И. Каравашкин – Невская волна (страница 8)
— Здесь всем заправляет Екатерина, — сказала Лена ровным голосом. — А в Европе... Неужели вы столь наивны и до сих пор верите в розовых единорогов? Дизельгейт, Фукусима, так вас ничему и не научили?. Это мир капитала. Здесь всё продаётся и всё покупается. Вопрос только в цене.
Она протянула руку и схватила Дмитрия за рукав, впившись в него пальцами: — Ты должен понять. Я этого не хотела. Основательница, моя... моя наставница, верила в красоту как в искусство. В здоровье. Это... — она беспомощно указала на экран. — Это яд. Это рабство в пробирке.
— Елена, зачем вы мне всё это рассказываете? — спросил Дмитрий, вглядываясь в её лицо. — Вы же меня совершенно не знаете. Я корпоративный посредник. Я, собственно говоря, — ваш враг.
— Потому что ты единственный, кто не является частью нащего «улья», — сказала Лена, пристально глядя на него. — Посмотри на них. На женщин в лаборатории. На руководителей. Они все... они все используют прототипы. Они используют их уже несколько месяцев. Их личности меняются. Ты не заметил ничего странного? Ты видел, как они едят? Как они двигаются?
Дмитрий вспомнил об ужине. О синхронном постукивании столовыми приборами. О пустых, безжизненных глазах.
— Это помада?, — предположил Дмитрий вслух. — Это всё ваша продукция?
Лена кивнула, и слёзы наконец хлынули из её глаз:
— Екатерина — пчелиная матка. Мы все просто... трутни и рабочие пчёлки. Нас химически модифицируют, чтобы мы были более эффективными. Более сговорчивыми. Более послушными.
Дмитрий отстранился от неё и начал расхаживать по маленькому кабинету. Ему казалось, что стены смыкаются вокруг него. В памяти всплыла записка, которую он получил прошлой ночью. «Помада лжёт.»
— Мы должны это прекратить, — сказал он.
Лена резко и горько рассмеялась:
— Прекратить? Как? Оглянись вокруг, Дмитрий. Это самое современное учреждение в стране. За нами наблюдают двадцать четыре часа в сутки. У Екатерины повсюду охрана. А если ты попытаешься уйти... — Она замолчала, и в воздухе повисла тяжёлая пауза.
— Моя сестра, — прошептала она. — Она тоже здесь работала. В отделе контроля качества. Она находила несоответствия. Она задавала вопросы. Они сказали, что у неё нервный срыв. Её отправили в «санаторий» за городом. Я ничего не слышала о ней уже полгода.
Дмитрий перестал расхаживать взад-вперёд. Он посмотрел на стоящую перед ним испуганную женщину. Она была не просто коллегой, она была пленницей.
— Я не собираюсь здесь работать постоянно, - сказал Дмитрий, удивляя самого себя. — И я не собираюсь позволить им творить всякую дичь. Я приехал сюда, чтобы изучить потенциал и найти точки роста. Я почти что аудитор, только без полномочий. но это же полная жесть. Я думаю, что только что обнаружил самое большое нарушение в истории инвестиционного мошенничества.
— А что мы можем поделать? — спросила Лена. В её глазах надежда боролась с отчаянием.
— Я пока не знаю, — признался Дмитрий. — Но у меня есть доступ к основным серверам библиотеки. Если вы, Елена, сможете предоставить мне исходные данные — результаты испытаний без прикрас, побочные эффекты, пути химического синтеза, — я смогу их получить. Я смогу передать их людям в Москве, которые не получают зарплату борзыми щенками.
Лена посмотрела на него, по-настоящему посмотрела на него, впервые за всё время. Она увидела твёрдость в его подбородке, решимость в его серо-стальных глазах. Он не был акулой. Он был щитом.
— Он зашифрован, — сказала она. — Трёхуровневое шифрование. Квантовое.
— Я люблю головоломки, — сказал Дмитрий.
— А если тебя поймают?
— Тогда, Елена, вам лучше иметь запасной план, — мрачно констатировал Дмитрий.
Внезапно из компьютера донёсся звуковой сигнал. На экране появилось сообщение: «ОБНОВЛЕНИЕ ЦИКЛА БЕЗОПАСНОСТИ. ПОДГОТОВКА ЗА 5 МИНУТ.»
Лена ахнула и тут же закрыла окно с химическими формулами—
— Тебе нужно идти, — прошептала она. — Они проверяют кабинеты на предмет несанкционированного присутствия. Тебя здесь быть не должно.
Она потянула его к двери, но потом остановилась. Она полезла в карман и достала маленький серебристый тюбик с помадой. Оттенок был тот же, что и у Екатерины на фотографии. «Crimson Rapture»
— Возьми это, — она вложила тюбик ему в руку.
— Что? Зачем?
— Это одна из первых тестовых партий, — пояснила девушка. — До того, как... нейронные добавки были усовершенствованы. В них есть маркеры, но сами соединения инертны. Используйте их в качестве доказательства. Но не... не носи их с собой.
Дмитрий посмотрел на тюбик. Он казался тяжёлым и холодным:
— Лена...
