И. Каравашкин – Я должна родить наследника призраку (страница 1)
И. Каравашкин
Я должна родить наследника призраку
Глава 1: Амбиции и золотая клетка
Морось не просто шла, а словно стреляла из ружья горизонтально, и каждая ледяная капля была крошечным жалящим снарядом, летевшим в огромные окна с одной створкой на восьмом этаже. Было 21:17 вторника, и город на Неве притих, накинув на плечи серую шерстяную шаль неба, готовясь к долгой холодной ночи. Внутри элегантной монолитной штаб-квартиры Losev Holdings мир представлял собой герметичный пузырь с климат-контролем, но влажный меланхоличный дух города, казалось, просачивался сквозь само стекло, словно настойчивый незваный гость.
Ирина Рогожина сидела за своим столом – островом из стекла и стали в море пустых рабочих мест. Единственный источник света – большой монитор, отбрасывающий холодное сине-белое сияние на её лицо, подчёркивая решительный, почти упрямый изгиб подбородка и едва заметные тёмные круги под глазами, которые, казалось, никогда не исчезнут. Она не работала допоздна. Она «жила» допоздна. Офис с его безмолвными, гудящими серверами и отдаленными, эхом разносящимися вздохами древнего здания был ее миром, а она – его одинокой, амбициозной королевой. В двадцать три года она уже была менеджером по персоналу, и эта должность звучала гораздо внушительнее, чем реальная работа по урегулированию споров о парковке и разъяснению условий доплаты за стоматологическое обслуживание, но это был хороший трамплин. Первая ступенька лестницы, по которой она собиралась взбираться с такой скоростью, что те, кто остался внизу, устали бы пыль глотать.
Её рабочий стол был воплощением контролируемого минимализма. Всё лежало на своих местах: клавиатура по центру, телефон справа, единственная изящная чёрная ручка лежала параллельно клавиатуре. Единственным источником хаоса был поглощавший её проект – презентация в PowerPoint под названием «Организационная оптимизация и синергетическая перестройка». Это был шедевр корпоративного эвфемизма, кулак в бархатной перчатке. На каждом слайде было указано имя, размещалась тщательно подобранная фотография и перечислялись «избыточные» и «несоответствующие набору навыков» пункты.
Она перешла к следующему слайду. С фотографии добродушно улыбался мужчина лет сорока с добрым лицом и залысинами. Его звали А. Г. Петелинский, он был преданным своему делу инженером-химиком с двадцатидвухлетним стажем и был очень качественным наставником для новичков. Она напечатала заметку в разделе комментариев, её пальцы бегали по клавиатуре с привычной отстранённой эффективностью: «Сокращение. Причина – «проблемы с адаптацией» и «неспособность интегрироваться в новые цифровые рабочие процессы». Типовой вариант по соглашению сторон.»
«У него дочь учится на втором курсе СПбГУ, – подумала Ирина, ее пальцы на долю секунды замерли над клавишами. – Ипотека на небольшую квартиру недалеко от метро «Пионерская». Жена с артритом».
Мысли были нежеланными, назойливыми сорняками в идеально ухоженном саду ее плана. Она безжалостно раздавила их. «Прекрати. Это не благотворительность. Это лесной пожар. Нельзя построить что-то новое, не расчистив сначала заросли.»
Она вспомнила свою мать, которая возвращалась домой после смены на «Веретине» с натруженными руками и поникшими плечами. От неё пахло дешёвым стиральным порошком и усталостью. Она вспомнила облезшие обои в их тесной квартире в Колпино, часовую поездку на работу, ощущение загнанности в ловушку, когда ты видишь отражение своей жизни в усталых лицах женщин в электричке. Это была не просто работа, это был побег. Завоевание. Она не собиралась умирать в той же серой дыре, где выросла. Она не собиралась заканчивать свои дни с такими же варикозными ногами, как у её матери. Она будет править этой стеклянной башней или такой же, как она. Цена не имела значения.
Её амбиции были живым, дышащим существом внутри неё, голодным, холодным огнём, который сжигал все чувства и сомнения. Это был двигатель, который заставлял её вставать с постели до рассвета, поддерживал её во время утомительных совещаний, удерживал её в этом офисе ещё долго после того, как её коллеги разбегались по домам, к своим семьям, любовникам, своей жизни. Это был огонь, который привлёк к ней внимание женщины, которая теперь располагалось в личном кабинете на верхнем этаже.
Ксения Полозова. Само это имя было легендой, о которой шептались в коридорах. Она взяла разваливающуюся, почти дохлую компанию и превратила ее в современное, безжалостное предприятие. Получившая образование на Западе, свободно говорящая на трех языках, красивая, но холодная, с глазами цвета зимнего неба перед бурей. Она была всем, чем хотела быть Ирина, и всем, что стояло у неё на пути. Месяц назад Ирина встречалась с ней. Она готовилась несколько дней, её презентация была безупречной, а расчёты – безупречными вдвойне. Ксения слушала ровно три минуты с непроницаемым выражением лица, а затем подняла одну ухоженную руку.
