесь на ней, но обеспечьте высокий уровень безопасности. Мона, твои друзья работают ночными сторожами, верно?
– Эм, да.
– Тогда они умеют быть осторожными. Оборотень, вампир?
– Они очень стараются, – призналась она, но безоговорочной уверенности в этих двух трусишках у нее не было.
Хотя их поведение изменилось со времен ограбления музея: прежде вечно дрожавшие от страха, на берегу реки Бен и Борис не дрогнули и вступили в схватку с демонами.
– Запастись терпением и ждать, – саркастично прошептал Бальтазар, и Мона увидела, как у него сжались кулаки.
– Защищать твою жену – и я имею в виду по-настоящему защищать – это самая важная задача из всех. Договор ведь у нее, так?
Бальтазар сглотнул, кивнул, но старался не смотреть Моне в глаза. Она знала, что он хотел и мог сделать гораздо больше, потому и выглядел таким озлобленным, но этот жест все равно больно уколол ее в самое сердце. Чувства, которые мучали архидемона, вклинились между ними, и Мона – смертная, человек – не видела способа преодолеть этот барьер. Да и способна ли она в принципе понять страхи бога?
– Никто не должен знать о нашем разговоре. Ни друзья, ни коллеги, ни члены семьи, – с нажимом произнес Ван Хельсинг. – Я серьезно, – добавил он. – Сам я доверяю только Петеру. Мы с ним поймаем беглого демона. Это наша лучшая зацепка.
– Он ангел, не знаю… – начал Бальтазар, но замолчал, поймав взгляд комиссара.
– У инспектора Плюмбомбо есть моральные ценности. В противном случае он бы лишился своего нимба.
– Возможно, но у тебя-то нет ничего подобного.
– Да, зато есть репутация.
Князь ада поморщился, явно не убежденный.
– Что ж, ладно, – прорычал Ван Хельсинг. – Что мне сделать, чтобы ты мне поверил?
– А на что ты готов? – с вызовом отозвался Бальтазар.
Между ними повисло странное напряжение, которое Мона видела только в боевиках. Ее бы не удивило, если бы они сейчас набросились друг на друга, чтобы в драке завоевать уважение противника. В таком случае она бы еще раз хорошенько подумала насчет свадьбы. В воздухе витало слишком много тестостерона.
– Ты получишь то же, что получила она, – в конце концов заявил Ван Хельсинг и указал на Мону.
– Эм? – при попытке посмотреть на себя, девушка собрала глаза в кучку.
– Договор. – Комиссар закатал рукав.
Бальтазар презрительно зашипел:
– Не с человеком!
– Я не человек, – прозвучало почти как угроза.
Взгляд Моны метнулся к ножу на поясе Ван Хельсинга. Существовало много способов доказать свою честность, но она определенно не хотела, чтобы для этого комиссар обменивался кровью с еë женихом.
– Я не присягаю на верность демонам бездумно. После проникновения в музей меня постоянно водили за нос, а я это ненавижу. Это идет вразрез с моей профессиональной честью, с моим родом, с моими принципами. Я сделаю то, что обязан сделать!
Бальтазар тоже с неохотой поднял руку. К тому моменту черная аура угасла, однако он по-прежнему излучал ощутимые волны жара.
– Эй, подождите! Минуточку! – Вмешалась Мона.
Она на личном опыте убедилась, насколько непредсказуемо может повести себя такой пакт. Одно неверно сформулированное предложение, и с тех пор Бальтазару приходилось появляться всякий раз, когда Мона чувствовала себя беспомощной. Магические альянсы заключались быстро, но вот их последствия – это совсем другая история.
Очевидно, Бальтазар понял, чего она опасалась.
– Все хорошо, милая. Сейчас речь не о чем-то сложном вроде призыва и союза. Это будет договор для достижения определенной цели. – Он кивнул ей, прежде чем вновь встретиться с прямым взглядом Ван Хельсинга. – Здесь имеет значение лишь один фактор: ты не лжешь мне, пока я не расторгну договор, – потребовал он от комиссара.
– Никакой лжи, клянусь своей честью.
На этом условия пакта были установлены, что доказывало, насколько Ван Хельсинг доверял Бальтазару. Подобным обещанием легко воспользоваться в собственных интересах. Не успела Мона задаться вопросом, каким ритуалом эти двое скрепят клятву, как Бальтазар и Ван Хельсинг плюнули себе на ладони и пожали руки.