— Иди! — она вытолкнула его за дверь.
Дмитрий быстро шёл по коридору, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он сунул тюбик во внутренний карман. Проходя через шлюз, он увидел, как группа охранников в чёрных костюмах входит в лабораторное крыло, стуча ботинками по идеально чистому белому полу. Они не проверяли рабочих. Они искали его.
Он шёл, опустив голову, с невозмутимым видом, как и подобает топ-менеджеру, осматривающему помещения. Но про себя он повторял пароль из библиотеки.
«Красота Причиняет Боль.»
Он вышел из лаборатории, оставив позади белый стерильный мир, и снова окунулся во мрак дворца. Но теперь темнота казалась другой. Это была не просто история, это было прикрытие. Он потрогал карман, нащупав контур тюбика с помадой.
Он был внутри. И у него была первая часть головоломки. Но, взглянув на камеры наблюдения, отслеживающие его передвижения, он понял, что игра уже началась. И ставки были выше, чем просто квартальная ебидта. Это был контроль. Это была свобода. Это был сам разум.
Дмитрий Фролов поправил запонки и направился в библиотеку. Ему нужно было поработать.
Глава 2. Заговор с красной помадой. Часть 2
Тишина в библиотеке теперь казалась другой. Это была уже не просто тишина пыльного архива, а эпицентр урагана. Дмитрий стоял внутри стеклянного куба и слегка дрожащей рукой доставал из кармана серебристый тюбик помады. Он положил его на стол рядом с клавиатурой и уставился на него, как на неразорвавшуюся бомбу. Полимерный корпус был гладким, без изъянов, с логотипом CosmaRuss, тиснёным золотой фольгой. Он выглядел невинным. Он выглядел дорогим. Это выглядело как красота.
Дмитрий смотрел на него и видел молекулярную диаграмму, которую показала ему Лена. Он видел «синаптические катализаторы». Он видел не тюбик помады, а ловушку.
Он сел и включил компьютер. Экраны ожили, залив тусклую библиотеку холодным голубым светом. Ему нужно было работать, нужно было притворяться усердным директором по развитию, но мысли его были далеко. Зависимость. Внушаемость. Нейронная мимикрия.
Открыл журналы учёта поставок, пытаясь сосредоточиться на цифрах, но строки с исходными данными выглядели как штрихкод на тюремной робе. Он проверил списки запасов редких растительных экстрактов, о которых упоминала Лена. Сибирская орхидея, экстракт чёрной икры, ямало-ненецкий ягель. Всё это было на месте и отслеживалось с предельной точностью.
Затем он стал искать другие ингредиенты. Те, что Лена в ужасе прошептала ему на ухо.
Экран мигнул. РЕЗУЛЬТАТОВ НЕ ОБНАРУЖЕНО.
Он ввёл другие варианты. Нейропептиды. Психотропные вещества. Соединения для модификации поведения.
РЕЗУЛЬТАТОВ НЕ ОБНАРУЖЕНО.
Дмитрий выругался себе под нос. Конечно, они не стали бы называть эти вещества «препаратами, контролирующими сознание». Они бы спрятали их за безобидными кодами. Ему нужен был шифр. Ему нужен был ключ.
Он встал и заходил взад-вперёд по маленькому пространству стеклянного куба. Библиотека казалась огромной и душной. Тысячи книг в кожаных переплётах смотрели на него. Он подошёл к краю куба и выглянул в темноту. Ему нужен был воздух. Ему нужно было увидеть остальную часть комплекса. Если это был заговор, то он происходил не только в лаборатории. Это было системное явление.
Тогда он решил обойти периметр. Это была легитимная часть его работы — оценка рисков.
Когда он вышел из библиотеки, камера в коридоре зафиксировала его движение. Он шёл расслабленно, засунув руки в карманы. Прошёл мимо пустого Тронного зала, где на мониторах на стене сменялись кадры с камер наблюдения. Увидел столовую, теперь чистую и пустую, увидел производственный цех, где женщины работали посменно.
Спустился по служебной лестнице на первый этаж. Воздух стал холоднее и сырее. И оказался в длинном, тускло освещенном коридоре, где пахло хозяйственным мылом и мастикой для полов. Это была «служебная» зона, расположенная далеко от барских кабинетов большого начальства.
Здесь наблюдение системы безопасности было ещё более агрессивным. Каждые десять метров с потолка свисала чёрная купольная камера. Но дело было не только в камерах. Проходя по коридору, он увидел двух женщин-охранниц, стоявших у тяжёлой стальной двери. Женщины были моложе дворцовых «стражниц», и одеты в строгую серую униформу, а их глаза скрывали зеркальные солнцезащитные очки. Они наблюдали за рабочими, проходившими через дверь, и сканировали их с помощью портативных устройств.
Дмитрий держался в стороне и наблюдал. Работницы — женщины с производственных линий — выходили на перерыв. Они выстраивались в очередь, чтобы пройти сканирование. Казалось, их не раздражало это вторжение: они выглядели... безучастными. Смирившимися. Как будто обращение с ними как со скотом было частью естественного порядка вещей.