«Идеи ничего не стоят, Рогожина, – сказала она мягким, но весомым, как ледоруб, голосом. – Главное – реализация. Возвращайся, когда у тебя будет что-то осязаемое».
Отказ был публичным, хотя и личным, унижением. Но он также было подарком. Он всё прояснил. Ксении не нужны были идеи, ей нужны были результаты. Ей нужны были доказательства. И Ирина их ей предоставит. Этот план «оптимизации» был её первым подношением, кровавой жертвой на алтаре корпоративных амбиций. Если бы ей удалось провернуть это тихо и эффективно, это стало бы первым ощутимым шагом на пути к угловому кабинету на верхнем с балконом.
Мерцание флуоресцентных ламп над головой вырвало её из раздумий. Все лампы над её кабинкой яростно замигали, отбрасывая на пол прерывистый, эпилептический свет, а затем погасли с последним, печальным «хлопком». Внезапное погружение в почти полную темноту было резким. Теперь единственным источником света было холодное голубое свечение монитора и далёкие городские огни за окном. По её спине пробежала дрожь, не связанная с внезапным понижением температуры.
И тут она услышала его. Низкий стонущий звук в дальнем конце коридора. Звук старого служебного лифта. Того самого, который не работал десятилетиями, а его двери были заварены после несчастного случая со смертельным исходом в 70-х годах. Эта история была на слуху у старших, более суеверных сотрудников.
«Старая проводка, – сказала она себе, чувствуя, как сердце забилось чуть быстрее. – Здание проседает. Это практически музей.» Она попыталась рассуждать логически, как всегда поступала в жизни, но тревожное чувство не покидало её. Она ощущала покалывание в затылке, неоспоримое чувство, что за ней наблюдают. Она оглядела пустой кабинет, безмолвные тёмные мониторы, отражающие её одинокую фигуру, словно ряд чёрных насмешливых зеркал. Она говорила себе, что это просто одиночество, цена амбиций. Но у этого чувства были острые и древние корни.
Она подавила тревогу и вернулась к работе. Ей нужны были данные о заработной плате за прошлые периоды, чтобы обосновать «финансовую синергию» своего плана, но когда она попыталась получить доступ к серверу, на экране появилось резкое красное сообщение: ДОСТУП ОТМЕНЁН. НЕДОСТАТОЧНО ПРАВ. ОБРАТИТЕСЬ К СИСТЕМНОМУ АДМИНИСТРАТОРУ.
С её губ сорвалось тихое ругательство. Системный администратор, болтливый парниша по имени Олег, ушёл домой несколько часов назад. Это её задержит. В груди вспыхнуло раздражение, горячее и острое. Она не могла ждать. Время было на исходе. Оставался только один вариант: бумажный архив.
Эта мысль сразу же вызвала у неё отвращение. Архив находился в полуподвальном помещении № 2, о котором говорили приглушённым, испуганным тоном, в царстве, куда мало кто добровольно входил. Это было место, где вещи забывали, а не хранили. Но необходимость завершить презентацию, поддержать огонь своей популярности была сильнее суеверного страха.
Она встала, расправляя строгий, но стильный брючный костюм от ©Zara. Это была её броня, её костюм для той роли, которую она играла. Каблуки её сапог нервно цокали по ламинату постеленного прямиком поверх старого паркета, пока она шла к лифтам, и этот звук эхом разносился по огромному помещению. Главный лифт, встроенный вместо старого грузового, на которм наверное ещё сам Киров Ездил, подъехал с тихим «дзинь», внутри него всё блестело от стали и зеркального стекла. Спускаясь через тёмные этажи отдела маркетинга, затем юридического отдела, а потом бухгалтерии, она всё сильнее ощущала, что спускается не просто по зданию, а в другой, более древний пласт реальности. Зачем нужен ультрасовременный лифт в древннючем четырёхэтажном здании известно было только совету директоров.
Двери на первом этаже открылись, и атмосфера изменилась. Воздух стал тяжелее, в нём чувствовался запах истории. Просторный вестибюль с мраморным полом, высокими потолками и недавно отреставрированной лепниной в стиле рококо представлял собой жестокое смешение эпох. Изначальная элегантность особняка Екатирининских времён всё ещё прослеживалась в широкой лестнице и массивной хрустальной люстре (которая, к сожалению, теперь была оснащена холодными энергосберегающими светодиодами), но она была подавлена бруталистской реконструкцией 90-х годов. В центре зала нелепо смотрелась гладкая стойка охраны из стекла и хрома – современная опухоль на теле классической красоты.